Отношения Марины с родителями мужа можно было назвать «худым миром», изначально они были против Диминой ранней женитьбы вообще и на Марине в частности. Некоторое потепление со стороны свекрови наметилось два года назад, когда скоропостижно умер отец Дмитрия, но сама Марина такой внезапный прилив чувств не понимала и не поддерживала. После смерти мужа Димина мама, Галина Ильинична, жила со своей престарелой матерью в Нижнем Новгороде и теперь всячески зазывала сына с внуками погостить. И как неслыханное одолжение готова была терпеть невестку. Только вот Марина к такому «терпению» была совсем не готова.

– Спрашивала, как дела, я сказала, что всё отлично, похоже, она не особо обрадовалась. – Марина кивнула на кухню. – Что это с ним?

Муж пожал плечами, переключаясь.

– Подростки, что с них взять. И это только начало, мать.

– Ладно, – Марина махнула рукой, – кстати, у Егора тоже скоро день рождения, может, ему новый мобильник подарить, а то старый у него уже совсем… того.

– Можно, – Дима шагнул к жене, нежно приобнял, наклонился и поцеловал в висок, – пойдём-ка праздновать! Мне же, Марусь, премию выписали. И даже выдали. На эти деньги мы два новых телефона сможем купить. И даже три!

– Чудеса в решете! – Марине была приятна его ласка, от которой она почти отвыкла, и обняла его.

Из дверей кухни на них смотрел Егор. Внимательно и неотрывно.

* * *

Колени подкашиваются, я дёргаюсь и открываю глаза – кажется, я на пару минут провалилась в сон и чуть не упала. Первую секунду я фокусирую внимание, пытаясь понять, где я: бежевая стенка напротив, белая дверь с цифрой одиннадцать. Ну да, за спиной у меня другая дверь с цифрой девять.

Выдыхаю и вхожу.

Он лежит на боку, поджав ногу. Больно. Я знаю, что больно.

– Я здесь, мой хороший, – трогаю его за плечо.

Он чуть откашливается и усмехается:

– Что сказал Фёдоров? Что я поправлюсь?

– Почти.

Я знаю, что ему шутить легче. Нам обоим легче.

Мы много смеёмся в этом августе. А в последнюю неделю особенно.

– Морфина больше нельзя добавить, да? – Он не столько спрашивает, сколько констатирует факт.

– Нельзя.

Я уже не плачу. Я разучилась плакать. На слёзы и сожаления нет времени, я хочу замедлить минуты, заставить время застыть, замёрзнуть, чтобы оно вместило в себя всю его жизнь, такую невероятно короткую. Сделало её медленной и полной, налитой смехом и солнцем до кромки бездонных вёдер.

Но я не могу.

– А вот и Марина, – Турчанский повернулся в сторону двери, и оба мужчины встали, – это как раз тот аналитик, о котором я вам говорил, Семён Григорьевич.

Марина подошла ближе.

Семён Григорьевич был лысым мужчиной среднего роста лет под пятьдесят, с резкими монгольскими скулами и совсем не азиатским разрезом живых карих глаз. На нём отлично сидел дорогой костюм и хорошая голубая рубашка без галстука. Смотрел он на Марину внимательно.

«Чтоб тебе пропасть!» – почему-то ругнулась она – не понравилось беззастенчивое разглядывание.

– Здравствуйте. – Она по-деловому протянула ему руку и крепко пожала.

Семён Григорьевич усмехнулся, разгадав манёвр.

– Присаживайтесь. – Директор пододвинул Марине стул, и спросил у всех: – Чай? Кофе?

– Кофе, – лаконично ответил гость, – чёрный, без молока и сахара.

– Кофе без сахара и молока, – повторила она, удивившись схожести вкусов.

– Мне рассказывали о вас, – начал скуластый незнакомец, – Валерий Евгеньевич вас чрезвычайно хвалил, сказал, что даже в Москве таких специалистов днём с огнём не сыщешь. Финансовый аналитик, отлично знающий японский и английский, – это большая редкость.

Она молчала, никак не реагируя.

– Я представитель крупной японской аудиторской компании в России, но, как вы сами понимаете, на японском у нас говорят не так много людей.

Марине вдруг стало скучно.

Что я тут делаю?

Эти мысли приходили ей в голову всё чаще.

Ей нравился и странный древний язык, который она хорошо знала, и сама Япония, не похожая ни на какую другую страну, и возможность совмещать японский с аналитикой.

Первое образование Марина получила только потому, что настаивала мать, а второе – для души. Но… сроки, требования, недовольства заказчиков. Особенно в крупных компаниях и больших проектах. Поэтому она сидела в небольшой аудиторской компании у Турчанского, работая в свободном графике, хотя периодически её зазывали в другие места. Марина звёзд с неба не хватала, её уникальность заключалась только в одном – в придачу к финансовому анализу она знала два языка, и оба на очень высоком уровне.

Она смотрела на пижонистого лысого Семёна Григорьевича, и работать с ним заранее не хотелось.

Опять всё будет «срочно» и «гореть», а заплатят «потом» и «по факту».

Принесли кофе. Молодая вертлявая секретарша поставила на стол чашки с кофе и вазочку с шоколадными конфетами.

«Вот зараза!» – подумала Марина, уже пару дней чудовищным усилием воли обходящаяся без сладкого – конфеты были её любимые.

Семён Григорьевич тоже посмотрел на сладости, но не притронулся, зато директор с удовольствием зашуршал обёртками, прихлёбывая чай.

Молчание затягивалось.

– Марина… – начал гость и запнулся.

– Владимировна. – Она перевела взгляд на него.

– Я коротко озвучу условия, – Семён Григорьевич прищурился, – аванс – вперёд, далее – ваш анализ объёма работ и обсуждение финального гонорара. Сразу скажу – работы много: нужно проверить четыре компании, сотрудничающие с Россией и осуществлявшие импорт-экспорт. Конечно, вы не в одиночку будете это делать, но остальные сотрудники не знают ни японского языка, ни менталитета, присущего этой стране. Сроки оговорим сразу, но если в процессе нужно будет больше времени – добавляете, конечно в разумных пределах.

Визитёр замолчал, будто застыл, было ощущение, что у него внезапно закончился завод. Сложил руки шатром и уставился в пространство перед собой. Нависла тишина, и стало слышно, как Турчанский сминает фантики и громко глотает, как за окном завывает зима и шуршит шипованными шинами близкая дорога.

– Ах да, – Семён Григорьевич будто бы очнулся, достал из внутреннего кармана крохотный блокнотик и ручку, что-то начиркал на листке, протянул Марине, – это стартовая сумма.

Директор свернул голову, чтобы взглянуть на цифру, но всё равно не рассмотрел и недоумённо уставился на визитёра.

– Так дела не делаются.

Видно было, что Турчанский не просто обиделся, а был вне себя.

– Ну что вы, Игорь Витальевич, – гость впервые широко улыбнулся, и Марина с удивлением заметила, как изменилось его лицо, став светлее, – я, возможно, излишне резок, не обижайтесь. И тем более я не предлагаю Марине Владимировне стать неблагодарным перебежчиком – это же просто проектная работа.

Он снова открыл «магический» блокнотик и на этот раз протянул бумажку Турчанскому.

– А это в качестве компенсации за временный отрыв от работы ценного сотрудника.

– Хм… – Марина посмотрела на директора, а тот взглянул на неё, чуть поведя плечами, будто бы говоря: «Видала?!»

Странноватый визитёр снова погрузился в созерцание.

Марина размышляла – с одной стороны, предложение было очень заманчивым, с другой… ей показалось что в этой чрезмерной заманчивости есть какой-то подвох. Ну а с третьей – большая компания, опять сроки, гонка, нервы… И она не могла понять, нравится ли ей этот загадочный лысый Семён Григорьевич или нет. Было в нём что-то отталкивающее и в то же время притягательное.

Он поднял на неё взгляд и смотрел в глаза.

Она смутилась – взгляд был пронзительным, изучающим.

– Понимаете, Семён Григорьевич… – Марина решила отказаться.

– Понимаю, всё понимаю, – он снова неожиданно светло улыбнулся, – и можно просто Семён, иначе я чувствую себя престарелым занудой. Можете сейчас не отвечать, всё спокойно обдумайте и напишите мне завтра, – он встал, – там, на обороте, есть номер телефона. Мне, к сожалению, пора идти.

– Э-э-э… – Турчанский тоже вскочил, – но мы же так ни о чём не договорились…

– Почему же? – Семён искренне удивился. – Сейчас решение только за Мариной Владимировной, если она согласится принять моё предложение, то озвученные условия и суммы остаются в силе, если нет – то, к моему великому сожалению, нам придётся искать другого аналитика.

Марина отметила, что он назвал её по имени-отчеству.

– Можно тоже просто по имени.

– Отлично! – Он уже подходил к двери. – Так что жду завтра в течение рабочего дня от вас решения… Марина. До свидания. Рад был познакомиться, – он будто что-то вспомнил, подскочил к Турчанскому и быстро пожал ему руку, – всего наилучшего, Игорь Витальевич. Мне пора.

Он стремительно вышел за дверь.

Директор посмотрел на Марину:

– Нужно быть дураком, чтобы отказываться. Не знаю, какую сумму он написал тебе, и спрашивать не стану, но на моём листке нулей достаточно.

Марина ещё раз посмотрела на свой:

– На моём тоже.

День рождения Данилы отпраздновали весело и по-семейному, из приглашённых были только Петровы – давние друзья семейства.

Данька заигрывал с их дочкой Вероникой, с которой подружился ещё в детском саду, и родители беззлобно подтрунивали над ними. Играли в настолки, объедались вкуснейшим тортом домашнего приготовления. И Марина время от времени возвращалась мысленно к Семёну – что это за тёмная лошадка такая?