Глава 5

Вскакиваю с кровати на рассвете с безумным ощущением тревоги: случится что-то плохое. И бросаюсь проверять почту. Среди входящих находится уведомление: письмо по адресу техподдержки не может быть доставлено, потому как не существует такого адреса. Проверяйте, дамочка, лучше, куда пишете.

Как так «не существует»? Договор на озвучку мне что, голубиная почта доставила в начале месяца?

Что же делать? – в поисках ответа я мечусь по комнате. Питомец с плавниками следит из банки за моими перемещениями. Питомца нужно чем-то кормить, внезапно доходит до меня. И явно не полуфабрикатами из морозилки. Хлеб? Но рыбке такое угощение не по вкусу. Придётся поискать корм, и я ставлю напоминание в телефоне.

Рыжий доктор сказал вчера, что парнишку повезут в двадцать восьмую больницу. Конечно, пострадавшего на перекрестке могут звать как угодно, но только не Алексей Орленко. Не бывает таких совпадений. Иначе это означает только одно – крыша у меня поехала, и я переселилась в придуманный мной мир.

В регистратуре дежурит на редкость неприветливая женщина.

– Добрый день! – начинаю я, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Добрый, – сердито отвечает она.

– К вам вчера паренька привезли после ДТП. Я вот проведать пришла. – Для убедительности трясу авоськой с апельсинами перед её носом.

– Фамилия? – лениво интересуется регистраторша.

– Он такой – высокий, с дредами.

– Фамилия какая? – В её голосе слышится неприкрытое раздражение.

– Там вроде ничего серьезного… – мямлю я.

– Фамилия! – гаркает тётенька так, что медицинская шапочка на её голове покачивается.

И с перепугу я выдаю одну известную мне фамилию и зажмуриваюсь («нет-такого-нет-такого» колотится в висках):

– Орленко…

– Орленко, так сразу бы и говорили. Стоят, только время тянут. – Она томительно долго стучит одним пальцем по клавишам. – Алексей Орленко, шестая палата по коридору налево. Как раз обход закончился. Можете навестить своего Орленко… Э, гражданочка, что с вами, плохо, что ль? Нашатырочки?

Я заверяю, что лучше не бывает, и нетвердой походкой направляюсь в сторону шестой палаты.

– Апельсины-то свои забыла!.. – кричит она мне вслед.

В коридоре, как раз напротив нужной мне двери, ведут оживлённую беседу двое. Худенькая блондинка (вчерашняя знакомая Таня Мельник) и рыжий доктор.

–… И вот завотделением Пал Саныч (такой монстр! его весь поток боялся), – оживлённо рассказывает молодой мужчина в белом халате.

– О, знаю! Я у него практику в том году проходила. Монстр, точно монстр! – радостно соглашается Мельник.

–… говорит мне: «Курицын! Глаза разуй! Неужели не видно, где скальпель?». Я, такой, ему говорю: «Нет, Пал Саныч, не догоняю». А он мне…

Тут врач примечает меня:

– Здравствуйте, вы к Орленко? Он спит пока.

– Нет, то есть да. И как он? – взволнованно спрашиваю. Не каждый день беседуешь с ожившими героями своей книги.

Таня щебечет (её не столько волнует судьба пострадавшего, сколько ей хочется произвести впечатление на рыжего):

– Легкое сотрясение и ушибы. Но несёт какую-то пургу. Я так-то его первый раз вчера увидела. По интернету переписывались, ничего серьезного. Он на играх на всю голову повёрнутый [эта информация исключительно для эскулапа: никто Орленко мне, совсем никто].

– Что за пургу? – уточняю я.

– Про рыбу эту. Говорит, я намекала на подарочек такой. Желание какое-то хотела типа загадать. Ничего я не просила! Я вообще рыб не люблю. Я цветы люблю. – И стреляет глазками в сторону белого халата. – И, главное, говорит мне (я его проведать сегодня забежала чисто так, по-дружески): «Тань, где ты такую футболку откопала: цвет бомбический! Может, от такого вида и рухнул башкой об асфальт». И ржёт. Сам ведь писал про салатовый. А теперь ни фига не помнит! И про ролики тоже. Ладно, как будущий медик поправлюсь: не пургу. Посттравматический стресс. Я правильно говорю, Сергей?

Тот кивает:

– Да, такое бывает.

– То есть парень с дредами, Алексей, утверждает, что не просил ни о салатовой футболке, ни о роликах? Зато помнит, что вы мечтали о рыбке? – уточняю я.

– О чём и речь! Тут помню, тут не помню! – передергивает плечами Таня Мельник и кокетливо убирает кудряшку со лба.

Утренняя тревога снова напоминает о себе. Теперь я пытаю Курицына:

– А дежурство вчера чьё было – ваше?

– Нет, не моё. В системе сбой какой-то случился, пришлось выйти, коллегу подменить. Два дежурства подряд сложновато, с ног валяюсь. – Он салютует мне бумажным стаканчиком с кофе из автомата. – И район даже не мой, откуда вызов поступил. Вчера такой бедлам был! Показывает программа: нет свободных мест, пришлось сюда везти. А вы родственница Орленко?

– В некотором роде. Его духовная мать, – уныло отвечаю я и бреду к выходу.

Внутри свербит назойливая мысль: кажется, я что-то забыла. Попрощаться? Возвращаюсь, но с языка слетает совершено другое:

– А что случилось на том перекрестке?

– Следователь сказал, что машина сама стартанула. В ней автоматическое управление. Знаете, когда автомобилем управляет не человек. А Лешка на переходе в этот момент оказался. Случайность.

Слишком много случайностей, которые все перекочевали в мою аудиокнигу.

Глава 6

Двери лифта с пыхтением разъезжаются, и я захожу в маленькую, тускло освещённую кабину. Лифтом я пользуюсь редко, предпочитаю широкую лестницу с чугунными ограждениями и цветочными барельефами. Сейчас руку оттягивает пакет с продуктами из ближайшего супермаркета, и мне приходится воспользоваться достижением цивилизации.

Механические створки смыкаются, но в щель втискивается рука со стопкой книг, перевязанных бечёвкой. На обложке верхней – белая ладья и витиеватая надпись «Шахматы». Встретив на своём пути преграду, дверцы расползаются обратно. Появляется сияющая физиономия моего соседа сверху:

– Уф, успел. Привет!

– Здрасьте. Что это вам – последняя электричка? Могли бы немного и подождать, а не ломиться в тесную кабину…

Он снисходительно пожимает плечами:

– Чего два раза гонять? Мне на «пятый».

– Я в курсе. Вы своей спиной закрыли панель, – строго говорю я.

– А? – выдавливает бестолковый сосед.

Двери лифта захлопнулись, и кабина замерла в неподвижности.

– Да подвиньтесь же! Сейчас ещё свет потухнет, и мы из-за вас застрянем! – нервничаю я, пытаясь нашарить кнопки за его здоровенной спиной.

– Почему ж сразу из-за меня? – удивляется он.

– А кто вломился? Кто не мог подождать пару минут? Кому невтерпеж? – за раздражением я прячу свою боязнь замкнутых пространств.

– Что, клаустрофобия? – он понимающе смотрит на меня.

А я – на него: для качка слишком наблюдателен, ещё и слова какие знает. Не совсем одноклеточный.

– С чего бы? – как можно небрежнее бросаю я.

– Дыхание частое, пульс… если измерить пульс…

– Отпустите мою руку! – воплю я, чувствуя его прохладные пальцы на своем запястье.

– Дыши глубже. Лучше на счёт. Лично мне при стрессах помогает.

Неужели у этого детины могут быть какие-то психические расстройства? Никогда бы не подумала, что под кожей броненосца скрывается тонкая душевная организация.

– Мне нужно выйти, – сквозь зубы цежу я. Дёрнул меня черт в лифт зайти, шла бы себе пешком.

Он хмыкает и слегка толкает меня своим бицепсом.

– Эй, поосторожнее! Здесь и так тесно, – злюсь я.

– Подвинься. – Он поводит плечом.

Танцевать, что ли, собрался? Или разминочку сбацать, чтобы не терять времени даром?

Сосед белозубо улыбается:

– Выбираться бум?

Наконец до меня доходит, что таким образом он пытается пропустить меня к панели с кнопками.

– Бум, – киваю я, осторожно переступая по кругу.

Диспозиция меняется, но прекрасный миг освобождения все так же далёк.

Я давлю на кнопки: «4», «5», «Отбой» – а потом на все подряд без разбора. Лифт не собирается выпускать своих пленников, хорошо хоть свет не вырубился.

– Колокольчик там, жёлтенькая такая снизу… – советует он и тянет свою лапищу к кнопкам, задевая мою грудь.

– Да знаю я! – резко отвечаю я. Можно подумать, он здесь один такой наблюдательный.

В ответ он поднимает руку ладонью вверх и вжимается в стенку.

– Э, вот только прыгать не надо! – Я с опаской посматриваю на соседа: и что ему шарахнет в голову? Не хватает только трос оборвать и остаться навсегда с этим орангутангом в шахте лифта.

– Даже в мыслях не было! Давай хоть сумку подержу. Тяжело, наверно.

Я мотаю головой.

Динамики шипят, а потом из них льётся блюз. Первые аккорды наполняют тесное помещение, и я сразу узнаю свою любимую композицию, стоит в телефоне на повторе.

– А, Джо Кокер, – понимающе протягивает он.

– Вы знаете, что такое блюз? – с сомнением я кошусь в его сторону.

Он усмехается:

– Ещё и слушаю. Иногда.

– Ещё скажите, что и книжки читаете. – Я небрежно киваю на связку книг. Точно, как подпорку использует, чтобы ветер не захлопнул оконную створку.

– А для чего нужны книги? Писательнице ли не знать, Вита.

– И откуда такая осведомлённость? – Знакомые аккорды успокаивают, и колючий комок в области шеи понемножку обмякает.

Он что-то мычит в ответ.

– Откуда знаете про меня? – формулирую свой вопрос в более доступной для понимания форме.

– Соседки на лавочке, – он заговорщицки понижает голос до шёпота, затем принимается загибать пальцы на свободной руке: – Интересная, одинокая, пишет детективы или романы (тут мнения бабулек разошлись). Себе на уме. Язвительная. Пока всё совпало.

Я под впечатлением: какие сложные фразы может строить спортсмен и ведь не сбился ни разу!

Он задумчиво скребёт щетину на подбородке.

– Мы же соседи, пора познакомиться. Я Александр… – и немного помолчав, добавляет: – Витер.

Смотрит на мою реакцию.

– Приятно, – буркаю я. – Собирайте сплетни по всем лавкам и дальше, Александр Витер, а я хочу выйти!

Я барабаню по кнопкам, но динамики по-прежнему отвечают блюзом.

– Вот сколько теперь здесь торчать?

– Дома рыбка не кормлена? Как там она? – вежливо интересуется Витер.

– Рыбка в кляре подгорела, а вот рис удался.

Он смеётся так, что воздух вибрирует в кабине, а у меня поджилки трясутся: как пить дать трос оборвёт.

– Хочешь казаться хуже, чем есть на самом деле? А зачем? – озадаченно морщит лоб Витер.

– Да выпустит нас уже кто-нибудь?! – колочу я из последних сил по дверным панелям.

Избавление приходит в лице старушки. Седовласый ангел-спаситель сообщил о застрявших людях в лифте, позвонив по телефону аварийной. Мелодия в динамиках пропадает, снова раздаётся шипение, и скрипучий голос произносит:

– Внимание! Аварийное открытие, на двери не облокачиваться!

Тут же чрево распахивается, выпуская узников на свободу.

– Спасибо. Только что так долго? – с лёгким раздражением спрашиваю я.

– А сами-то почему не вызвали? Сидят там, в носу ковыряются. Жёлтенькая кнопка снизу – нажать, что ль, сложно? Откуда я знаю, что у вас случИлося? На пульте вызывОв нету, – недовольно скрежещет диспетчер и отключается.

– Как не вызывали?! Как нету? – моему возмущению нет предела.