– Ничего подобного, – она качает головой. – Глеб Ольховский был требовательным клиентом, но мы всегда находили компромиссы. Он полностью оплатил проект и даже планировал рекомендовать меня своим партнерам.

Демин делает еще одну пометку в блокноте. В этот момент из прохода появляется один из криминалистов.

– Тут целая сеть проходов, – сообщает он. – Они соединяют несколько комнат. И еще мы нашли… странную комнату. Она не похожа на жилое помещение. Больше напоминает лабораторию или серверную.

Кира чувствует, будто пол уходит из-под ног. Такой комнаты точно не было в её проекте.

Демин смотрит на неё с плохо скрываемым подозрением.

– Госпожа Немирова, вы продолжаете утверждать, что ничего не знаете об этих модификациях?

– Я… – она делает паузу, чтобы собраться с мыслями. – Я спроектировала для Глеба Ольховского современный, безопасный дом. В моём проекте не было никаких тайных проходов или скрытых комнат. Если что-то было изменено… это произошло без моего ведома.

– Хмм, – Демин смотрит на неё долгим оценивающим взглядом. – Мы имеем ситуацию, когда заказчик мёртв, а изменения в проекте обнаруживает полиция. Вам не кажется это… подозрительным?

Кира чувствует, как её профессиональная броня трескается. Она всегда была уверена в своей работе. Каждая линия, каждый расчет – всё продумано до мелочей. И теперь оказывается, что «Лазурь» скрывает тайны, о которых она не подозревала.

– Я требую провести полное расследование, – говорит она твердо. – Эти изменения внесены без моего ведома и согласия. Как главный архитектор, я имею право знать, кто и когда модифицировал мой проект.

– О, не беспокойтесь, – холодно улыбается Демин. – Мы обязательно выясним это.

Он отворачивается, чтобы отдать распоряжения своим сотрудникам, но через секунду снова смотрит на Киру.

– И, госпожа Немирова… не планируйте никаких поездок в ближайшее время. Я попрошу вас оставаться в городе и быть доступной для дополнительных вопросов.

Кира хочет возразить, но в этот момент из прохода появляется еще один криминалист. В руках у него папка с документами.

– Следователь, мы нашли это в скрытой комнате, – он протягивает один из листов. – Это чертежи с тайными проходами и скрытыми помещениями – всем тем, что мы сейчас находим. И посмотрите на подпись.

Он протягивает один из листов. Демин изучает его, а затем показывает Кире. На чертеже стоит её подпись. Идеальная подделка, но для Киры очевидно, что это не её рука. Она открывает рот, чтобы сказать об этом, но слова Демина опережают её.

– Кира Немирова, боюсь, у меня появилось слишком много вопросов к вам как к главному архитектору этого… необычного здания. И первый из них: почему вы солгали мне о своей непричастности к этим модификациям, если вот документальное подтверждение обратного?

Кира смотрит на поддельную подпись и понимает: кто-то очень тщательно подставил её. И этот кто-то знал, что однажды «Лазурь» станет местом преступления.

Глава 3: Под подозрением

Утро встречает Киру головной болью и трезвоном телефона. Полина звонит уже в третий раз, но Кира лишь смотрит на экран, не находя в себе сил ответить. Что она скажет подруге? «Привет, вчера нашли труп Ольховского, а меня подозревают в его убийстве?»

Полицейские отпустили её домой под утро, после пятичасового допроса. Демин был подчеркнуто вежлив, но в каждом его вопросе чувствовалось обвинение. Криминалисты нашли еще два тайных прохода кроме странной скрытой комнаты, которую окрестили «лабораторией». Доказать, что она не проектировала эти помещения, оказалось невозможно – особенно после обнаружения чертежей с её поддельной подписью.

Кира проводит пальцами по коротким темным волосам. В свои тридцать четыре она отказалась от длинных локонов – практичная стрижка удобнее при её рабочем графике. Шпильки, заколки и часы укладки – не для неё. Аккуратно подстриженные ногти без маникюра, минимум косметики. Красота для Киры всегда была вопросом точных линий и пропорций, как в её проектах. Но сейчас в зеркале отражается бледное лицо с тенями под глазами.

Она быстро принимает контрастный душ – привычка, которая помогает ей мобилизоваться с утра. Вместо кофе – большой стакан холодной воды. Минимализм её квартиры сейчас кажется не уютным, а угнетающим – слишком много пустого пространства, слишком мало личных вещей. На книжной полке технические издания по архитектуре соседствуют с редкими художественными книгами. На рабочем столе – ноутбук и планшет для чертежей. И старый механический карманный хронометр в потертом кожаном чехле – единственная вещь, оставшаяся от отца.

Кира берет хронометр в руки, и воспоминание накрывает её неожиданно.

…Ей шестнадцать, и отец показывает ей свою новую разработку в лаборатории. «Смотри, Кирюша, эта система может интегрироваться в любую архитектурную структуру. Представь, дом, который не просто служит укрытием, а взаимодействует с жильцами, предугадывает их потребности, адаптируется». Она не до конца понимает, о чем он говорит, но его глаза горят таким энтузиазмом, что Кира невольно улыбается. «Как живой организм?» – спрашивает она. «Умнее, – отвечает отец. – Как хранитель памяти».

Кира моргает, возвращаясь в реальность. Странно, что это воспоминание всплыло именно сейчас. Её родители, Виктор и Марина Немировы, были учеными – отец инженером-конструктором, мать специалистом по компьютерным системам. Они погибли, когда Кире было шестнадцать – взрыв в лаборатории, несчастный случай. За восемнадцать лет Кира научилась жить с этой болью, хотя полного принятия так и не пришло.

Она отгоняет непрошенные воспоминания. Сейчас у неё более насущные проблемы – узнать, кто модифицировал её проект и убил Ольховского.

Бюро «NemirovaDesign» занимает два верхних этажа современного здания в деловом квартале. Кира основала его пять лет назад, когда её репутация и опыт позволили ей отделиться от крупной международной компании. Сейчас у неё работает двенадцать человек, и каждый проект проходит под её личным контролем.

Когда Кира входит в офис, разговоры стихают. Все уже читали утренние новости – смерть Ольховского не могла остаться незамеченной. Её улыбка выходит натянутой, но она всё же кивает сотрудникам с привычной сдержанностью.

Елена Рихтер, её ассистентка, ждет у двери в личный кабинет. Двадцать семь лет, худощавая, с прямыми светлыми волосами и сосредоточенным взглядом через стильные очки. Она работает с Кирой второй год, и Кира ценит её внимание к деталям и немногословность.

– Доброе утро, – говорит Елена, протягивая Кире файл с документами. – Звонил Сергей Анатольевич, хочет встретиться как можно скорее. И Полина оставила сообщение, просит перезвонить немедленно, это «вопрос жизни и смерти». Её слова, не мои.

Кира берет документы, отмечая, что руки Елены слегка дрожат.

– Спасибо, – она оглядывает ассистентку внимательнее. – Всё в порядке?

Елена поправляет очки – жест, который появляется, когда она нервничает.

– Да, конечно, – слишком быстро отвечает она. – Просто… эти новости про Ольховского ужасны. Полиция уже была здесь, опрашивала сотрудников.

Кира внутренне напрягается.

– Что именно они спрашивали?

– О проекте «Лазурь». Кто имел доступ к планам, были ли изменения в последний момент, кто занимался итоговой документацией.

Кира проходит в кабинет, жестом приглашая Елену следовать за ней. Большие окна от пола до потолка, минималистичная мебель, стены, увешанные чертежами и 3D-моделями проектов. Здесь она проводит большую часть своей жизни.

– Елена, – Кира садится за стол, – мне нужно знать правду. Были ли внесены какие-либо изменения в проект «Лазурь» без моего ведома?

Елена бледнеет.

– Нет, конечно нет! – она отвечает с неожиданной горячностью. – Я лично проверяла всю документацию перед отправкой строителям. Всё соответствовало утвержденным вами чертежам.

Кира изучает лицо ассистентки. Елена кажется искренней.

– Тогда как объяснить появление помещений, которых не было в моём проекте?

– Я… не знаю, – Елена опускает взгляд. – Единственное объяснение – изменения были внесены уже на этапе строительства. Но это невозможно без согласования, все отчеты…

– Проверь все отчеты со стройплощадки, – прерывает её Кира. – Каждый акт, каждое согласование, каждый счет на материалы. Что-то должно было остаться.

Елена кивает и поспешно выходит из кабинета. Кира смотрит ей вслед, не уверенная, верить ли ответам ассистентки. В конце концов, именно Елена отвечала за документооборот по проекту «Лазурь».

Телефон вибрирует. На этот раз Кира отвечает:

– Да, Полина.

– Господи, наконец-то! – голос подруги полон тревоги. – Ты в порядке? Я с утра читаю новости. Ольховский мёртв, и ты нашла тело? Почему ты мне не позвонила?

– Долгая история, – вздыхает Кира. – И не телефонная.

– Я буду через полчаса. Никуда не уходи.

– Не могу сейчас, Полина, – отвечает Кира. – Слишком много срочных дел. Давай встретимся вечером.

– Хорошо, но я не отстану, – предупреждает Полина. – Буду у тебя в семь, и приготовься к допросу с пристрастием.

Полина отключается, и Кира вздыхает. Она качает головой – Полина всегда была такой, напористой и решительной. Их дружба с университетских времен держалась на контрастах: экстраверт и интроверт, эмоции и логика, яркость и сдержанность.

Следующий звонок – от Сергея Волкова, её делового партнера и наставника. Он хочет встретиться в обед. Кира соглашается, понимая, что разговор предстоит непростой.

Ресторан, где назначена встреча, достаточно дорогой, чтобы гарантировать приватность. Сергей Волков уже ждет её за столиком в углу. В свои шестьдесят он сохраняет подтянутую фигуру и безупречные манеры. Седина только добавляет ему солидности, а проницательный взгляд выдает острый ум.

Сергей встречает Киру традиционным поцелуем в щеку. От него пахнет дорогим одеколоном и едва уловимо – сигарами, хотя он бросил курить много лет назад.

– Выглядишь паршиво, – говорит он без обиняков, когда они садятся.

– И тебе спасибо, – слабо улыбается Кира.

Сергей был партнером отца, прежде чем ушел из науки в бизнес. Именно он помог Кире получить первые серьезные заказы, когда она окончила архитектурный институт. Всегда на расстоянии, всегда с советом в нужный момент, но никогда не пытаясь заменить её погибших родителей. Кира ценила это.

– Я слышал про Ольховского, – Сергей снижает голос. – И про то, что полиция нашла изменения в проекте. Насколько всё серьезно?

Кира озирается, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

– Достаточно серьезно, чтобы Демин считал меня главной подозреваемой. В доме обнаружены тайные проходы и комната, похожая на лабораторию. И, судя по всему, кто-то подделал мою подпись на чертежах.

Сергей хмурится, и глубокие морщины на его лбу становятся заметнее.

– Тебе нужен адвокат, – говорит он. – Хороший адвокат. У меня есть на примете человек, специализируется на сложных делах.

– Я не убивала Ольховского, – Кира пристально смотрит на Сергея. – Мне не нужен адвокат. Мне нужно понять, кто внес эти изменения в мой проект и почему.

Сергей отпивает воду из стакана.

– Иногда невиновность не имеет значения, Кира. Важны только факты, которые можно доказать. А факты сейчас против тебя.

Кира понимает его логику, но упрямо качает головой. Перфекционизм, граничащий с упрямством, всегда был её слабостью. Отец называл это «немировской чертой» – неспособность отступить, если уверен в своей правоте.

– Я не могу просто сидеть и ждать, пока Демин соберет достаточно улик для ареста, – говорит она. – Если кто-то изменил мой проект, внес в него тайные проходы, а потом убил Ольховского – это всё взаимосвязано. Я должна понять как.

Сергей внимательно изучает её лицо.

– Тебе что-то известно? Что-то, чего ты не сказала полиции?

Кира колеблется. Сергей всегда был на её стороне, но сейчас она чувствует странную настороженность.

– Только то, что проект «Лазурь» был особенным. Ольховский требовал такого уровня безопасности, который обычно используют в правительственных зданиях. И некоторые технические решения… они напоминали мне работу моих родителей.

Сергей напрягается, и это не ускользает от внимания Киры.

– Ты никогда не говорила об этом.

– Я и сама не придавала этому значения, пока… – она делает паузу. – Пока не оказалась в этом доме ночью, с мертвым телом и загадкой, которую я не могу разгадать.

Сергей откидывается на спинку стула, его лицо становится нечитаемым.

– Кира, послушай меня внимательно. Твои родители были выдающимися учеными, но их исследования… некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Ради твоей же безопасности.

Кира чувствует, как холодок пробегает по спине.

– Что ты имеешь в виду? Ты знаешь что-то о их работе? Что-то, чего не знаю я?

Сергей быстро оглядывается, словно проверяя, не слышит ли кто их разговор.

– Я знаю, что некоторые двери лучше не открывать. Я пришел предупредить тебя – найми адвоката и держись подальше от этого расследования.

Кира готова возразить, но внезапно замирает. За спиной Сергея, через два столика, она замечает мужчину. Высокий, атлетического телосложения, около сорока лет. Он делает вид, что увлечен меню, но Кира чувствует его внимание. Прямая осанка, коротко стриженные волосы, внимательный взгляд – военная выправка узнаваема сразу.

– Что такое? – Сергей замечает её напряжение.

– Не оборачивайся, – тихо говорит Кира. – Мужчина за твоей спиной. Кажется, он наблюдает за нами.

Сергей не меняет позы, но его взгляд становится более сосредоточенным.

– Опиши его.

– Высокий, спортивный, короткая стрижка. Тёмно-синий пиджак, белая рубашка без галстука. Выглядит как бывший военный.

Сергей медленно кивает.

– Когда я встану, чтобы пойти в уборную, посмотри, будет ли он как-то реагировать. Если нет – возможно, мы просто параноики. Если да…

Он не заканчивает фразу, но Кира понимает. Сергей неспешно поднимается и направляется в сторону уборных. Кира делает вид, что проверяет телефон, но краем глаза следит за незнакомцем.

Мужчина не поворачивает головы, но его взгляд следует за Сергеем. Когда тот исчезает из поля зрения, незнакомец возвращает внимание к Кире. Теперь она может лучше разглядеть его лицо – твердый подбородок, прямой нос, проницательные глаза. Шрам, пересекающий левую бровь, придает его облику что-то хищное.

Их взгляды встречаются, и Кира понимает – незнакомец не скрывает своего интереса. Он знает, что она его заметила, и это его не беспокоит. Напротив, в его глазах мелькает что-то похожее на вызов.

Кира решает действовать. Она встает и направляется прямо к его столику. Незнакомец спокойно наблюдает за её приближением, на его губах играет легкая полуулыбка.

Но не успевает она дойти, как мимо стремительно проходит официант с подносом. Кира отступает на шаг, пропуская его, а когда снова смотрит на столик незнакомца – тот уже пуст. Через окно она видит, как высокая фигура быстро удаляется по улице.

Кира бросается к выходу, не обращая внимания на удивленные взгляды. На улице она оглядывается, пытаясь понять, куда исчез незнакомец. Мелькает темно-синий пиджак на углу, и она устремляется в том направлении.

Улицы заполнены людьми, и Кира с трудом протискивается сквозь толпу. Она снова замечает мужчину – теперь он стоит у перехода, ожидая зеленого сигнала светофора.

– Эй! – кричит Кира, но её голос тонет в городском шуме.

Свет меняется на зеленый, и незнакомец переходит дорогу вместе с толпой. Кира спешит следом, но группа туристов с чемоданами преграждает ей путь. Когда ей наконец удается пробиться, мужчина уже исчез.

Кира останавливается, тяжело дыша. Кто он? Почему следил за ней? И как ему удалось так быстро раствориться в толпе?

Кира чувствует, как по спине пробегает холодок. Она оглядывается по сторонам, но видит только равнодушный поток прохожих. Впервые за долгое время Кира Немирова чувствует страх – не за свою репутацию или карьеру, а за жизнь.

Глава 4: Медиа-буря

Кира только проснулась, когда в дверь позвонили. Еще сонная после долгого вечернего разговора с Полиной о загадочном преследователе она надеялась на несколько часов уединения, но подруга вернулась раньше, чем ожидалось. Полина ворвалась в квартиру с пакетом выпечки и планшетом в руках, её лицо выражало возмущение.

– Архитектор-убийца? – Полина швыряет планшет на кофейный столик Киры. – Эти ублюдки даже не пишут «подозреваемая». Уже заочно вынесли приговор!

На экране мелькает заголовок популярного новостного портала: «Элитный особняк стал гробницей: архитектор-убийца спроектировала смертельную ловушку для миллионера». Кире не нужно читать дальше, чтобы представить содержание.

Она стоит у окна своей квартиры, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох. Ещё вдох. Техника, которую освоила в шестнадцать, когда мир рухнул первый раз. Сейчас он рушится снова.

Пальцы Киры сжимают кофейную чашку так сильно, что костяшки белеют. На мгновение она представляет, как швыряет её в стену, наблюдая, как осколки разлетаются вместе с горячей жидкостью. Но нет. Контроль. Всегда контроль. Она делает глоток. Кофе горчит – забыла добавить сахар.

– Мне звонили из пяти изданий, – продолжает Полина, расхаживая по квартире как тигрица в клетке. – Все хотят «эксклюзив» с лучшей подругой подозреваемой. Представляешь, какие они мерзавцы?

Полина сегодня выглядит не так безупречно, как обычно. Её яркие медные волосы, обычно стильно уложенные, растрепаны, словно она много раз пропускала их сквозь пальцы. Массивные серебряные серьги – её фирменный аксессуар – звенят при каждом резком движении.

– Я отказала всем, – онаостанавливается и смотрит на Киру. – Но, может, стоит дать интервью? Правильное издание, правильная подача. Я могу написать материал сама, показать тебя не как подозреваемую, а как жертву обстоятельств…

Кира качает головой.

– Только усугубит ситуацию. Любое моё слово будет использовано против меня.

Она отставляет чашку и подходит к ноутбуку. Пять новых электронных писем. Три от клиентов, разрывающих контракты. Одно от юридической фирмы, представляющей семью Ольховского. И одно из архитектурной ассоциации – приостановление членства до выяснения обстоятельств.

– Дерьмо, – тихо произносит Кира, закрывая крышку ноутбука.

Телефон вибрирует – шестой звонок от Елены за утро. Кира сбрасывает вызов. Она не готова говорить с ассистенткой, не сейчас.

– Ты должна защищаться, – настаивает Полина. – Каждая минута молчания работает против тебя. Шестичасовые новости уже рассказывают о твоей «одержимости контролем» и «патологической склонности к секретности». Как будто быть интровертом – это преступление!

– Контролем? – Кира невесело усмехается. – Я не могу контролировать даже свою кофеварку.

Она кивает на прибор, у которого только что рассыпала половину банки кофе, пытаясь насыпать его в фильтр трясущимися руками. Тёмные гранулы до сих пор разбросаны по столешнице – уборка тоже не входила в утренние приоритеты.

Полина подходит к Кире и берёт её за плечи.

– Послушай, мы справимся с этим. Помнишь, как тот профессор пытался завалить твой проект, а я написала разгромную статью в университетской газете? Тогда мои журналистские навыки только зарождались, но мы уже умели действовать вместе. Сейчас сложнее, но принцип тот же. Не позволяй им определять, кто ты есть.