Первушину А.М. посвящается.

Ты был вдохновителем этой истории и останешься им всегда.

Пролог

САБИНА

Посреди просторной комнаты со стенами, выкрашенными в кирпично-красный цвет, возвышалась кушетка на полутораметровой стальной ножке. Тело мужчины, лежащее на холодной поверхности, вздрогнуло и снова замерло. На его смуглом лице, в которое словно въелся застарелый слой пыли, появилась испарина. Давний уродливый шрам, пересекающий левую щеку, побелел, а его контур, наоборот, налился кровью. Черные отросшие волосы с рваными концами прилипли ко лбу.

Плохо дело, – подумала Сабина. Хотелось вскочить и срочно начать что-то делать, но она обессиленно приросла к жесткому стулу. Собственное путешествие выбило ее из сил. Она не могла находиться в Вихре так долго, как ее ученик.

Тоже мне, медиум! Потерять ученика в Потоке! Насколько же нужно быть слабой? – ругал ее внутренний голос.

Сабина отмахнулась от него и попыталась взять себя в руки. Биополе медиумов быстро восстанавливалось. Может, она сможет отыскать ученика? Может, еще не поздно?

Прошло несколько минут. Ничего не происходило. Сабина все ждала, что ученик вот-вот откроет глаза и начнет хвастать ей своими успехами, но он оставался неподвижен и будто с каждой минутой становился все более напряжен. Вдруг его тело снова вздрогнуло – на этот раз резче. С губ сорвался тяжелый напряженный выдох.

Сабина с тихим стоном поднялась со стула и бросила на него обиженный взгляд. Спинка оставалась холодной, несмотря на то, сколько времени она грела ее своим телом. Впрочем, чего можно требовать от сваренной из обломков металла мебели, созданной местными мастеровыми на базаре зоны? Уж точно не уюта и тепла.

Первый шаг дался Сабине шатко и неуверенно, на втором сил прибавилось, и она подошла к кушетке.

– Эмиль! – позвала она. Голос от слабости все еще немного дрожал, но она надеялась, что это неважно. Ученик вошел в Вихрь, ведомый ее полем, она держала его за золотые нити потенциала. Этого должно было хватить, чтобы он услышал ее голос. – Эмиль, возвращайся! Слышишь меня?

Она нерешительно протянула руку и тронула мужчину за плечо. Видавший виды кожаный плащ в старых заплатках слегка съехал набок. На порванном в нескольких местах темно-сером свитере грубой вязки показались застарелые следы крови.

Это его или чужая? – невольно подумала Сабина.

Эмиль, конечно, пришел в ее квартиру не в лучшем состоянии, но следов ран она не видела, стало быть, кровь чужая. В лучшем случае Эмиль просто угодил в пьяную драку с кем-то в зоне и разбил противнику нос. Если у того он, конечно, вообще был. Но Сабина догадывалась, что эта история гораздо темнее. Она не так уж много знала о своем ученике, но род его деятельности не был тайной. Имя Эмиля Моргана было известно в зоне и принадлежало одному из самых опасных беглецов-одиночек. А те слыли первоклассными убийцами и могли лишить кого-то жизни как по заказу, так и в угоду собственным интересам. Посему, вероятно, того, в чьем теле прежде текла эта кровь, уже нет в живых.

Сабина не была моралисткой. В небезопасной зоне убийства происходили слишком часто, чтобы кого-то шокировать. Однако она переживала за Эмиля. Ей казалось, что он ходит по лезвию ножа и рано или поздно угодит в одну из смертельных пропастей по бокам.

На прикосновение медиума Эмиль не отреагировал. Сабина попыталась вновь погрузиться в Поток и проследовать за учеником, но сразу вернулась. Сил не хватало. К тому же золотые нити потенциала тянулись слишком далеко. А самое страшное, что они слабели.

С трудом устояв на ногах, Сабина проникла взглядом за границу видимой реальности и посмотрела на тело ученика. Вокруг него все еще роился свет потенциала, но он тускнел с каждой минутой. Нужно было что-то делать, но Сабина не могла. И дело было не в страхе потерять себя в Потоке. Если б так, она с готовностью отдала бы всю себя без остатка – ради Эмиля Моргана она была готова и не на такое, пусть и не признавалась в этом даже самой себе. Дело было в ее способностях. Поле медиумов отличалось от потенциала путешественников.

Это я виновата! – сокрушалась Сабина. – Он сейчас потеряет потенциал без остатка, и все из-за меня…

Если бы Сабина только обладала потенциалом сама! Но ей не посчастливилось быть и медиумом, и путешественником одновременно, хотя такие сочетания встречались нередко. У нее была только возможность провожать в Вихрь других, но собственный ее доступ был ограниченным, почти нулевым. Сейчас она была бессильна.

– Эмиль, возвращайся! – голос сорвался на отчаянный крик. – Ты теряешь потенциал, слышишь! Возвращайся, пока дорога еще открыта! Ты восстановишься! Где бы ты ни был и что бы ни делал, вернись ко мне!

Ничего.

Руки Сабины задрожали, она глубоко вздохнула, чтобы вернуть самообладание. Ее взгляд беспомощно поблуждал по комнате с кирпично-красными стенами, уставленными закрытыми металлическими шкафами. Окна на девятом этаже были укреплены изнутри ставнями с магнитным подъемником – вынужденная мера против уличных воришек на бустах с антигравитационными модулями. Самые отчаянные порой долетают и до двенадцатых этажей, хотя большинство орудует не выше шестого. Чтобы не видеть эти ставни каждый день, Сабина занавесила окна рабочей комнаты красными шторами и зажгла повсюду лампады с люминесцентным составом. С другими учениками в этой обстановке она чувствовала себя хозяйкой положения, забывая о мире за окном. Но Эмиль Морган словно возвращал ее на улицы города, в самое пекло небезопасной зоны, где обитал сам. Он напоминал Сабине, где ее место в иерархии, каждый раз, когда почти брезгливо произносил слово «прототипы». Иногда было трудно поверить, что такой сильный и нестандартный путешественник, как он, решил работать с простым прототипом, как она. Неужели не мог найти себе другого медиума? Сабина часто задавалась этим вопросом, но радовалась, что не получает на него ответ. Она не хотела знать правду. И не хотела лишний раз думать о том, насколько на разных ступенях находятся они с учеником.

– Эмиль! – снова позвала Сабина.

Никакой реакции. Комната вновь погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую лишь тихим шипением лампад.

Сабина сжала кулаки и в нерешительности приблизилась к ученику. Обычно она избегала физического контакта с путешественниками, да и с обычными людьми тоже. Поле медиума было чувствительно к прикосновениям. Иногда оно служило тонким барьером, отталкивающим людей. Но Эмиля Сабина не хотела отталкивать. Она склонилась над его лицом, коснулась рукой огрубевшей кожи и прислонилась губами к его губам. На вкус они показались ей солеными. Вокруг них собралась испарина, хотя сами они были обветренными и пересохшими. Это должен был быть неприятный, безответный поцелуй, но Сабина никогда не испытывала ничего более волнующего. Осторожно распрямившись, она улыбнулась и провела рукой по его щеке, на которой пробивалась жесткая черная щетина. Чистым и гладким оставался только суровый шрам, историю которого Сабина не знала, но мечтала узнать.

– Пожалуйста, вернись ко мне… – прошептала она.

Тело Эмиля продолжало лежать неподвижно и напряженно. Потенциал угасал. Для путешественника, познавшего Вихрь, не было ничего страшнее полной потери потенциала. С помощью его энергии он получал доступ в коридор между мирами и мог перемещаться в тела своих прототипов в других реальностях. Этот опыт нельзя было сравнить ни с чем, и потеря доступа к нему приравнивалась к смерти души.

Впрочем, Сабина не знала, насколько ее мир еще верил в душу. Возможно, эта вера осталась только у медиумов, которые видели ее сияние воочию… да и то не у каждого.

Из всех миров, которые Сабина видела глазами учеников, ее собственный казался едва ли не самым страшным. Многие думали, что этот мир – мусорка, куда сбрасывают всех ненужных особей. На деле это было не так. Красному миру – как его называли среди путешественников – попросту не повезло испытать на себе последствия затяжной химической войны, обрекшей планету на медленное умирание. Огромный процент живых организмов, которые прежде обитали здесь, был уничтожен, другие мутировали и стали хищными. Множество уголков планеты превратилось в непроходимые полосы препятствий, где каждая кочка способна заглотить целиком непрошенного гостя.

То, что не уничтожила химическая война, позже уничтожило ядовитое солнце, от радиации которого планета почти потеряла свою защиту. Не один десяток лет ушел на то, чтобы создать искусственный защитный барьер, окрасивший облака в алый цвет и впрыснувший в воздух красную пыльцу, тоже положившую немало выживших. Эта пыльца до сих пор оставляла осадок на стенах домов и транспорте. Особенно на том, что бывало в контакте с ядовитым дождем.

Оставшиеся растения постепенно окрасились во многочисленные оттенки красного. Мир надел на себя кровавую маску и будто превратился в обиталище смерти.

Однако люди обладали поразительной способностью к выживанию. Они даже сумели сохранить и восстановить остатки технологий и цивилизации, пусть сами с каждым днем все больше походили на одичавших зверей. Уцелевшие города поделились на безопасные и небезопасные зоны. Вход в первые был открыт только элите общества, все остальные влачили свое существование во вторых.

Любой мечтал сбежать из Красного мира хоть ненадолго, и у путешественников эта возможность была. Только вот один из них – к несчастью, самый дорогой для Сабины – сейчас мог ее потерять. Мерцание потенциала вокруг тела Эмиля стало почти неразличимым. Сабина досадливо шмыгнула носом, упершись в кушетку обеими руками и потерев скулу, на которой темнело коричневое пигментное пятно. Здесь, в Красном мире, такие были практически у каждого из-за солнца и красной пыльцы в воздухе. И это был еще не худший из изъянов. Гниение глаз, отпадающие уши и носы, струпья или язвы были куда хуже, а встречались у многих обитателей зоны.

– Эмиль… – прошептала Сабина, но он снова не отозвался.

Прошло еще несколько минут. В отчаянных раздумьях Сабина принялась мерить шагами комнату. Она приказывала себе думать, но в голову не приходило ничего путного. Тот незначительный арсенал методов, что у нее был, она уже испробовала.

Во время одного из бесчисленных кругов по комнате Сабина обернулась на кушетку… но та оказалась пуста.

– Эмиль?

Тихий голос гулко разлетелся по комнате, после чего наступила зловещая тишина.

– Эмиль, ты здесь?

И снова тихо. Сабина постаралась успокоить себя тем, что он просто ушел. Ведь беглецы-одиночки умели перемещаться бесшумно. Верилось в это с трудом, однако с Эмилем Морганом было возможно что угодно.

Стоило моргнуть, и тело Эмиля вновь появилось на кушетке. Оно лежало все в той же позе, глаза оставались закрытыми.

– Не может этого быть… – зачарованно уставившись на тело ученика, прошептала Сабина. Выходит, Эмиль совершил прыжок, затянув в Вихрь собственную физическую оболочку. А после вернул ее обратно, оставив сознание в Вихре. Неслыханно… невероятно! Стало быть, Сабина не ошиблась, когда впервые увидела его и разглядела в нем потенциал не простого путешественника, но мастера