Лиза только закрыла глаза, когда дверь с треском распахнулась.
– Мам, можно я сегодня у Маши останусь ночевать? – Вопрос прозвучал как выстрел. Алиса остановилась перед столом, переминаясь с ноги на ногу в своих ярких кроссовках.
Лиза медленно подняла взгляд, отмечая каждую деталь дочернего облика. Широкие джинсы с потертостями на коленях. Черная толстовка с вызывающей надписью. Небрежный хвост, из которого выбивались русые пряди. Те же голубые глаза, что и у нее самой, но с совершенно другим выражением – дерзким, вызывающим.
«Боже правый, она точная копия меня в ее возрасте. Только я носила рваные колготки и черную подводку, а она – эти мешковатые джинсы и толстовки», – пронеслось в голове у Лизы. Она почувствовала, как в висках застучало – знакомое чувство, когда эмоции начинали перевешивать разум.
«Отпустить или нет? С одной стороны – важно давать ребенку свободу, возможность социализироваться, учиться самостоятельности. С другой – тревожно: вдруг что-то пойдет не так? – пронесся анализ ситуации в голове не матери, а психолога. – Что бы я сказала клиенту в такой ситуации?
Первое, на что стоит обратить внимание – семья подруги. Знаю ли я ее родителей? Какая у них атмосфера дома? Если есть малейшие сомнения в их ответственности – лучше подождать. Второе – моя дочь. Готова ли она эмоционально? У нее ранее не было ночевок вне дома, а значит, лучше начать с вечера, а на ночь забрать.
Обязательно обсудить с ней правила: что будут делать, смотреть. И главное – как себя вести, если станет некомфортно. Важно, чтобы она знала – я всегда на ее стороне, и она может позвонить в любое время, и мы решим проблему без осуждения.
Если все сходится – доверие к семье, готовность ребенка, четкие договоренности – почему бы и нет?»
– У какой Маши? – спросила Лиза, намеренно делая паузу между словами. Ее пальцы сжали ручку чуть сильнее, чем нужно.
– Ну ма-ам! – Алиса плюхнулась в кресло напротив стола и закатила глаза с преувеличенным драматизмом. – Из моего класса. Я же рассказывала!
«Рассказывала? Когда? В тот ужин на прошлой неделе, когда ты обмолвилась, что в вашем классе появилась новенькая?» – хотелось выпалить Лизе, но она лишь глубже вжалась в кресло, чувствуя, как напрягаются мышцы спины.
– Это новенькая? Я даже незнакома с ее родителями, – голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Внутри все сжималось – страх, беспокойство, досада.
Алиса шумно вздохнула, демонстративно скрестив руки на груди.
– Папа разрешил.
Два слова. Всего два слова, и Лиза почувствовала, как по спине пробежали мурашки. «Разрешил? Не спросив меня? Как будто я вообще не участвую в воспитании собственного ребенка».
Она закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. «Но я не знакома ни с девочкой, ни с ее семьей. Спокойно. Не срывайся. Найди правильные слова. Стоит предложить альтернативу. Главное – не из страха ограничивать, а из разумной заботы создавать безопасные условия для ее взросления».
– Солнышко, – начала Лиза, разжимая пальцы и кладя руки на стол ладонями вверх – жест открытости, которому она учила своих клиентов. – Давай поговорим об этом спокойно… Ты знаешь, почему я волнуюсь?
– Потому что ты всегда волнуешься! – дочь развела руками. – Сашу отпускаешь к друзьям, а мне всегда нет да нет!
Лиза почувствовала, как сжимается сердце. «Она действительно так думает? Что я ее в чем-то ограничиваю?» Она провела языком по пересохшим губам, собираясь с мыслями.
– Саша ходит к Мише, с чьими родителями мы знакомы пять лет, – тихо сказала Лиза. – А я даже не знаю, как выглядит мама Маши, как и сама Маша, в прочем.
Она встала и обошла стол, осторожно присев рядом с дочерью на край кресла. Алиса слегка отстранилась, но не отодвинулась совсем.
– Я не просто запрещаю, – Лиза осторожно положила руку на дочкино колено. – Я хочу быть уверенна, что ты в безопасности. Представь, если бы я отпустила тебя ночевать к людям, которых даже не знаю.
Алиса надула губы, но плечи ее слегка опустились. Лиза знала этот жест – начало сдачи позиций.
– Давай так, – предложила она мягче. – Сегодня ты идешь к Маше на до вечера, посмотришь, как у них дома. А я заеду за тобой и познакомлюсь с ее родителями. Если все нормально, в следующий раз можешь остаться с ночевкой.
– Но ма-ам…
– А в субботу давай пригласим Машу к нам? – Лиза поспешила добавить, ловя момент. – Устроим вечер кино. Я приготовлю твой любимый попкорн с карамелью и те блинчики с бананом, которые ты обожаешь.
Она увидела, как в голубых, точь-в-точь ее собственных глазах мелькнул интерес. Алиса пыталась сохранить надутый вид, но уголки губ уже предательски подрагивали.
– Ну… ладно, – наконец сдалась девочка. – Но блинчики должны быть еще и с шоколадом!
Лиза не сдержала улыбки и потянулась обнять дочь.
– Договорились!
Алиса фыркнула, но не сопротивлялась, даже на мгновение прижалась к материнскому плечу.
«Слава богу, пронесло», – подумала Лиза, вдыхая знакомый запах дочерних волос – клубничный шампунь и что-то еще, типично подростковое. Она поймала себя на мысли, что последний раз так обнимала Алису… когда? Месяц назад? Два?
– Я тебя очень люблю, – прошептала она, целуя дочь в макушку. – Даже когда ты ворчишь, как старый медведь.
– Ма-ам! – Алиса фальшиво возмутилась, но не отстранилась сразу, позволив матери еще пару секунд держать ее в объятиях.
Когда дверь за дочерью закрылась, Лиза тяжело опустилась в кресло, чувствуя, как дрожь в руках постепенно утихает. Она провела ладонью по лицу, отмечая влажность кожи. «И это всего лишь разговор о ночевке у подруги. А ведь скоро начнутся мальчики… Как я вообще переживу ее подростковые годы?»
Ее взгляд упал на фотографию на рабочем столе компьютера: Алисе восемь, Саше три.
– Господи, как же вы быстро растете, – шепот пустому кабинету.
Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи и снова стала Елизаветой Александровной, профессиональным психологом. Но где-то глубоко внутри все еще оставалась просто мамой, которая боялась отпускать свою девочку во взрослый мир.
Проверив, отключен ли звук на телефоне, Лиза заметила уведомление из соцсетей: «Елена Воронцова обновила статус». Всего два слова: «Собаки не предают».
«Как ты смогла закрыться настолько, что даже я стала чужой? – пронеслось в голове, словно пуля, прошедшая на вылет. – Мы же делились всем. Даже страхами под одеялом, когда папа был в рейсе…»
– Елизавета, можно? – в кабинет заглянул следующий клиент.
– Да, проходите! – Лиза отложила телефон. Под столом ее нога нервно забила дробь.
«Почему ты не позволяешь мне помочь? – мысленно кричала она сестре, улыбаясь вошедшему мужчине в пиджаке. – Или ты уже даже мне не веришь?»
«Собаки не предают». Лена щелкнула «опубликовать» и тут же отложила телефон, словно боялась, что кто-то увидит эти слова. Диккенс, лежавший у ее ног, поднял голову и фыркнул, будто спрашивая: «И зачем ты это сделала?»
Она резко потянулась к ноутбуку, стоявшему среди хаотично разбросанных бумаг, и притянула его ближе. Синий свет экрана подчеркнул глубокие тени под глазами – следы двухчасового копания в соцсетях Яны. Девушка оставила после себя цифровую исповедь: сотни постов о предательстве:
«Чем ближе человек, тем больнее его предательство».
«Дать второй шанс человеку, который вас предал, тоже самое, что дать вторую пулю человеку, что с первого раза в вас не попал».
«Человек, которому я доверяла, оказался не просто предателем… Он за мои же деньги, лицемерно подталкивал меня к пропасти, в которую я свалилась… Плохо, когда тебя обманывают. Еще хуже, когда обманщик прикрывается дипломом… Вся эта психологическая помощь оказалась фарсом…»
Проведя пальцем по тачпаду, она заметила частые комментарии Виктории П. – девушки с аватаркой в стиле аниме, у которой Яна значилась в «Лучших друзьях». Пальцы сами собой потянулись к клавиатуре.
«Здравствуйте, мне нужно поговорить о Яне».
Отправив сообщение, она закусила губу до боли. Ответ пришел почти мгновенно, и уже через час Лена, резко дергая ручник, парковалась у института, в котором учились обе девушки: Яна и Виктория. Диккенс вскочил с заднего сиденья, его когти скребли по обивке.
– Спокойно, – пробормотала она.
Дверь машины открылась и оттуда выскочил лохматый, тут же заняв место с ногой хозяйки. Проводя дрожащей рукой по его холке, Лена заметила приближающуюся девушку – высокую, крепкую, с густыми темными волосами, спадавшими ниже лопаток. На вид ей было около двадцати, но лицо выдавало опыт, далекий от юношеской безмятежности – резкие скулы, плотно сжатые губы, взгляд, привыкший оценивать и рассчитывать.
– Вы Елена? – затормозила она в пару метрах, боясь собаки.
– Да, здравствуйте! Он не тронет, не бойтесь!
– Я, если правда, даже не знаю, чем могу быть вам полезна… – неуверенно начала Виктория, теребя молнию на куртке. – Я же ничего не знаю… Яна… Она была закрытая, ничего о себе не рассказывала…
– Но ее соцсети достаточно активно велись.
– Ну вот там она и выговаривалась, по-видимому. А на словах… Знаю лишь, что встречалась с одним… Вроде как ее психолог. Потом разошлись, был кто-то еще… Но кто? Вам бы лучше ее дневник почитать.
– А такой есть?
– Да, онлайн. Но не знаю, открыт ли он?
– Как я могу его найти?
– Давайте я вечером вам ссылку пришлю, сейчас не могу, все дома на компьютере.
– Хорошо, спасибо! И… Виктория, если еще что-то вспомните, позвоните мне.
– Вы правда хотите докопаться до сути?
– Правда!
– Столько журналистов уже приходило, спрашивало, но всем лишь бы написать. А я бы хотела, чтобы… Чтобы виновного наказали!
– Вы все-таки думаете, она не сама?
– Сама, конечно! Но она искала помощи, а ее обманули! Я считаю, таких нужно лицензии лишать, как минимум.
– Психологией многие занимаются без лицензии…
– Тогда просто предать огласки эту историю. Чтобы к таким психологам люди больше не ходили! Они же не спасают, а калечат!
Лена попрощалась с девушкой и, запустив пса в машину, села сама.
– Почему мне кажется, что здесь не так все просто? – запустив двигатель, обратилась она к собаке.
Диккенс повернул голову набок, улавливая каждый звук произносимых слов.
– Эти психологи… Если мне удастся прочитать дневник Яны… Как думаешь? – Она посмотрела в преданные глаза через зеркало заднего вида.
Пес потянулся к ней, тычась мокрым носом в плечо.
– Ладно, гений. Поехали к ее маме.
Через двадцать минут она стояла у квартиры №54. Дверь захлопнулась, едва она произнесла: «Мне важно узнать правду». Лена замерла на лестничной площадке, сжимая телефон так, что самой стало больно.
– Вам важно, вы и разбирайтесь! – донесся из-за двери голос Яниной мамы.
Медленно спустившись по ступеням, Лена заметила, как Диккенс прижимается к ее бедру, будто чувствуя дрожь в ее коленях. Достала телефон и набрала сестру.
– Я скоро заеду, – сказала она Лизе, глядя на пса, который не отступал ни на шаг. – Я не одна. С другом.
Сбросив вызов, Лена села в машину и повернулась к собаке, покорно разместившейся на своем месте сзади.
– Ну что, друг, готов познакомиться с моей сестрой? – Она подмигнула, но уголки ее губ дернулись – не улыбка, а гримаса.
Диккенс протяжно зевнул, и она рассмеялась – коротко, хрипло, но искренне, заводя двигатель. Лена включила фары – впереди темнела дорога к сестре. К той, которая, несмотря ни на что, продолжала ждать.
– Мам, с кем ты разговаривала? – Саша замер в дверях кухни, его серые глаза, точь-в-точь как у отца, блестели от любопытства.
Лиза быстро опустила телефон, будто пойманная на чём-то.
– С тётей Леной. Скоро приедет. – Она машинально провела пальцами по его светлым вьющимся волосам, таким знакомым на ощупь. Те же мягкие локоны, что и у Сергея. И черты лица – точная копия отцовских.
Мальчик оживился, хотя едва помнил эту загадочную тётю, появлявшуюся в их жизни редкими вспышками.
– Она нам что-нибудь привезёт?
– Не знаю, – Лиза провела рукой по волосам, чувствуя, как в животе завязывается узел. Почему Лена вернулась именно сейчас? Почему решила приехать с другом? Раньше она со своими друзьями не знакомила.
В дверях появился Сергей. Высокий, с широкими плечами и спортивной фигурой, которую упорно поддерживал на тренировках трижды в неделю. Серые глаза, обычно насмешливые, сейчас прищурились с деловым интересом.
– Кто приезжает?
– Лена. И… – Лиза замялась, – С кем-то. С другом.
Его брови поползли вверх.
– Другом?
– Так она сказала.
«Сама в шоке!» – пронеслось у неё в голове. Сестра не подпускала к себе никого ближе, чем на пушечный выстрел. Может, наконец…
Сергей усмехнулся:
– Ну что ж, будем знакомиться с кавалером.
– Только, ради Бога, без твоих шуточек, – Лиза схватила его за рукав. – Ты же знаешь, как она…
– Буду шелковым, – он поднял руки в мнимой капитуляции, но в глазах читалось любопытство.
– Серёжа!
– Я буду молчать. – Он обнял жену за талию. – Обещаю.
Его губы коснулись её виска, но Лиза не расслабилась. Он всегда так говорил. А потом «случайно» отпускал какую-нибудь колкость. И Лена замыкалась. Или просто сбегала.
Лиза отвернулась к плите, где готовился ужин. «Какой он, этот друг? Коллега? Случайный знакомый? Или…»
Алиса ворвалась на кухню, как ураган, и сразу потянулась к тарелке с нарезкой, но Лиза легонько шлёпнула её по руке.
– Ну, мам, я есть хочу!
– А мне помочь не хочешь?
Алиса фыркнула, но всё же ухватила кусочек сыра.
– Ты и сама хорошо управляешься.
Лиза на мгновение задумалась: «Подростки. Им нужно чувствовать себя значимыми, но без давления. Если заставить – взбунтуются. Если попросить, как равную – возможно, согласится».
– Помоги накрыть на стол, – предложила она спокойно. – А я быстрее закончу с ужином.
Алиса замерла, раздумывая. Потом пожала плечами.
– Ладно.
Расставляя тарелки, дочь неожиданно спросила:
– Мам, можно я волосы покрашу?
Лезвие ножа на секунду замерло над томатом. «Кризис идентичности. Потребность выделиться. Классика пубертата. Сказать „нет“ – значит спровоцировать бунт. Запреты в этом возрасте только подпитывают желание. Но и разрешить всё – значит потерять границы. Нужен компромисс».
Лиза медленно выдохнула.
– В несколько прядей. И не в кислотный цвет.
Алиса засияла.
– Какая ты у меня клёвая!
Дочь бросилась обнимать её, и Лиза невольно рассмеялась. «Вот и весь секрет. Дать немного свободы – и они чувствуют себя победителями».
Звонок домофона заставил её вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось.
– Они приехали! – прокричал Саша, несясь к входной двери.
Лиза поправила фартук, сглатывая ком в горле. «Как она выглядит? Я не видела её несколько лет. Кто с ней? Почему вдруг…»
Дверь открылась. На пороге стояла Лена. За ней – немецкая овчарка. И… больше никого.
– Ну что, сестра, встречаешь гостей? – Лена усмехнулась, видя растерянность на лице Лизы.
Пёс гордо шагнул вперёд, будто говоря: «Вот он я, тот самый друг».
Лиза замерла, осознав, что все, и она в том числе, наивно ждали какого-то мужчину. А Лена… Лена привезла единственное существо, которому доверяла.
– Познакомься, – она положила руку на голову собаки, – это Диккенс.
Пёс внимательно осмотрел Лизу своими умными глазами, будто оценивая: «Достойна ли она доверия?»
– Это… твой друг? – Лиза услышала, как её голос стал неестественно высоким.
– Единственный, кто меня не предал, – Лена потрепала собаку за ухом, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое – может, впервые за много лет.
– Проходите, – шире распахнув дверь, наконец выдавила Лиза, чувствуя, как в горле встаёт ком. – Оба. Сережа будет не в восторге.
– Что там опять твоя сестрёнка… – он не успел добавить «вычудила», как увидел всё своими глазами.
О проекте
О подписке
Другие проекты