Он проехал сквозь деревню, свернул в апельсиновую рощу и двинулся по узкой гравийной дороге вдоль рядов насаждений. Через несколько минут мы остановились возле традиционного турецкого двухэтажного дома, выкрашенного белой краской, во дворе которого важно прогуливался павлин с распушённым хвостом и несколько его куропаток. Под кроной старого-старого апельсинового дерева виднелась беседка, напоминающая убранство спальни царицы Клеопатры. Края беседки были обозначены четырьмя столбами, на которых была натянута белая прозрачная ткань, сохраняющая тень и прохладу внутри. Виднелись диванчики с традиционно раскиданными по всему периметру турецкими гобеленовыми подушками с кисточками из разноцветных ниток.

«То, что нужно мне сейчас», – пронеслось у меня в голове…

– На сегодня это твой дом, милая, – произнёс Сали и протянул мне руку.

Я скинула шлёпки и прыгнула к нему в объятия, он подхватил меня и понёс на руках до беседки. Его губы оказались так близко ко мне, что я не удержалась и прижалась к его лицу, вкусный запах турецкого парфюма окружил меня, и я ощутила полное доверие к моему спутнику.

Мне захотелось отдаться ему прямо сейчас, без каких-либо прелюдий.

Сали крепко втянул мои губы в свои и затем начал страстно покрывать всё мое лицо поцелуями. Он перенёс меня на диван и аккуратно расположил между подушек.

Столько страсти и столько нежности!

Раздвинул полоски ткани туники, едва прикрывающей моё тело, и начал покрывать поцелуями сначала мою грудь, затем перешёл на живот и… остановился.

Мое дыхание участилось от нетерпения.

– Наверное, ты хочешь подкрепиться? – хрипло спросил он.

– Ты шутишь, что ли? – смеясь, ответила я, протянула руки к его лицу и проговорила: – Продолжай. Вот чего я хочу…

Мой турецкий друг улыбнулся и проговорил:

– Слушаюсь, моя госпожа.

Последующие за этим минуты унесли меня к вершинам горы Арарат, которая виднелась из нашего временного дома. Мой Сали ласкал меня внутри и снаружи, потом снова внутри и снова снаружи.

Его твёрдый язык выписывал турецкие узоры так, что мне оставалось только впиться губами в край ближайшей подушки, чтобы не распугать местных павлинов своими животными криками.

Не помню, в какой момент он стянул с меня мои кружевные трусики, а я успела насладиться видом его поднятого, бессовестно привлекательного твёрдого члена.

Наш первый секс после года разлуки был быстрым и стремительным, никто не сдерживал себя, мы дали волю страсти, выпустили её наружу, чтобы упиваться чувством облегчения…

…Я не хотела одеваться… Туника лежала на диване, трусики тоже… Мне было так приятно находиться нагой среди этого первозданного сада в турецких горах.

Сали тоже остался нагим, сел рядом со мной и протянул бокал с водой.

– С возвращением, моя девочка, – проговорил он ласково и отпил глоток. – У нас с тобой много дел, сейчас мы поедем в горы. Но я прошу тебя, не надевай ничего из того, что ты взяла с собой. Мы будем абсолютно одни и абсолютно наги… как Адам и Ева. Хочешь так?

Я была согласна на всё, что предложит Сали, у нас оставалось

 
4 часа.
 

Сали положил подушки на сиденья автомобиля, я уселась на них голыми ягодицами и ощутила невероятный восторг от осознания того приключения, которое происходило со мной прямо сейчас.

У меня потянуло в низу живота, и я опустила свою руку межу ног. Сали завёл мотор, и мы выдвинулись к руинам.

 
3 часа.
 

Самый завораживающий вид открывался на развалины амфитеатра. Я прошла в центр древнего театра, огляделась вокруг и представила себе толпу людей в туниках, горящих желанием увидеть бой двух гладиаторов, а потом сделать свой выбор: казнить или помиловать побеждённого рыцаря.

Я прошла вдоль рядов, поднялась чуть выше… трогала и гладила горячие, полированные древними греками камни.

Такая жара, а от камней идёт прохлада… Я села на один из них, откинулась назад и подставила лицо солнцу.

– Какая ты обворожительно красивая, моя юная афинянка, – с улыбкой сказал Сали. Он тихо подошёл сзади, перешагнул через каменное сиденье и опустился у моих ног.

Его голова оказалась вровень с моим лобком. Он взял мои колени в свои руки и уверенно, но нежно развёл их в стороны.

В следующий момент его язык уже проникал мне в вагину, а его прикрытые чёрные глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами, томно посматривали на меня.

Я выдохнула через рот и задышала; я ловила всем телом волны, которые расходились от моего клитора ко всем конечностям.

Прохлада от каменных плит и жар турецкого солнца творили чудеса – молодой турок, нализывающий моё лоно, напоминал бога солнца Ра, спустившегося с небес на землю, чтобы одарить меня божественным сиянием.

Я приподняла ноги и закинула их ему на плечи. Придвинулась ближе и запустила руки в его шевелюру. Начала гладить его затылок, шею, уши. Он постанывал и не унимался, его язык так разгорячил меня, что я решила действовать.

– Иди ко мне, Сали, – сказала я и показала ему ладонью на камень, на котором сидела сама.

Он поднялся и сел рядом со мной. Мне открылся вид его возбуждённого члена, который во время куни был спрятан от моего взора.

Я встала перед Сали и наклонилась к нему лицом, он обхватил меня за талию и притянул к себе. Я поставила одно колено на каменную плиту, приподнялась, поставила второе и плавно опустилась на его член.

Мы целовались и занимались любовью в античном театре, наше действие сопровождалось воображаемым рёвом толпы зрителей, которые наблюдали за нами и кричали: «Ещё, ещё, давай». И я двигалась в такт этому рёву: ещё и ещё, всё глубже и глубже, насаживаясь на член Сали, который уже не целовал меня – он кричал под жарким турецким солнцем:

– Дддаааа!

– Даааааа!

– Даааааа!

 
2 часа до нового рейса.
 

Мы вышли из машины у скальных гробниц на реке Далян. Я никогда не видела ничего более величественного в своей жизни. Некоторые гробницы напоминали храмы с высеченными колоннами у входа.

Я остановилась у одной из колонн, чтобы рассмотреть дело рук неведомого мастера, который жил и творил такую красоту много тысяч лет назад.

Сали остановился радом. Он провёл тыльной стороной ладони мне по лицу, моё тело отозвалось, и я прильнула к ней.

«Как быстротечно время, – подумала я. – Сколько мы здесь ещё пробудем?»

Ладонь его правой руки прошлась по моей щеке, скользнула по шее и остановилась на плече. Левая рука обхватила меня за живот и прижала к его телу. Я почувствовала, как его член проснулся и начал подниматься всё выше и выше.

Сали развернул меня к колонне лицом и надавил мне на плечи, я хотела опереться, но мои руки скользнули вниз по гладкому камню. Я опустила взгляд и увидела ступни его сильных мускулистых ног, свои вытянутые и напряжённые голые ноги, свой лобок, а мой божественный молодой турок уже вставлял свой член в мою вагину и начал лёгкие поступательные движения. Я вскрикнула и подалась вперёд на колонну. В этот же момент он ещё крепче ухватил меня за плечи и направил на себя.

Он поймал меня, как кавказский барс ловит горную козочку, без сожаления перегрызает ей артерию и начинает раздирать её плоть на кусочки. Такая же животная страсть происходила между нами в это момент. Козочке нравился её барс, который беспощадно «рвал» её на кусочки своим членом, наматывал волосы на кулак и оттягивал голову так, что тело извивалось и проседало ещё ниже, давая ему возможность быть сверху, доминировать и управлять своей добычей.

В этот момент я думала о жителях этого древнего города. Об их страстях, любви, ревности, о том, какой смысл вообще во всех наших действиях, если потом всё превращается в пыль…

Я представляла себя древней наложницей в руках византийского царя, потомок которого сейчас обладал мной, с силой вонзал свой член, долбил и долбил так, что песчаные камни разлетались в стороны от наших ног.

Я скользила под его напором, мои ноги устали, мне нужна была опора, и я опустилась на колени.

Камни! Какие там камни…

Я не чувствовала ничего, кроме его сильных рук, его живота и члена, который содрогался и пульсировал во мне.

Я поймала себя на мысли, что я не хочу, чтобы этот момент прекратился, что я хотела бы навсегда остаться среди этих гробниц и никогда не возвращаться в мир людей и машин.

В этот момент я уловила волну наслаждения, которой откликнулось моё тело, и я поняла, что кончаю во второй раз за сегодня. Сладкая нега растеклась по мне, и я обмякла на руках у Сали.

 
1 час.
 

Уставшие, мы обнялись и улеглись прямо на песчаном полу возле гробницы древнего афинянина. Наши тела и волосы покрылись тонким слоем красноватого песка, и мы стали похожи на героев с фресок этих руин.

– Милый, у нас час, – сказала я, едва переведя дыхание.

– Я знаю, моя богиня… Сейчас мы идём к купелям древних цариц, там ты вернёшь себе силы и укрепишь свою первозданную красоту. После этого я увезу тебя в отель.

Следующей нашей остановкой были купальни. Я прыгнула в воду и опустилась на дно, мелкие пузырьки газа, не тронутого рукой человека, устремились вверх, окутали моё тело, и я закрыла глаза.

Отголоски дрожи после последнего секса всё ещё блуждали по моему телу. Я трогала себя внутри и ощущала едва уловимую пульсацию, которая никак не унималась. Такого длительного оргазма у меня никогда не было.

Сали остался стоять рядом с купелью. Он наблюдал за мной, а может, любовался; может, думал о чём-то своем. Я была благодарна ему за такое приключение, и за мою неприкрытую свободную наготу, и за нашу первозданную дикую страсть.

Я хотела сделать ему приятное.

– Садись на край бассейна, – сказала я и протянула свои руки к его ногам.

Он повиновался. Я устроилась межу его ног и обняла за ягодицы. Член его мирно расположился между ног и отдыхал.

Он будто манил меня сделать ему расслабляющий и восстанавливающий массаж.

Я зачерпнула в руку воды и бассейна и плеснула на живот Сали, он дёрнулся и засмеялся.

Я добавила влаги от своей слюны и начала медленно-медленно выводить круг по животу Сали, я не касалась члена, не касалась мошонки, я просто водила по волосатому животу и дышала в такт его дыханию.

В этот раз я не хотела торопиться, ведь, судя по часам, это будет последний раз на сегодня. Так пусть он будет самым томным, самым долгим и с самым фееричным концом.

Сали откинулся назад, опёрся на руки и прикрыл глаза. По движению его тела я поняла, что он глубоко дышит.

Я поймала такт его дыхания и положила руки на солнечное сплетение. От этой точки бога Ра я начала круговые движения по его телу, до кончиков пальцев ног.

Через некоторое время я спустила руки ниже пупка и раздвинула ему колени. Теперь я могла свободно двигать руками в его паху. Я несколько раз выписала восьмёрку ладонями вокруг его расслабленного члена и мошонки. Затем взяла его головку и накрыла собранной в кулак ладонью, как зонтиком, чтобы продолжить доставлять удовольствие; вторая рука расположилась у основания ствола и зажала его в замок. Сали застонал, а член его развернулся в мою сторону.

Я продолжила движение руками, попеременно сжимая и разжимая пальцы в кольце, двигая их все время вперёд, создавая для него «бесконечный вход», и услышала тихий голос:

– Я сейчас кончу…

– Кончай, милый, – сказала я и прильнула губами к самой вершине его возбуждённого ствола.

Я почувствовала фонтан сладковатой жидкости на своих губах, сглотнула и несколько раз облизала его головку.

Сали открыл глаза, спрыгнул в бассейн и обнял меня за шею. Так мы пролежали несколько минут, наслаждаясь своими красивыми расслабленными блестящими телами под жарким турецким солнцем.

 
25 минут…
 

Он перенёс меня на руках в кабриолет, поставил рядом мою пляжную сумку с купальником и водой, которую так никто и не открыл.

– Оденешься по дороге, минут 10 ещё будет безлюдно.

Как же я не хочу надевать это всё на себя! 5 часов в наготе сделали своё дело, я раскрепостилась и расслабилась. Почувствовала полное единение с природой и самой собой.

Сали, чудесный мой турок Сали, увижу ли я тебя ещё?

 
0 часов
 

– Уважаемые пассажиры, пристегните ремни. Мы вылетаем в Анталью.

***

Нюдсы

Алекса давно присматривалась к этому ангару, а вернее, большой палатке, выполненной из тяжелого цветного брезента, что была установлена в качестве лодочной станции и наблюдательного пункта спасателей на популярном городском пляже. В этом пункте базировались спасатели и по совместительству сёрферы, молодые люди, которые сдавали в аренду отдыхающим всевозможное оборудование для водных развлечений. Но основная их работа была, конечно же – контроль над соблюдением техники безопасности на воде и спасение утопающих, коих к счастью в этом сезоне не было.