Цитаты из книг автора «Наринэ Абгарян»

дь нет для человека пытки страшней, чем презрение собственного ребенка.

Через какое-то время они покинули ущелья, спустились в низины и организовали Карабахское ханство – пять княжеств, объединенных в Хамсу[2]. Карабахская Хамса оказалась не по зубам кочевникам – они раз за разом штурмовали

Уймется бестолковый восторг – останутся малоречивые, но верные ощущения, которые и потянут за собой нужные и точные слова. Вот тогда и записывай. А пока наблюдай и молчи.

И вот, после того как он в пятый раз ушел от меня навсегда, он вдруг появился и прислал сообщение на пейджер: «Ты прости меня, я понял, насколько ты мне нужна, я люблю тебя, а давай вместе отпразднуем Новый год?» И я поверила. А как могла не поверить – меня ведь качало от одного звучания его имени, мне он грезился в каждом силуэте, мелькнувшем вдали.

Первое знакомство моей бабулечки с Ба осталось притчей во языцех. – Анастасия Ивановна, – шаркнула ножкой моя бабуля, – ветеран Отечественной войны, медсестра. Вдова. – Роза Иосифовна, – вытянулась Ба, – ветеран неудавшейся личной жизни, потомственная домохозяйка с миллионерами-предками в анамнезе. Тоже вдова. Дядя Миша называл их кумушками. – Кумушки, – смеялся он, – как вы умудряетесь понимать друг друга? Говорите в унисон и совершенно на разные темы! – Дорасти до наших мощей, а там обзывайся, – огрызалась Ба.

– О, Вася, – сказал он своему четырехколесному другу, – будут сегодня нам любимые котлеты, а к вечеру – изжога. Вася понимающе молчал. Вася с младых ногтей знал, что такое изжога. И запор. И несварение желудка. И язва. Потому что постоянные болячки были планидой всех отпрысков советского автопрома. Поэтому при слове «изжога» Вася суеверно поплевал через левую дверцу и тяжело вздохнул.

В целом борьба дяди Миши с Ба напоминала противостояние между центром и мятежной провинцией. Провинция периодически поднимала плохо организованные и зачастую бестолковые восстания, а центр с особым удовольствием топил эти восстания в крови. Любая Конвенция по правам человека прекращала действовать прямо на пороге дома Ба. Ибо только Ба устанавливала те рамки, в пределах которых члены ее семьи строили свою счастливую жизнь.

Каринка покалечила соседского мальчика, и его родители пришли разбираться с Гоги и Натэлой. – Как можно пускать к себе таких неблагонадежных жильцов, – ругались они. – Сергей Максимович, не о том беспокоишься, – говорила Натэла, – переживать надо за то, что твой двенадцатилетний сын четыре года занимается борьбой, а его восьмилетняя девочка в два приема уложила.

Надя, последняя попытка, давай я тебя сейчас с пирса столкну. Инстинкт – великое дело, ты мигом вынырнешь и больше не будешь бояться воды. А я следом прыгну, буду тебя подстраховывать, – сказал папа. И, не дожидаясь ответа, столкнул маму в воду. – Ааааааа! – кричала мама, пока летела к воде. – Ааааааа! – орали мы ей сверху. «Бултых», – спрыгнул за мамой в воду папа. «Бултых-бултых-бултых», – спрыгнули за папой еще несколько человек. Какое-то время на поверхности вообще никого не было, потом один из ныряющих вытащили маму. – Развожусь, – выдохнула мама, как только отдышалась.

мне Рита из тридцать пятой рассказала секрет, и я который день страдаю, – пригорюнилась Маринка. – Секреты выдавать нельзя, – расстроились мы. – Да я знаю, вот и страдаю.