Цитаты из книг автора «Наталия Волкова»

покачивающимися на воде вуалехвостками?

Когда меня стало раздражать Тонино вмешательство, громко работающий телевизор с вечными новостями, который никак нельзя было сделать потише – Тоня плохо слышит. А эти ее вечные воспоминания: «Вот мы в нашей семье уважали отца и мать, мы никогда им слова грубого не сказали!» А вламывание в комнату, где я была в безопасности? В мир за стеклянной перегородкой аквариума с сонно

чарующего, магического. Она сама говорила, что больна Англией, и, видно, передала свои бациллы всему классу. А во мне этот вирус помножился на врожденный и впитанный с молоком матери – мне, в общем-то, и учить ничего было не нужно, казалось, я уже родилась с английским в голове. Конечно, Марина Владимировна считала меня своей лучшей ученицей. Тем печальнее было разочаровывать ее теперь.

Она была хорошая, наша Марина Владимировна… Еще во втором классе, когда только начался английский и когда она не была у нас классной, на самом первом уроке она порывисто ворвалась в кабинет – в темно-зеленой водолазке и клетчатой шотландке – и с ходу начала тараторить на английском. Никто ничего тогда не понял, но все завороженно слушали эти взлетающие вверх и опускающиеся до скрипа вниз интонации. «Англичанка», – с придыханием говорили про нее на переменах. Да, мы тогда были уверены, что она именно англичанка, которую по какому-то недоразумению зовут Мариной Владимировной. Позже, когда она рассказывала про Тауэр и Виндзор, про Генриха VIII и Вильгельма Завоевателя, мы почти так же наивно верили, что она лично знала всех этих Тюдоров и Стюартов – ведь она была в Букингемском дворце и ходила в «Глобус», где играл сам Шекспир! За неимением других англичан поблизости Марина Владимировна стала воплощением всего британского: далекого

Про такую любовь можно слушать бесконечно, и мечтать о ней можно, потому что такая бывает только в стихах. «Любовь – над бурей поднятый маяк», – пела мама, а я чувствовала, как и внутри меня буря утихает и успокаивается, отступают волны гнева, и остается только мамин голос, тот самый, что пел когда-то про чечена. «Любовь – звезда, которою моряк определяет место в океане», – да, в такую любовь я верила, а не в эти дурацкие перемигивания взрослых, в шушуканье девчонок на переменках… Просто мой маяк еще не зажегся, и я не хочу подменять его карманным фонариком. Я прислонилась к маминому плечу, а мама пела теперь уже по-английски, и это завораживало еще сильнее, растекалось по комнате, как древняя магия.

Книга называлась «Пятая печать».

А не пойти ли тебе, дочка, в цирковое училище?

Меня трясло. Честно говоря, сама не ожидала от себя такого: хотелось все крушить и ломать. Я вылетела из комнаты и закрылась в туалете. «Влюбилась». Да как они смеют лезть в меня? Да что они понимают? Меня просто колошматило. А что хуже всего, теперь-то мама точно уверится, что я влюбилась – ведь только влюбленные ведут себя так по-идиотски: вскакивают, в туалет убегают. Что они все ко мне прицепились? Больше дел, что ли, в жизни нет, как влюбляться? Да вокруг столько всего интересного, а они придумали розовенькие бантики и кружавчики и умиляются на этот свой сироп. И в школе разговоры, кто кого любит, и дома…

Ни-ког-да! Я никогда ни в кого не влюблюсь! – заорала я. – Ну зачем ты все испортила? Я никогда больше ничего тебе не расскажу!

допоздна в офисе и обычно приходит уставшая и недовольная. Я никак не могу понять, почему она не бросит свою работу, если это ее так раздражает. Ведь постоянно жалуется, что это совсем не то, чего она хотела. Она мечтала работать экскурсоводом в большом городе, водить по достопримечательностям группы иностранных туристов или ездить с ними на автобусе по разным городам, поддерживать свой английский… Но мама вышла замуж в О-жске, потом вот я родилась. Туристы и поездки отпали: куда поедешь с маленьким ребенком? Мама много работала, но иногда выдавались вот такие вечера, и мы оказывались как будто одни на всем свете, как будто вокруг бушевал ураган, шел дождь, сверкали молнии, а мы сидели в теплой и уютной пещере с зажженным огоньком, и было совершенно не важно, что творится там, за стенами пещеры, а важно только то, что здесь.