К сожалению, чего баб Тоня не могла – так это научить молодых «читать» по лицам мнимых друзей. (Технически, конечно, могла, но пусть лучше это делают профессиональные психологи). А потому настоятельно рекомендовала поинтересоваться разделом психологии «физиономика»… Но они пока поймут суть, вполне могут попасть в ловушку!

Они и попадали, так что бдительность баб Тони часто их спасала – в самом прямом смысле этого слова! Как только она обнаруживала, что жертву уже настолько сильно запутали в паутину, что самостоятельно ей не выбраться, баб Тоня обращалась к одному из влиятельным знакомцев и «пауки» внезапно обнаруживали, что зря не поинтересовались кругом знакомых предполагаемого к обобранию (и чему похуже) «лоха». А если интересовались, то совершенно непонятно, как жертве удалось скрыть такие связи…

Наконец-то, выпала полностью спокойная неделя – никто к баб Тоне с просьбой поговорить так и не явился. Но если белая полоса длится черезчур долго, жди, что вскоре наступит адски чёрная беда. И чёрная полоса в ширину окажется такой безмерной, что будет принята за длину…

Аккурат в субботу без приглашения и предупреждения явился «гость», исключительно вприглядку (жил не в баб Тони доме, но в магазинах иногда здоровались) знакомый. С предложением, которое ввергло баб Тоню в настоящую ярость!

– Кобелиная ваша порода, вы когда-нибудь, до гроба, успокаиваетесь? Неужели не в курсе, что в твои годы о душе уже пора думать?

– Я ещё на работу хожу, то есть до пенсии мне ещё пару лет. Так что такого, что мне надоело быть одному?

– А ты не будь один, будь с Богом!

Турнула его баб Тоня и следующие несколько дней сердилась на человечество вообще и на вторую его половину, в частности. Нашёл тоже невесту, придурок!

Нет, к мужчинам баб Тоня относилась хорошо. А разве можно относиться плохо, если у тебя – сын и внук? Но дураков она терпеть не могла! Это же надо ума лишиться, чтобы вот так, с бухты-барахты, явиться с предложением пожениться! Он нормальный, а? Хоть бы поинтересовался, есть подобное в планах у баб Тони. А в её планах ничего подобного не было.

Начать с того, что у неё было два мужа: один – почти случайный, зато второй – безумно любимый. Но не любящий. И баб Тоня после его смерти в ДТП чувствовала себя как на пожарище. И больше никаких мужчин в своей жизни не хотела. Тем более – в такие годы.

Но собственные беды пришлось отложить в сторонку: примчалась Ксения и сообщила, что отец, как всегда – пьяный, упал и очень неудачно расколол себе череп о край холодильника. Нет, жив остался, увезен в больницу, но шансов, что выживет, практически нет. А это означает, что к ним явится ювеналка. А допустить, чтобы их разделили по детдомам или чужим семьям, невозможно. И нужно немедленно что-то делать!

– А бабушки‒дедушки не могут стать опекунами?

– Я не знаю! – и Ксения, слезы не проронившая после смерти матери, стала усиленно моргать, чтобы не дать пролиться слезам.

– Успокойся, мы этого не допустим!

Ксения, вряд ли успокоившаяся, ушла домой, а баб Тоня, минуту подумав, выбрала того, у кого самые крутые связи. И немедленно напросилась к нему с визитом: надо было спасать детей!

Человек, надо отдать ему должное, добро помнил, помог без вопросов: ему нужны были только данные о детях и их родственниках. Заодно он выяснил, что там с запойным отцом. Оказалось – умер. А потому, по ходу, были организованы похороны: рассчитывать, что у детей есть деньги, чтобы похоронить отца, не приходилось. Причём удалось «договориться», чтобы покойнику было выделено место рядом с женой.

– Не волнуйтесь, Антонина Тимофеевна, оформим опекунство на дедушку и бабушку. Теперь они смогут даже переселиться к детям. Никакая ювеналка их не достанет. А если попытаются сунуться…

– Я бы всё-таки хотела постоянно получать всю новую информацию: девчушка – как бы моя подопечная, да теперь уже и ваша, и, после смерти матери, прибегает ко мне по три раза на дню. И её можно понять: сиротами круглыми остались!

– Всё будет хорошо, если только такое слово применимо к ситуации. Я присмотрю за делами!

И баб Тоня положилась на слово человека, много чем ей обязанного и несколько раз помогшего решить несколько весьма сложных вопросов для баб Тониных собеседников. Раньше никогда не подводил, причём случаи были и посложнее.

Во-первых, Ксении скоро стукнет семнадцать, братья уже с паспортами, то есть дееспособны. Единственная, самая младшая, Анна пока не достигла возраста совершеннолетия, но когда в доме не просто три, пусть и юных, но ответственных человека с паспортами, но и пара умудрённых опытом родственников, вряд ли есть смысл бояться ювенальщиков. Тем более, при наличии такого заступника.

Опеку утвердили с первой попытки. И родители отца, считавшие себя ответственными за его поведение в последние годы жизни, переехали в его комнату и теперь Ксении здорово полегчало. Бабушка, Инга Сергеевна, постоянно была дома, так что все домашние дела перешли к ней. Дед – Михаил Петрович – обеспечивал всех продуктами и прочими потребными вещами. Ювенальщики в дом носа не показали ни разу.

Ксения успокоилась, но баб Тоня продолжала её встречать: девочка словно каждый день становилась ещё краше, а потому мужское население так и стригло, не окажется ли возможности хотя бы поговорить… Особо упоротых баб Тоня отлавливала, убедившись, что Ксения закрыла за собой дверь дома, и задушевно объясняла, что у Полярного Круга очень требуются рабочие руки. И баб Тоня может энтузиасту поспособствовать…

Но отлавливай их, не отлавливай, тут нужен кто-то постоянный. И баб Тоня снова обратилась к Филиппу:

– Выручай, сынок! Ведь девочка не может сидеть дома, как в тюрьме, без права выйти на улицу. Ей нужен телохранитель. Причём такой, что голыми руками способен уложить целую банду.

– А, может быть, есть смысл объявить кого-то, меня, к примеру, её женихом? А то непонятно будет, откуда телохранитель и кто ему платит. А я всё-таки местный: до сих пор живу через несколько домов от вас. Что скажете? Потому что я этих малолетних гопников знаю – сам таким был!

– Мне придётся с ней поговорить. Ты подъезжай к трём часам к магазину, куда я делаю вид, что хожу за покупками, чтобы Ксению со школы встретить. И если она согласится, я сразу же вас и познакомлю.

Назавтра Ксению провожали двое: баб Тоня и Филипп, с которым ей предстояло теперь видеться практически ежедневно: если только у него окажется свободное время. Обычно он освобождался довольно поздно: не раньше девяти вечера, но пообещал постараться заканчивать работу раньше. Иначе для чего ему замы и помощники?

Но телохранитель заступает завтра прямо с восьми утра, так что в школу Ксении одной уже никогда идти не придётся. Как и домой после школы.

Филипп резко изменил мнение о том, каким должен быть телохранитель у Ксении, как только увидел её: видал он красавиц, но такой – ни разу! Вывод: следует нанять для охраны женщин. Что он немедленно и сделал, позвонив своему начальнику охраны. И сказал, что дождётся прибытия охранниц прямо на месте. Чтобы познакомить Ксению с теми, кто будет её защищать впредь, возможно, всю оставшуюся жизнь.

– Охранять будут девушки из ЧОПа «Плясуньи». Потому что знают разные виды борьбы, а они весьма похожы на танцы.

– И во-вторых, – тут он обратился к Ксении, – Послушай, Ксения, я полагаю, что тебе уже надоело отбиваться от ухажёров, верно? Антонина Тимофеевна объяснила мне ситуацию и выход тут только такой, двойственный: я начинаю считаться твоим женихом и приставляю к тебе, поэтому, охранниц. Тогда это будет логично, понимаешь? Потому что все поймут: сама ты их нанять не могла никак.

– А без них – никак?

– Сама понимаешь, что никак! А чтобы всё выглядело достоверно, я буду стараться встречаться с тобой вечерами (когда мне удастся закончить дела хотя бы до девяти вечера) и на выходных. Чтобы подтвердить статус жениха.

– А это по-настоящему?

– От тебя зависит. Я ведь тоже мужчина и точно такой же, как и все. Но ради Антонины Тимофеевны я никаких шагов предпринимать не стану: это будет прямое попрание её просьбы защитить тебя.

Ксения кивнула: понимаю, мол.

– Поскольку ты теперь будешь иметь полную возможность передвигаться по городу, то станет полегче. Но и я должен появляться. Ведь ты же не сомневаешься, что за тобой наблюдают сотни пар глаз? Так что всё должно соответствовать заявленному.

Прибыли нанятые телохранительницы: четверо. С учётом времени школьных занятий (с восьми утра до трёх) и сна (после девяти вечера и до восьми утра) Ксении, им оставалось охранять её меньше полусуток. Так что каждая смена длилась около семи-девяти часов, поэтому они работали по двое, через день. Смена начиналась с восьми, Ксению следовало проводить в школу и отправиться отдыхать до трёх. Потом встретить и проводить до дома, где она и оставалась до самого утра. Но если собиралась куда-то выйти, то заранее сообщала охранницам – куда и на сколько.

– Такого лёгкого заказа у нас ещё не было, девочки!

– Не торопись, цыплят по осени считают. Если бы не было нужды в охране, не было бы и заказа.

– Тоже верно!

«Кобели», не увидев рядом с Ксенией охранника (все были уверены, что это будет мужчина), решили, что теперь уже всё можно. И ринулись, естественно. Причём ринулись самые хулиганистые, вдвоём. И внезапно оба оказались на асфальте. Они не поняли, что произошло. А Ксения спокойно уходила в сопровождении двух девушек.

– А что это было-то, а?

Остальные из стаи, до событий пребывая в статус зрителей, помогли активным встать и объяснили, что девушки рядом с Ксенией – ещё те девушки! Всего одна из них саданула одному и приложилась ногой к черепу второго: и это – за три секунды.

– А вторая?

– Уложила бы нас, секунды за четыре.

– Так это телохранители?!!

– Телохранительницы.

Двое поверженных были главными, посему такого падения авторитета допустить не могли. Кто после такого будет с ними считаться и выполнять команды? Понятно, что никто!

– А давайте, мы четверо с разгону этих девок повалим, а ты, – и один из падших указал на самого слабосильного, – схватишь Ксению. Погнали!

Они понятия не имели, что в гарнитуре, замаскированной под телефонную, были зеркальца заднего вида. Поэтому разогнавшиеся бандюки снова не поняли, куда исчезла Ксения с телохранительницами: на сей раз они приложились об асфальт фейсами, расквасив носы. Тем сильнее расквасив, что сверху на них упали ещё двое.

А девушки спокойно стояли на тротуаре, фронтом прикрывая Ксению. Дождавшись, когда банда сможет принять положение сидя, охранница Нина сказала:

– Мальчики, вам нравится лизать асфальт? Так мы вам с удовольствием поможем. А если вы попробуете ещё раз напасть на нашу клиентку, мы уже не будем такими добрыми.

– Да ты кто такая?!! Да я тебя!

Нина мило улыбнулась, сделала шаг вперёд и внезапно главарь, ростом под метр девяносто и соответствующего веса, с положения «сидя» перекувыркнулся через голову и приземлился, в том же положении, на место, с которого только что «взлетал».

– Ещё кто-то хочет попробовать?

Желающих не нашлось. Они подхватили под белы руки главарей и стали пятиться, опасаясь выпустить из виду этих двух садисток.

– Как интересно, – сказала баб Тоня, наблюдавшая всё это из собственного окошка, – наверняка эпитетов для девушек не жалеют. А собственное разбойное поведение оценивают, как норму…

Ксения стояла в полном шоке: не столько от действий охранниц, сколько от нападения. И представляла, что они бы – впятером! – с ней сделали!

– Ну, всё позади! Успокойся, пошли домой! – вторая, Настя, выглядела очень женственной, несмотря на брючный костюм, такой же, как у напарницы. Это, собственно, была униформа, в карманах жилетки которой хранилось немало полезных для дела вещей.

Ксения зареклась ходить в одиночку хоть куда-нибудь! В том числе и в школу. Она так и сказала Филиппу, который позвонил с приглашением в кино или в театр: куда Ксения выберет.

– Во-первых, со мной – это вообще не в одиночку, потому что со мной всегда телохранители. Один в машине с нами (помимо водителя, которых совмещает вождение и охрану) и ещё двое – во второй машине. Во-вторых, насколько я в курсе, девушки так проучили нападавших, что в ближайшие три дня они будут лелеять свои синяки и прочие повреждения. В-третьих, утром тебя встретят девушки, вторая смена – Кира и Валя.

Ксения идти куда-то отказалась, только поблагодарила Филиппа за помощь и охрану.

– Я их боюсь!

– Эти, – с нажимом сказал Филипп, – к тебе больше никогда не подойдут. Гарантирую. – Филипп не стал добавлять, что при всём желании они и не смогли бы: охранницы немедленно подали в полицию заявление о нападении, причём приложили фотографии всех пятерых в действии, так что пятёрка скоро отправится в места, где им обеспечат все возможности для полезного труда на пользу Родине.

Утром Ксения попросила заступивших на смену охранниц:

– Я бы хотела научиться драться. Понимаю, что так, как вы, не смогу, но хотя бы каким-то приёмам?

– Нет проблем, – хором ответили девушки. – Спортивный костюм есть? Тогда после школы и отправимся в зал. А если ты будешь упорной, то через месяц мы тебе можем и не понадобиться.

– Это вряд ли. Но я хочу уметь хоть что-нибудь!

– Научим!

– Только я за уроками долго сижу – хочу хороший аттестат получить. А потом поступить в институт.

– Знаешь уже, в какой?

– Я врачом хочу быть.

– Дело хорошее. Тогда тренировка – после окончания домашних заданий. А то если сначала тренировка, на домашку тебя уже не хватит.

– Не пугайте – не боюсь!

Но порядок составился именно такой: возвращение из школы, обед и домашние задания. А потом – спортзал.

Ксения оказалась упорной. Другая бы, в слезах и соплях, давно отказалась от этой пытки, но это точно была бы не красавица, которую всю жизнь доставали слишком активные самцы. И чем старше становилась Ксения, тем активнее доставали. И её терпение лопнуло!

– Месяца через три ты уже сможешь завалить любого: это даст тебе фору, чтобы убежать.

– Я не хочу убегать, я хочу, чтобы меня оставили в покое!

– Тогда, самое малое – год.

– Хоть два!

Баб Тоня занятия одобрила:

– Правильно, тяжко в учении – легко в бою! Сейчас тебе Филипп помогает, а потом ты кому-нибудь поможешь. Вот у тебя проблема – красота, а у других проблема – слабость. И не только физическая. Знаешь, кто вырастает робким? А кого дома не любили и, поэтому, в школе шугали. Просто потому, что человек не умел скрыть свою слабость. А слабость – от того, что не любили. Такие дети, да что там – люди: сироты. Даже при наличии вполне себе живых родителей и прочих родственников. И единственное тут спасение: поверить в Бога. Когда знаешь, что тебя всегда защищает ангел-хранитель, как-то увереннее себя чувствуешь. По себе знаю.

– То есть вы в Бога верите?

– А как не верить, если в жизни иногда в таких ситуациях оказываешься, что спасение из них ничем, кроме чуда (то есть Божией защиты) не объяснишь. И таких ситуаций полно!

– А меня не учили Вере.

– Сейчас никого не учат. А ты сама учись: при каждом храме есть воскресная школа. Там как раз Вере и учат.

– Я не знала.

– Откуда же, когда ты в храм и дороги не знаешь.

Так у Ксении появилась ещё одна школа и она ни разу не пожалела, что попала сюда: баб Тоня плохого не посоветует! Через несколько месяцев все четверо – хотя братья ворчали, не соглашаясь – приняли крещение. И удивительно, но что-то в их жизни изменилось. Светлее стало?

А ещё она стала готовить себя к тому, что когда-нибудь (может быть, даже завтра) ей придётся кому-то помочь точно так, как ей самой помогли баб Тоня, Филипп и девушки-охранницы. Но баб Тоня ей пока ничего не поручала, поскольку более важным считала окончание школы и получение аттестата, от чего Ксению отвлекать не следовало. А если кому потребуется помощь, так у баб Тони «должников» – тьма-тьмущая.

У баб Тони было так заведено: она помогает всем, а потом те, кому помогла она, помогают друг другу. Потому что на данный момент сама баб Тоня мало что могла. И дело не в возрасте, а в душевной усталости. Вроде и неплохо баб Тоня жила, а устала. Не от работы, хотя и наработалась немало, а от людей: большинство ведь не приучено о других думать, а потому им в голову не приходит, что незачем бы ближнего доводить до самого края.

У нынешнего «клиента» баб Тони была именно такая ситуация. Он изложил её всего тремя словами:

– Она меня запилила!

Баб Тоня подумала и посоветовала:

– Если у тебя есть у кого пожить – поживи, пока я не разрешу вернуться, а если нет, поселись временно в хостеле, только приличный найди. А я с радостью займусь твоей мадам. Дня через три, надеюсь, будут первые новости, так что жди моего звонка. Или сам мне позвони. Если же она станет тебе названивать – сообщи немедленно!

На третий день мужчина позвонил и сообщил, что жена начала названивать, но он тут же забил её в чёрный список.

– Теперь моя очередь. А ты живи спокойно, пока я не позвоню.

Та, которая открыла баб Тоне дверь, была просто образцом «пилы». Баб Тоня спокойно, хотя и без приглашения, вошла и заглянула во все помещения. «Пила» настолько ошалела от такого поведения, что только глазами хлопала. Так и стояла с распахнутым ртом.

– Пойдём поговорим.

И пошла не на кухню, а в комнату, которая явно играла роль гостиной. Но садиться баб Тоня не стала, а сразу приступила.

– Ну что, довольна?

– А чем мне быть довольной?

– Мужа выжила из собственного дома, вот чем.

– Так он… – и «пила» уже хотела было перечислить все его «грехи», но баб Тоня поставила торчком ладонь: «ша»!

– Ты на себя в зеркало когда критически смотрела? Не любуясь, а оценивая со стороны? Ты планетный идеал, что ли? Явно «пилишь», что денег мало носит, что не такой, а сякой. А сама-то!!! Да на тебя без специальной подготовки посмотреть страшно!

Ты-то что внесла в семью? Ты ведь, как нормальная, должна была явиться с приданым, по стоимости равным хотя бы вот этой квартире. Она ведь его была изначально. Ну, перечисляй своё приданое!

«Пила» онемела: никакого приданого, кроме личных шмоток, не было. Так, некоторые побрякушки, но это было её, а мужу и семье – пользы никакой. Да и стоимость равна примерно холодильнику.

– Так с какого перепугу ты от него требуешь полный список того, что положено не меньше, чем княжне. Ты княжна?

– Нет. Но ведь и он…

– Мы о тебе говорим! Ладно, с приданым не срослось. Что умеешь? Сама-то сколько зарабатываешь? Детей, как погляжу, не видно. Куда деньги тратишь, как дом ведёшь? Одет твой муж погано, иногда бомжи лучше одеваются. Давай, перечисляй: карьеру отличную сделала? Пироги печёшь знатные? Готовишь, как шеф-повар элитного ресторана? Шьёшь, вяжешь? Говори, я вся внимание!

Не дождавшись ничего внятного, баб Тоня спросила:

– Понимаю, ты делаешь карьеру и достигла больших высот, чем муж? Тогда это ты – кормилица и добытчица? А?

Но и тут выяснился полный пшик: кассир (причём даже не старший) в магазине – это не та карьера, с высоты которой можно попрекать мужа.

Наконец, баб Тоня выбрала себе стул поудобнее, села, оставив собеседницу стоять, и стала её внимательно разглядывать.