Всюду жизнь, – диву давалась Валинка, разглядывая забитые иссушенными насекомьими трупиками паучьи сети и пробивающиеся в комнату чахлые стебли травы, – всюду смерть – и жизнь.
Я не зря сержусь – если целуешь кого-то в ладонь, отнимаешь у него несколько дней жизни. А когда ставишь сверху крест – возвращаешь ему эти дни и добавляешь еще год. Из своей жизни. Зачем мне нужен год жизни уста Саро? Он и так старенький. Пусть лучше сам живет. Много-много лет.
Война вообще не терпит полутонов и полунамеков. Она ненавидит тебя всей душой и не требует к себе снисходительного отношения. Она нечеловечески сильный и мерзкий противник.
Однажды в России случился дефолт. По своему обыкновению – весьма неожиданно. Сегодня заснул в благополучной стране – завтра проснулся в Суринаме. Солнце стало мрачно, как власяница, и луна сделалась, как кровь, и с неба пошел дождь из лягушек. Ну, как оно в России исторически заведено.
Что остается, кроме запахов-вкусов-цветов, что, бережно храня, передают нам матери-прародительницы?
Только колыбельные.
Вначале было слово, и слово это нам напели.