Цитаты из книг автора «Наринэ Абгарян»

Не береди раны, иначе никогда не научишься быть счастливым, верила Большая Маамма.

Я ни к чему не призываю. Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить, как это прекрасно – просто дружить. Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра. Всегда.

«У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жженая – крапушкой, щадя, по самой кромке березового листа. Едва вынырнув из состояния уныния – лето ушло, ушло лето! – ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», – просторечит сентябрь. Не спрашивает – утверждает».

Потому что счастье – это когда у тебя есть люди, которым можно о нём рассказать.

Что остается, кроме запахов-вкусов-цветов, что, бережно храня, передают нам матери-прародительницы? Только колыбельные. Вначале было слово, и слово это нам напели.

И судьба протрубила в рог Гьяллахорна, и нагрянул магический день Рагнарек.

Как краток миг, отделяющий счастье от тоски, думала она, высвобождаясь из снаряжения, как мало дано нам времени, чтобы прочувствовать прекрасное, и как много нам его отпущено, чтобы о нем тосковать!

Эту внезапную боль, словно темную страшную жижу, нужно нести в себе тихо-тихо и под ноги обязательно смотреть, чтобы не оступиться. Потому что откуда-то ты знаешь – боль эту расплескивать нельзя. И ты бредешь слепым котеночком сквозь темноту, потом останавливаешься, прислушаешься к себе – болит? Болит, отзывается душа. И ты тихонечко идешь дальше.

Горы, они не унижают тебя своим величием и не отворачиваются от тебя, вот ты, а вот горы, и между вами – никого. Где-то там, внизу, облака – люди – ржавое авто, эге-гей, я частичка космоса, я Божья улыбка, я есмь восторг, посмотрите, люди, в волосах моих запутались звезды, а на ладонях спят рыбы.

Растерянные и неуверенные, они жили словно на ощупь – везде немного чужие, везде не совсем не свои.