Глава 6

Водитель натирал дверцу лимузина с таким усердием, казалось, он протрет в ней дырку. Рыжий охранник Костя, непривычно молчаливый, стоял на входе в строевой стойке. Воздух пропитан напряженностью. Не оставалось никаких сомнений: Хозяин вернулся домой. Во время прогулки я внушала себе: если Еленский будет резок или хамоват, я в любой момент смогу отказаться от места и уехать. Переберусь к сестре, буду по возможности приносить пользу их неустойчивому семейному бизнесу, зычно зазывать туристов в таверну отведать осьминога утреннего улова, ловить сетью рыбу или сушить перьевые подушки из гостевых комнат под ярким греческим солнцем. Да мало ли чего. Вот только уезжать отсюда мне совсем не хотелось.

Войдя в дом, я сразу наткнулась на дворецкого, словно он поджидал меня. Ноздри приятно щекотал аромат выпечки и пряностей, не иначе Мария Ивановна для своего любимца расстаралась.

– Мадмуазель, Евгений Петрович ждет вас в кабинете. Я провожу. – Мне почудилось или в голосе дворецкого прозвучало неодобрение, потому что я заставила господина Еленского ждать – непростительно с моей стороны.

Я взялась за перила лестницы, чтобы подняться в комнату и привести себя в порядок. Не могу же я в таком виде предстать перед работодателем.

– Я зайду к Евгению Петровичу через десять минут, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Мою спину буравил недружелюбный взгляд: «Да кто она такая, что заставляет хозяина ждать?» – и я крепче ухватилась за перила, чтобы не оступиться.

Через десять минут я была готова. Знакомство, дубль два. Белый верх – черный низ. Небольшой каблук. Массивная оправа на носу. Волосы в пучке на затылке. Папка. Дворецкий проводил меня до кабинета и оставил у закрытой двери. Постучалась – в ответ тишина. Ни шороха за дверью. В конце концов, меня приглашали. Я решительно взялась за кованую ручку и открыла дубовую дверь.

Массивные шкафы с книгами в кожаных переплетах возвышались до потолка. На стенах застыли оскаленные морды мертвых зверей. Бойкое воображение тут же нарисовало живописную картинку: охотник-феодал безжалостно преследует свою жертву, настигает, а потом беспощадно добивает. Его костюм обагряет кровь неповинного животного. Брр! Я отвернулась. Камин со старинными часами. Напольные вазы. Кресла и диван обиты мягкой темно-фиолетовой тканью. Ощущение роскоши и достатка. На другой стене картина, кажется, пейзаж. Я подошла ближе, но от волнения ничего не могла разобрать. Все краски слились в одно зелено-желтое пятно абстракционизма. Да, я разволновалась: как убедить Еленского разрешить мне остаться в особняке и доверить образование любимой доченьки?

Почувствовав чужое присутствие, резко обернулась. Еленский изучающе смотрел на меня. Ворс ковра заглушил звуки его шагов, и он подкрался неслышно, как хищник или охотник к своей жертве. Отец Алисы значительно выше меня ростом. Темные выразительные глаза (слова из глупой песенки «А твои глаза цвета виски» совсем некстати завертелись в голове), орлиный нос, напоминавший о благородном происхождении. Отросшие густые волосы собраны в хвост. Густые баки. «Чувствуется порода», – так сказала бы младшая сестра, любившая все колоритное и по этой причине выбравшая грека Николоса в мужья из кучи других «блеклых» претендентов. Темная рубашка поло и джинсы, как ни странно, добавляли элегантности его облику. И несомненно, Еленский старше меня лет на пять-семь.

– Добрый день, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался и звучал по возможности ровно и вежливо.

Он кивнул.

– Добрый. Присаживайтесь. Будьте добры, объясните мне цель вашего визита, – холодным тоном произнес он, садясь в кожаное кресло за письменным столом на львиных лапах.

Я поспешно опустилась на жесткий стул неподалеку.

– Я здесь для того, чтобы заняться языковым образованием вашей дочери.

Еленский пристально посмотрел на меня.

– Речь шла об опытном преподавателе со стажем. Вы, очевидно, решили, что, если бы указали свой… возраст, то я отказался от ваших услуг?

– Я считаю, что вас прежде всего должна заботить моя языковая подготовка, а не возраст! – выпалила я на одном дыхании.

Вот теперь-то Еленский наверняка прикажет мне покинуть дом, нет, не так, свои владения. А всё мое высокомерие, вызванное внутренней неуверенностью.

– Олимпиада Сергеевна, владение языками Алисы, особенно немецким, оставляет желать лучшего.

– Евгений Петрович, если бы владение языками вашей дочери не оставляло желать лучшего, вы бы не искали преподавателя.

– Да, но преподаватель должен обладать большим опытом…

– Я обладаю. – Я поднялась со стула и выложила перед ним на стол сертификаты о стажировке в Германии и Англии. – Этого достаточно?

– Впечатляет, – начал он, оторвав взгляд от документов, и я почувствовала маленькую победу. – И все же… ваш возраст… Для Алисы нужен более опытный наставник.

– Я всегда полагала, что для успешного обучения нужны основательные знания и любовь к своему ученику. Что касается возраста, я не так молода, как выгляжу.

– В возрасте тридцати или чуть старше… педагог не может иметь большого опыта, – сказал Еленский.

– Мне двадцать пять! – воскликнула я и тут же увидела в его глазах искорки веселья.

Ситуация его забавляла. Еленский показал мне, что я всего лишь самая обыкновенная девушка, которая не хочет казаться старше своего возраста. Он прекрасно читал мои мысли. Придется возвращаться в город и начинать новые поиски работы. Я его возненавидела. Возможно, он прекрасно понял мое бедственное положение и теперь получал какое-то извращенное удовольствие, ставя меня в неудобную ситуацию.

– Я не ожидала, что стереотипы возьмут верх, и мне откажут, даже не дав возможности продемонстрировать мои способности и умения на практике, – холодно ответила я, смотря прямо ему в глаза.

Ну вот и все, это конец. Теперь меня точно выгонят, – подумала я. Не припомню, чтобы я чувствовала себя настолько жалкой прежде. Я выпрямила спину и вскинула голову:

– Извините, что отняла ваше время, – и направилась в сторону двери.

– Мы еще не закончили, вернитесь. Смею заверить, я не мыслю стереотипами. Вы говорите об испытательном сроке? – властный голос раздался за моей спиной, уже порядком одеревеневшей от напряжения.

Еще несколько секунд назад казалось, что для меня все потеряно, но слова Еленского вселили надежду. Я не спеша развернулась и кивнула, возвращаясь на место.

– Ну хорошо, пусть будет испытательный. Скажем, две недели.

– Я согласна.

– Вот и отлично. График занятий составите сами и через Марию Ивановну передадите мне. Я хочу с ним ознакомиться.

– Один вопрос, Евгений Петрович. Я могу использовать любые методики в своей работе?

Его бровь поползла вверх:

– В пределах разумного, естественно.

– Нет-нет, речь не идет о физическом воздействии. Языковые методики обучения иностранному.

Он кивнул.

– У мамы Алисы будут какие-то пожелания относительно наших занятий? – уточнила я.

– Нет, пожеланий не будет. Все вопросы согласовывайте со мной, – быстро ответил он (то есть в доме царит патриархат, понятно). – Олимпиада Сергеевна, встречный вопрос.

Я замерла. Еленский пристально посмотрел на меня:

– Вы уже познакомились с Алисой. Ваши впечатления?

На минуту я задумалась, понимая, что от моего ответа зависит многое.

– Алиса – непростая девочка, и ей, несомненно, нужна твердая рука. Она сообразительная и находчивая. Про языковую подготовку не могу пока ничего сказать.

Он внимательно посмотрел на меня:

– И это все?

– Пока да. Я могу идти?

– Подождите. Почему вы не сказали мне, что Алиса бросила вас в колодце?

Быстро, однако, в доме разносятся сплетни. С другой стороны, хозяин дома должен знать, что происходит в его отсутствие.

– Зачем? Что это изменило бы?

Еленский на секунду задумался.

– Я бы заставил ее извиниться, наказал как-то.

– Вот именно, вы бы заставили. Есть вещи, до которых человек должен дойти сам, без посторонней помощи, – начала я, но тут же поймала себя на мысли, что говорю как «настоящая училка».

Еленский улыбнулся уголком рта – он подумал то же самое.

– Тогда желаю удачи! Все формальности через моего секретаря, он с вами сам свяжется. Не смею вас больше отвлекать от учебного процесса.

Аудиенция окончена, я поднялась и вышла из кабинета. Последнее слово все-таки осталось за мной! В коридоре висело огромное зеркало в позолоченной раме. Что у меня за вид! Щеки покрыты румянцем, глаза лихорадочно блестят! Руки слегка подергиваются. Итак, меня не выставили восвояси! И у меня есть целых две недели, за это время я должна показать, на что способна!

Глава 7

В комнате для занятий Алисы не оказалось, и я попыталась найти ее сама.

– Да кто ж ее знает? – развела руками Мария Ивановна, принимая от меня бумагу с расписанием занятий. – С самого утра где-то гоняет.

Похоже, с дисциплиной в доме туго. Взрослые даже не знают, где и как девочка проводит время. Такое положение дел нужно менять.

Когда я гуляла по саду, Алиса нашлась сама, вынырнула из-за кустов сирени. Похоже, отсиживалась в укромном уголке, ожидая решения отца относительно новой гувернантки. Я отметила еще одну черту младшей Еленской – предусмотрительность.

– Олимпиада Сергеевна, добрый день! Как поживаете? – Девочка стояла передо мной и теребила руками подол своего желтенького платьица.

– Доброе день, Алиса! Спасибо, неплохо. А как твои дела?

Она старалась всеми силами казаться вежливой и воспитанной. Наверное, возвращение отца так благотворно воздействовало на нее. Сегодня я видела совершенно другого ребенка – с хорошим ровным настроением. Мы присели на широкие качели под тентом.

– Хорошо. Только вот дядя Костя стуканул на меня па…

– Алиса!

– Ой! – Она прикрыла ладонями рот. – Я хотела сказать «пожаловался» на меня папе. Так ведь можно сказать?

Я кивнула.

– И папочка на меня наехал, то есть я хотела сказать, отругал. И сказал, что последнюю модель айфона мне не купит. Ну и пусть! Все равно на Новый год подарит, потому что нужно же что-нибудь дарить… А вы сильно на меня обиделись? За колодец?

Она внимательно смотрела на меня. Я раздумывала несколько секунд прежде, чем ответить:

– Я испугалась.

– Вы? – девочка выглядела удивленной. – Чего? Что про вас забудут? Да спустила бы я эту лестницу через часок.

– Алиса, а зачем ты сделала это? Зачем заманила меня в колодец? – спокойно спросила я, хотя внутри поднималась тошнота от пережитого ужаса.

– Вы меня выбесили там, у лестницы. Вы были такая… такая спокойная, такая борза… такая гордая, в упор не видели меня. А по глазам видно, что внутри у вас все клокочет, что вы заорать на меня хотите. Правда? А вы сдержались и не наорали. И вообще вели себя так, будто я глупая и капризная девочка.

– Алиса, а разве ты не так обращалась с гостьей?

– Но вы же не гостья, вы…

– Ну все, с меня достаточно, – холодно сказала я и встала с качелей.

Алиса схватила меня за руку:

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не уходите. Я не хотела вас обидеть. Оно само по себе вырвалось. Няня Маша говорит, это потому, что я Близнецы. Во мне два разных человека живут. А еще, когда я родилась, было солнечное затмение. И это усилило черты моего знака зодиака! А кто вы? По знаку?

– Козерог.

– У Козерога с Близнецами возможны дружеские отношения… кажется.

Какой дичью заполнен острый, пытливый детский разум!

– Я думаю, отношения зависят от конкретных людей, какие усилия они прикладывают. К примеру, наши с тобой отношения зависят только от нас с тобой. Насколько мы будем стараться. Насколько будем уважительны друг к другу.

– А разве на характер и судьбу человека не влияют звезды? – спросила Алиса и запрокинула белокурую головку.

Я тоже посмотрела вверх, пушистые ватные облака медленно проплывали по небу. В этот момент я почувствовала удивительное состояние внутреннего покоя и уверенности в том, что у меня все получится: и найти общий язык с подопечной, и доказать свою профпригодность Еленскому.

– Скорее, мы сами формируем свой характер и судьбу. Каждый день справляемся с трудностями, делаем выбор, как правильно поступить, исправляем ошибки.

«Занудно-то как!» – подумала я, искоса глядя на Алису, но та внимательно слушала.

Мирно беседуя, мы прошли мимо рыжеволосого охранника на посту и вышли за ворота. Алиса потянула меня за рукав, мы свернули на неприметную боковую тропинку и вскоре оказались перед калиткой с кодовым замком. Алисин пальчик проворно порхал по кнопкам – этой калиткой девочка пользовалась часто. Интересно, а родители в курсе, что их чадо испаряется с охраняемой территории поселка, когда ему вздумается? Раздался протяжный звук, и дверь распахнулась, выпуская нас. С одной стороны возвышались ровненькие кирпичные заборы тех коттеджных домиков, которые стояли на окраине, с другой – простиралось поле, усеянное ковром желтых цветов. Я продолжила разговор на английском, Алиса не возражала.

– А вы не могли бы говорить помедленнее. Я не могу так быстро вспоминать слова.

– Конечно.

– А вы не будете смеяться, если… ошибусь? Или не так произнесу?

– Не бойся ошибиться, только так ты выучишь язык.

Она улыбнулась, и на ее щеках образовались задорные ямочки. Наверняка подумала, что я говорю как «настоящая училка».

Вскоре стало понятно, что словарный запас Алисы неплох, но грамматика и произношение хромали. Это все от недостатка практики. Девочка полностью погрузилась в игру, устраивая мне экскурсию по окрестностям на английском.

Алиса вдруг остановилась посреди дороги и затараторила на родном языке.

– Там, в колодце… Никогда бы не подумала, что вы можете чего-то бояться. Вы такая… правильная и смелая.

– Знаешь, Алиса, мне тоже бывает страшно и тяжело. Но я стараюсь справиться с этим.

В ее глазах зажегся интерес:

– Справиться?

– Когда я была маленькой девочкой, моя семья жила в городке на берегу моря. Если мне становилось грустно или страшно, я шла к морю, садилась на камни и смотрела, как бьется волна о волнорезы. Я рассказывала ей о своих страхах, и мне казалось, что она забирает их с собой и уносит далеко-далеко. Сейчас я взрослая и далеко от своего синего моря, но по-прежнему закрываю глаза и представляю себя там, на берегу.

Боже, зачем я это рассказываю? Она же посмеется надо мной. Но Алиса внимательно, без улыбки смотрела на меня.

– Я тоже хочу свое море, – тихо сказала она. – Папа обещает-обещает, что мы поедем, но все никак не получается. Я была на море совсем маленькой, почти ничего не помню… Но, знаете, у меня тоже есть такое место. Особенное. Хотите покажу? Это рядом.

– Хочу, – ответила я и протянула ей руку. Может, мы и подружимся.

Так мы подошли к краю поля, здесь начинался прозрачный лесок, сквозь который проглядывали могильные кресты и памятники. Сельское кладбище. Алиса побежала по натоптанной тропинке впереди меня, и вскоре я отстала. Тропинка разветвлялась, и я не знала, куда идти дальше. Меня окружали густые кусты, низкие оградки и мраморные надгробия. Где-то совсем рядом с ели сорвалась ворона и, издав протяжное карканье, улетела. Я вздрогнула. Алиса снова разыграла меня, а я обманулась ее видимым дружелюбным настроем. Надо слушать интуицию, которая предупреждала: не стоит доверять маленькой плутовке. Как найти дорогу назад? Когда мы покинули территорию поселка, я не особо тревожилась. Мы шли вдоль забора, обойдя по периметру, я нашла бы где-нибудь вход. А что делать теперь? Дисплей телефона успокаивал: сеть здесь была, а значит…

Вдруг совсем рядом раздался звонкий детский голос:

– Мамочка, мы пришли! Олимпиада Сергеевна, где же вы? Идите сюда.

От облегчения не сразу удалось произнести вслух:

– Я здесь, Алиса. Здесь.

Она вынырнула откуда-то из кустов, взяла меня за руку и повела за собой, отводя лапы ели в стороны. Очень скоро мы уткнулись в могильную загородку. Алиса поднесла руку к фотографии на кресте и бережно погладила. На фото улыбалась красивая молодая женщина, очень похожая на Алису. «Анна Еленская» –выведено лазерной гравировкой на табличке. Вот что случилось два года назад – Еленский потерял жену, а девочка – маму. Мама на фотографии – это и моя детская история, только в отличие от Алисы, свою я совсем не помнила.

– А вот это мое место. Я часто прихожу сюда. Рассказываю, что случилось. – Она присела на корточки возле холмика и положила букетик полевых цветов, собранный по дороге.

– Алиса, наверное, не стоит приходить сюда одной, – мягко заметила я.

– Почему? Здесь не может ничего случиться, – убежденно ответила Алиса. – Мамочка меня защитит. Да и ведьма меня не тронет. А вот папа совсем не приходит сюда. Никогда.

Я подумала, что ослышалась.

– Какая ведьма?