В комнате риелтор поднял свои бесцветные рыбьи глазки к потолку, затем обвел взглядом комнату, опять-таки старательно обходя меня взглядом, и проговорил своим противным сюсюкающим голосом:

– Ну Анита… Валентиновна, сами посудите, так будет гораздо удобнее! Если у меня будут ключи, я не стану лишний раз вас беспокоить. Вы ведь человек занятой… Я смогу приводить сюда потенциальных покупателей в любое удобное время…

– Удобное – кому? – переспросила я насмешливо.

Но моя насмешка пропала даром, потому что он ее не заметил. Он вообще не услышал мои слова и продолжал сюсюкать, обращаясь исключительно к моей… не хочется называть ее сестрой, но, похоже, это так и есть.

– Уверяю вас, так у нас дело пойдет гораздо быстрее!

Нет, ну как вам это понравится? Меня здесь как будто вообще нет! И откуда она откопала этого… это хрюкающее млекопитающее?

Ужасно захотелось дернуть этого типа за плечо и проорать ему в свинячью физиономию, чтобы валил отсюда срочно, причем как можно быстрее. Ничего ему здесь не обломится.

Чтобы занять чем-то руки, я взяла со стола красный бокал с лилиями по краю.

Все же первым моим побуждением было запустить этим бокалом в риелтора – тогда он меня, по крайней мере, заметит.

Но я снова взглянула на бокал… и мне стало его жалко.

Не риелтора, разумеется, а бокал.

Такой он был красивый… Тем более бабушка его ценила, раз так тщательно прятала.

Поймите меня правильно, нет у меня никаких теплых чувств к этой старухе, но говорила уже, что хочется все же хоть что-то знать про родственников.

Я провела пальцем по краю бокала. Раздался тихий мелодичный звук, который услышала, похоже, одна я. А потом подняла бокал к глазам и взглянула сквозь него…

Вся комната засветилась волшебным рубиновым светом, в котором все старые бабушкины вещи приобрели благородный, изысканный вид.

Я взглянула сквозь бокал на риелтора…

И вдруг со мной случилось что-то странное.

Я как будто перенеслась в другой конец комнаты и видела все предметы с другой точки.

А потом я… потом я увидела саму себя.

Увидела себя со стороны, чужими глазами.

И то, что я увидела, мне не понравилось.

«Неуверенный, растерянный вид, бледное лицо, безвольно опущенные плечи… Одета простенько – далеко не новые джинсы, курточка серенькая, кроссовки недорогие…

Жалкая личность!

Но с ней не будет никаких проблем, главное, сразу поставить ее на место… Вообще не замечать…»

Стоп! Что значит – не будет проблем? С кем не будет? Со мной? Это меня надо поставить на место?

Я ощутила странное, нереальное чувство, как будто я не только смотрю на себя со стороны, но и думаю о себе, как о другом человеке…

Да что со мной происходит? Я что – схожу с ума? У меня началось раздвоение личности? Этого только не хватало!

А в голове у меня лениво шевелились странные, непривычные, чужие мысли.

Я посмотрела на Ниту…

«Эту дуру ничего не стоит обвести вокруг пальца, что для нее главное – чувствовать себя взрослой и важной особой, с которой все считаются, от которой многое зависит. Если подогревать в ней это чувство, если ей постоянно льстить – из нее можно веревки вить. Во всяком случае, на этой квартирке руки я нагрею… сама квартира стоит хороших денег – запущенная, конечно, но место классное, золотой треугольник. Кроме того, нужно привести сюда Горыныча, пускай посмотрит бабкино барахло, может, найдет что-то ценное. Вот ведь, в той квартирке на Литейном нашли же мы целую папку рисунков Бенуа… а еще там мебель была – запущенная, конечно, но настоящий ампир, красное дерево, Александр I… Диван-то тот вообще не стали тут восстанавливать, прямо в таком виде в Москву и отправили… Люди вообще одурели: диван восемнадцатого века, а у них пудель блохастый на нем спит!»

Какой диван, подумала я, при чем тут вообще диван?

И снова в мою голову влез кто-то другой со своими противными мыслями.

«А эта вторая девка, сестра… С ней не должно быть никаких проблем. Она из тех блеклых созданий, которых никто не замечает. И их это устраивает. Пусть не замечают – лишь бы не трогали…

Нет, Лев еще пожалеет, что выгнал меня из своего дурацкого агентства! Он еще локти будет кусать!

С другой стороны, это хорошо, что я оттуда ушел, потому как эта баба не оставила бы меня в покое… Ох, скорей бы эта ситуация разрешилась, Горыныч говорит, что надо подождать, что нельзя сейчас вот сразу продавать…»

Тут я встряхнула головой, поставила бокал на стол…

Что это со мной было?

Теперь все снова было в порядке, я видела комнату с прежней точки зрения, видела Ниту и этого ее риелтора.

Теперь я отчетливо читала его взгляд, выражение его лица.

Хитрый поросенок…

Он смотрел на Ниту с занятным выражением – фальшивой почтительности и плохо скрытой насмешки, она, конечно, ничего не замечала.

А свинтус продолжал говорить тем же сюсюкающим голосом:

– Анита… Валентиновна, я постараюсь по возможности избавить вас от лишних хлопот. Зачем вам беспокоиться из-за каждого возможного покупателя? Я возьму все это на себя. Квартирка вашей бабушки, извиняюсь, очень запущена, и много за нее вы не получите, а хлопот может быть выше крыши. Но на то и существуют такие люди, как я. Для начала я наведу здесь хоть какой-то порядок… Он вздохнул и продолжил: – Старые люди – вы ведь знаете, как они обрастают бесполезными старыми вещами! Я приведу рабочих, и все это барахло вынесут на помойку… я все сделаю к следующим выходным, и вы сразу увидите, что квартира от этого только выиграет!

– Да, это хорошо… – проговорила Анита, оглядываясь по сторонам. – Все это барахло давно пора вынести на помойку… Так, говорите, много за эту квартиру все равно не дадут?

– Ну конечно… мы, риелторы, называем такие объекты «бабушкиными квартирами». Это самый нижний край ценового диапазона. Но я, конечно, сделаю все, что можно, и постараюсь найти приличного покупателя…

– Ладно, я дам вам ключи, у меня есть запасной комплект…

– Минуточку! – проговорила я звенящим голосом. – Что значит – дам ключи? Что значит – запасной комплект? Это не запасной комплект, это мой комплект!

– Чего это твой? – нахмурилась Анита.

– Того это! Я такая же законная наследница, как ты, и имею такие же права на эту квартиру! Так что изволь сейчас же отдать мне второй комплект ключей!

Нита, видимо, растерялась, она никак не ждала от меня такого напора, и проговорила смущенно:

– Но он… второй комплект… он у меня дома…

– Тогда дай мне свой комплект, а себе оставишь тот, запасной! Сегодня я сама закрою квартиру.

Я подошла к ней и протянула руку.

– Ну? Я жду!

Риелтор кашлянул, чтобы привлечь к себе ее внимание, на меня он по-прежнему не смотрел. Нита несколько опомнилась и решила, что так просто ее не возьмешь.

– Чего это я буду тебе ключи отдавать? Так нельзя!

– Можно! – отрезала я сурово. – Все должно быть по-честному. Один комплект у тебя, один у меня. Ты не забыла, что сказал нотариус? Мы с тобой унаследовали эту квартиру в равных долях! Стало быть, все должно быть равное!

– Но как же он, Павел… – начала Нита, кивнув на риелтора. – Ему же тоже нужны ключи… ему нужно навести здесь порядок… приводить покупателей…

– А кстати, насчет него… – Я повернулась к риелтору. – Вы вообще кто и что делаете в этой квартире?

Ну что вам сказать… на таких, как Нита, мой вопрос подействовал бы безотказно, но этот тип держался стойко. Всякого, видно, повидал на своей работе.

То есть даже и не подумал мне ответить, только презрительно улыбнулся. Ну это он зря…

– Вы вообще-то в каком агентстве работаете? Или вы сами по себе? Молодое дарование?

На этот раз он меня заметил.

Уши у него порозовели, он фыркнул, как обиженный поросенок, и проговорил:

– Что значит – «сам по себе»? Конечно, я работаю… работаю в агентстве «Домострой»… это крупное, известное агентство… один из лидеров рынка недвижимости…

– Уже лучше! – оживилась я. – Сестренка, ты его там и нашла в этом… как его… «Домострое»?

– Нет, я… мне его посоветовали… – Нита отвела глаза, я поняла, что эта дура понятия не имеет ни о каком агентстве. Небось, кто-то ляпнул из подружек или в интернете нашла рекламу.

– А тогда где у нас договор с этим агентством на предоставление услуг? – Я повернулась к риелтору.

Щеки у него покраснели, а нос-пятачок побелел, так что он еще больше стал похож на поросенка.

– Ну сейчас еще рано… – заныл он. – Мы еще не на том этапе работы, когда нужен договор…

– А я считаю, что договор нужен сразу, и в нем должны быть четко оговорены наши права и ваши обязанности!

Он снова попытался переключиться на Нитку, повернулся и проговорил:

– Но Анита Валентиновна, я же вам говорил, что так вам будет выгоднее… я возьму с вас небольшой процент, гораздо меньше, чем агентство…

– Ага, а кто сказал, что это «бабушкина квартира» и что за нее не получишь приличных денег? – снова встряла я.

– А что же – она дедушкина? – фыркнул риелтор.

Он опять смотрел исключительно на Ниту, хотя отвечал мне.

– Бабушкина или дедушкина, но она находится в «золотом треугольнике», а значит – в любом случае стоит больших денег! Очень больших!

– Что, правда? – глаза у Ниты заблестели.

– Но я же вам все объяснял… квартира очень запущенная, вход со двора…

– Вот что, – проговорила я твердо. – Давайте договоримся так. Вы приносите нам договор с агентством «Домострой», мы его внимательно читаем, и если нас все устраивает – продолжаем работать, а иначе нанимаем другого риелтора. Или лучше мы сами придем в агентство, там и заключим договор.

– Но Анита Валентиновна… – пролепетал риелтор. – Как же так… мы же договорились…

– На меня смотри! – рявкнула я. – Взял тоже моду задницей к клиентам поворачиваться! Не понял еще, что она сама ничего не решит? Так что притормози пока, раз договора нету!

Я и глазом моргнуть не успела, как он исчез. Вот только что хрюкал здесь, а теперь нет.

Нита что-то мне говорила, но я ее не слушала.

Я пыталась понять, что произошло.

Я вспомнила тот момент, когда увидела себя со стороны, и в моей голове ворочались чужие мысли. Судя по всему – мысли этого поросенка-риелтора.

Что это было?

У меня началось раздвоение личности?

Усилием воли я отогнала тревожные мысли и решила сосредоточиться на сиюминутном.

– Ключи! – напомнила я и снова протянула сестрице руку. – Отдай мои ключи!

– Ну я не знаю… – заюлила она, – может быть, у меня дома ключей нету…

– Ага, ты, значит, собиралась отдать этому типу единственный комплект ключей? Вот так вот просто? Отдай сейчас же ключи! – я рванула из ее рук сумку, она расстегнулась, и все мелочи высыпались на грязный пол.

И среди всякой ерунды – косметики, салфеток, зажигалки – я заметила что-то очень интересное. Это была коробочка темно-красного бархата, сильно потертая и неплотно закрывающаяся. Я подняла глаза на Ниту – и все поняла. В таких коробочках хранят кольца или серьги. Или другие украшения.

Вот сама не знаю, откуда у меня взялась такая реакция, потому что я коршуном бросилась на бархатную коробочку и добралась до нее раньше Ниты.

А там, внутри, я увидела кольцо. Довольно большой перстень из тусклого темного серебра. Камня не было, зато был узор из переплетающихся лилий.

Вот вы не поверите, но я тут же вспомнила это кольцо. То есть я точно его уже видела, только давно. И получается, что видела я его тут, у бабушки, когда была тут несколько раз в далеком детстве.

– Отдай! – Нита опомнилась и бросилась ко мне. – Это мое!

– Да конечно!

– Да! Бабушка говорила, что мне его оставит!

– Ой, врешь!.. – отмахнулась я. – Значит, вот оно как… Значит, все ценные вещички уже потихоньку приватизировала, оставила один хлам… Молодец!

– Да не было тут ничего ценного! – заорала она. – Кольцо вот только и нашла. У нее вообще никогда ничего ценного не было! И кольцо это… это же серебро, только работа хорошая. А денег за него дадут мало, если продавать…

– Ага, как за квартиру… бабушкина квартира, самый низ! – передразнила я риелтора. – Ладно! – Я решила использовать ситуацию себе на пользу. – Значит, ты отдаешь мне ключи, и можешь забирать кольцо, я на него не претендую.

Нита отдала мне ключи и убежала, очевидно, боялась, что я передумаю. И даже не спросила, что я буду тут делать. А я заперла за ней дверь и вернулась в комнату. Не то чтобы мне так уж хотелось тут быть, просто сегодня, в воскресный день, было у меня время.

Специально ничего не планировала, потому что мы договорились с Нитой, что пойдем в эту квартиру. Я не думала, что так быстро все закончится.

Так что сейчас я решила все же поискать какие-то фотографии и сведения о родственниках. Просто так.

Не было в комнате письменного стола, и туалетного столика, было только три ящика в серванте, которые я и решила внимательно обследовать.

В первом ящике были какие-то старые открытки, отправителей которых, я так понимаю, уже давно нет на свете. Еще инструкции по пользованию разными недорогими приборами. На кухне, кстати, я никаких приборов не обнаружила, чайника электрического и то не было, стало быть, и приборы эти куплены были уже очень давно. И зачем, спрашивается, такое хранить?

Следующий ящик был полон документами. Трудовая книжка, старый профсоюзный билет, бесконечные дипломы о прослушивании каких-то курсов, грамоты… господи, почетные грамоты… Вот уж это все целиком на помойку вынести нужно.

И только в последнем ящике я нашла несколько фотографий. Одна старая, в рамке. Женщина довольно молодая, в старомодном платье и со старомодной прической держит на коленях ребенка лет трех. Так, похоже, что это бабушка и отец. Смешной такой мальчишка, стриженный коротко, в коротких штанишках.

А бабуля в молодости была ничего себе… Или это фотограф так постарался… Хотя фотошопа-то тогда не было.

Еще парочка любительских фотографий, черно-белых. Вот жених и невеста. Ага, да это же моя мать в белом платье. И даже на собственной свадьбе у нее недовольное выражение лица. А жених просто испуган, небось, руки дрожат и в животе крутит.

У нас дома такой фотографии нет, мать после развода сожгла все, что напоминало ей об отце, я помню, как его рубашку старую она резала. Нашла на антресолях года через два после развода и долго кромсала ножницами. Я как раз из школы пришла и застала ее за этим занятием. Хотела спросить, отчего просто на помойку не выбросить или на тряпки пустить, но побоялась, увидев у нее в руках ножницы.

Бить она меня не била, врать не буду, но словами доставала только так. А тут ножницы в руках, и она в ярости, так что я благоразумно удалилась в свою комнату.

И на последнем снимке отец был один.

Похоже, что на каком-то официальном мероприятии его сфотографировали. Потому что он был в приличном костюме, белой рубашке, и галстук завязан правильно. И костюм, что характерно, очень неплохо сидел.

Такой вот приличный мужчина, стоит прямо и без улыбки смотрит на снимающего. Отец. Папа.

Я прислушалась к себе и не нашла никаких чувств. Ну не помню его совсем, на улице бы не узнала, если бы встретила. Хотя… что-то знакомое в его лице несомненно было. Неужели?..

Я подошла к зеркальной дверце шкафа, оттуда глянуло на меня что-то расплывчатое и непонятное, просто какой-то призрак зеркала! Не сразу до меня дошло, что нужно стереть слой пыли.

Я перемазалась как чушка, прочихалась, но когда взглянула в зеркало, то обнаружила, что лучше не стало, что из зеркала по-прежнему смотрит на меня чужая мутная физиономия.

В пудренице лицо хоть оказалось знакомым. Я подобрала волосы, чтобы было похоже на отцовскую стрижку, повернула голову вправо, влево… ну да, пожалуй, я похожа на отца.

Его скулы и разрез глаз тоже его.

Ну и что из этого? Как говорит моя соседка Аида. Тоже забавная личность, но о ней после.

Считается, что если дочь похожа на отца, то будет счастливой. Ну-ну… очень смешно.

Неожиданно вспомнились мысли того противного типа… как его… Павла Свиноедова… нет, Сыроедова. Блеклая, малозаметная девица, с ней не будет никаких проблем – это он меня такой увидел. Неужели я такая и есть? Неприятно… С другой стороны, проблемы-то я ему уже устроила, то есть не прокатило у него нас с Нитой напарить. Кстати, нужно в этот «Домострой» позвонить, выяснить насчет риелтора. Но это завтра, в воскресенье они не работают.

Надо же, Аните тоже досталось имечко, она сказала, что отец такое имя придумал. Да, похоже, что папочка только имена дочерям придумывал и больше ими не занимался.

В ящике была еще тетрадка, куда, я так понимаю, бабушка записывала расходы в одна тысяча каком-то далеком году. Из нее выпал конверт. Самый обычный конверт, из белой бумаги. Конверт был заклеен, адреса на нем не было, только написано крупным неровным почерком: