– 3-

Когда Наргиз открывала двери «Эконом-банка», часы пробили ровно девять. Охранники внизу встретили ее с приветливыми улыбками – ее здесь хорошо знали – и проводили до самого лифта.

В светлой просторной приемной на месте Наташи сидела другая девушка. В отличие от улыбчивой предшественницы, у новой секретарши было строгое лицо с упрямыми складками у рта. Наргиз видела ее впервые. Интересно, куда подевалась Наталья? Неужели согласилась уехать со своим другом-итальянцем в круиз по Средиземному морю? Если – да, то скоро ли вернется? Наташа нравилась Наргиз. Веселая, общительная, никогда неунывающая двадцатипятилетняя красавица, благодаря которой два года назад ей удалось разоблачить тех, кто в банке Салихова передавал информацию, способную заинтересовать конкурентов. Наталья, сама не ведая того, натолкнула Наргиз на мысли, которые и позволили ей далеко продвинуться в своем расследовании.

А сейчас вместо нее в кресле с высокой прямой спинкой сидела другая девушка и строго, даже сурово смотрела на посетительницу.

– Мне необходимо увидеться с президентом банка, – сказала Наргиз, уверенная, что получит отказ. Она не ошиблась в своих ожиданиях.

– Чингиз Керимович занят и в ближайшие два часа никого не принимает.

– А чем, если не секрет, занят Чингиз Керимович? – вышло немного насмешливо, и Наргиз поймала укоризненный взгляд девушки.

– Он сейчас проводит совещание.

Наргиз пожалела, что предварительно не созвонилась с Чингизом. Она терпеть не могла телефонные разговоры и звонила в случае крайней необходимости. Сейчас был именно такой случай. Неизвестно, насколько затянется совещание, а у нее мало времени.

Мобильный Чингиза молчал. Скорее всего, на время совещания он отключил его. В зоне недоступности оказался и Максим. «Черт! – выругалась она про себя. – Что же теперь делать? Она не может ждать, пока будет длиться совещание».

– Девушка, – обратилась она к секретарше, – мне нужно срочно увидеть Чингиза Керимовича или Максима Владиславовича. – При упоминании имени Максима что-то изменилось в лице молоденькой секретарши. Оно словно просветлело, но через несколько секунд строгое, даже угрюмое выражение снова прочно воцарилось на нем.

– А зачем вам Максим Владиславович? – подозрительно спросила она.

– Если позволите, я скажу об этом самому Максиму, – сердечностью тона Наргиз постаралась смягчить резкость слов.

– В таком случае вам придется подождать. И хочу предупредить: никаких гарантий, что они согласятся принять вас.

Наргиз уже начинала уставать от этой несговорчивой девушки.

– Свяжитесь, пожалуйста, с Чингизом Керимовичем и скажите ему, что его ждет Наргиз Велиханова.

– Ваше имя должно ему что-то сказать?

– Позвоните и тогда узнаете, – сквозь зубы процедила Наргиз, начиная терять терпение. И откуда только Чингиз откопал этого цербера?

Удивительно, но девушка исполнила ее просьбу. Возможно, она уловила в ее тоне нечто, что заставило уступить ей. Она позвонила по внутреннему телефону. Чингиз поднял трубку после третьего гудка.

– Что случилось, Оксана? Я ведь просил не отвлекать меня во время совещания.

– Вас желает видеть некая Наргиз Велиханова. Говорит, что срочно. Попросить ее подождать или сказать, чтобы приходила в другой день? Записать ее на прием в… – Оксана не успела договорить. Ее прервал глубокий выразительный голос босса.

– Никуда ее не отпускайте. Я сейчас быстро закруглюсь и приму ее.

Уже через пять минут дверь кабинета президента банка открылась, и по одному стали выходить сотрудники учреждения. Многие из них задерживались, чтобы поздороваться с Наргиз. Последним показался Максим.

– Наргиз! Рад тебя видеть. – Он обнял ее за плечи, легко прикоснулся губами к ее щеке. – Ты так рано. Что-нибудь случилось?

Краем глаза Наргиз заметила, как побелели щеки у секретарши. Кажется, девочка не на шутку влюблена в Максима. А что же он? Максим даже не взглянул в ее сторону и провел гостью в кабинет.

– Чингиз тебя ждет.

Президент банка говорил по телефону. Кивком головы он приветствовал Наргиз, а чуть позже присоединился к ним. Наргиз с Максимом к этому времени удобно расположились в креслах и тихо беседовали.

– Что стряслось, Наргиз? – Чингиз бросил на нее обеспокоенный взгляд. Обычно она не являлась так рано и не просила о срочной встрече.

– Мне нужна ваша помощь, ребята.

– Мы к твоим услугам, – хором ответили друзья, потом переглянулись и дружно засмеялись.

– Неужели ты решила прибегнуть к нашей помощи и обустроить свою новую квартиру?

Наргиз только недавно переехала в Москву, купила здесь квартиру, на которую ушли все сбережения, а также сумма, вырученная за продажу родительского дома в ее родном городе и всего, что в нем представляло хоть какую-то ценность. Друзья лишь однажды предложили помочь обставить ее новую квартиру, но, получив твердый отказ, больше не рискнули, зная ее щепетильность во всем, что касалось денег, и нежелание быть обязанной кому-либо, даже своим друзьям. Единственное, на что они отважились, – подарили ей диван, за который выложили кругленькую сумму. Она долго отказывалась его принять, но на этот раз друзья были непреклонны.

– Это наш подарок на новоселье. Должны мы, наконец, хоть что-то подарить тебе. Почему бы не диван? И, в конце концов, должна же ты на чем-то спать.

Наргиз пришлось уступить, и теперь диван, не считая стола и табуреток на кухне, был единственной мебелью в ее однокомнатной квартире.

– Нет, ребята, мне нужны не деньги, – пришлось ей разочаровать своих друзей, – а кое-что другое. Если сегодня или завтра в ваш банк позвонят и спросят, кредитоспособна ли некая Наргиз Велиханова, вы должны ответить не только утвердительно, но и, напустив тумана, дать понять, что у меня едва ли не открыт у вас неограниченный кредит.

Теперь уже и взгляд Максима выражал обеспокоенность.

– Ты знаешь, мы для тебя все сделаем, но зачем тебе это? – осторожно поинтересовался Чингиз.

– А нельзя без расспросов? Просто скажите «да» или «нет».

Чингиз глубоко вздохнул.

– Мы не может тебе сказать просто «да» или «нет», потому что у тебя «просто» ничего не бывает. Во что ты ввязалась на этот раз?

– Почему сразу «ввязалась»? – слабо возразила Наргиз. – Я просто-напросто собираюсь строить дом на Рублевке и решила обратиться в крупную строительную компанию «Стройком». Слышали о такой?

– Что за чертовщина! – чуть не взорвался более вспыльчивый Чингиз. – У тебя даже нет денег на то, чтобы купить люстру и занавески на окна. О каком доме на Рублевке ты говоришь?

– Вот поэтому я обратилась к вам за помощью. Вы должны подтвердить…

– Я это уже слышал, – прервал ее на полуслове Чингиз. – Кстати, почему бы тебе не отослать владельцев «Стройкома» в швейцарский банк? Там у тебя на счету лежат миллионы долларов.

– Это не мои деньги, и вы это прекрасно знаете.

Чингиз говорил о миллионах долларах, которые перевел на ее имя человек, похитивший ее два года назад. Она понимала, для чего Машеров это сделал. Он инсценировал собственную смерть, и ему надо было на кого-то перевести двести тридцать миллионов долларов, которые были на его счетах в швейцарских банках. Он выбрал ее, хотя к тому времени и она числилась среди мертвых. Не могла она понять другое: почему Машеров покончил с собой. Он был из тех людей, которые борются до конца. А он сдался. Или страх, что преследователи доберутся до него, так замутил его разум, что он не мог больше так жить? Жить как крот, зарывшись в глубокую нору, полагая, что он в безопасности, а потом снова покидать свою нору и искать в страхе новое убежище. И так без конца в течение долгого года. Может, он понял, что рано или поздно его все равно настигнут, как бы далеко они ни забрался?

Как всегда при воспоминании о том времени, когда она скиталась из города в город, из страны в страну вместе с Машеровым, Наргиз побледнела. Она судорожно сжала пальцы, и, заметив ее движение, Чингиз мысленно чертыхнулся.

– Прости, Наргиз, я не хотел будить в тебе неприятные воспоминания. Но ты должна понять: мы беспокоимся за тебя.

– Боюсь, что у вас есть основания беспокоиться, – не стала больше скрывать она. – Но это долгая история, а у меня нет времени ее излагать. Могу только вас заверить: по крайней мере, сегодня мне никакая опасность не грозит.

– Успокоила, – пробормотал Максим. – Неужели ты думаешь, что после твоих слов мы так просто отпустим тебя?

Наргиз с нежностью посмотрела на высокого широкоплечего мужчину с пронзительно-синими глазами, сидящего рядом с ней. За время их знакомства она не раз могла убедиться в том, насколько он верный и надежный друг. Она была уверена в нем, как в самой себе, знала, что всегда может положиться на него, на его слово.

– Я ведь сказала, что мне ничего не угрожает, – мягко произнесла она. – И потом, вам прекрасно известно: вы первые, к кому я обращусь, если мне понадобится помощь. А чтобы вы за меня не переживали, отдайте на сегодня в мое распоряжение Вадима.

Вадим Северцев был личным шофером Чингиза и по совместительству телохранителем. Когда-то он работал в органах безопасности и в некоторых вопросах был просто незаменим.

– Это другое дело, – обрадовался Чингиз. – Бери его хоть сейчас.

– Я так и поступлю. Но он мне нужен с машиной, лучше с твоим «Лексусом».

– Хочешь произвести впечатление на владельца «Стройкома»? – рассмеялся банкир.

– Ага, – заулыбалась Наргиз, – точнее на его заместителя.

– Кто это такой? – в голосе Максима невольно прорезались ревнивые нотки.

– Некий Виктор Дежнев. Вряд ли вы его знаете.

– Его нет, – неожиданно сказал Чингиз, – А вот с владельцем компании мне приходилось пару раз встречаться.

– Что ты скажешь о нем? – живо спросила Наргиз.

– Умный, толковый мужик. Не из тех, кто подвизался на рынке жилья и из ничего делает деньги. У его компании прочная, надежная репутация. Видимо, и связи у него неплохие, раз ему поручают такие выгодные заказы, как строительство аквапарков, художественных галерей и т. д. У него жена, дочь. Кажется, она искусствовед, работает или работала в Третьяковской галерее. Мы и встретились на выставке какого-то московского художника. – Он замолчал, что-то вспоминая, потом сказал: – Я что-то слышал о том, что он выдвинулся кандидатом в депутаты Госдумы. Там какой-то депутат не то сам помер, не то его убили, и место освободилось. Правда, не знаю, состоялись выборы или нет… Ну что, теперь ты скажешь, почему эти господа так тебя интересуют?

– Я обещала рассказать обо всем потом. А теперь я спешу. Зовите своего Вадима. И ради Бога, не делайте таких лиц, словно меня уже убили и вы находитесь на поминках. Я еще жива и умирать не собираюсь. По крайней мере, в ближайшие пятьдесят лет.

Вадим ждал ее возле «Лексуса», припаркованного напротив здания банка, и, заметив ее приближение, приветствовал легким кивком головы. Взяв из ее рук большой пакет, он устроил его на заднее сиденье, а Наргиз, не дожидаясь, когда он откроет дверцу, уселась впереди и, только когда Вадим занял место водителя, поздоровалась с ним:

– Здравствуй, Вадим.

Он что-то буркнул в ответ невразумительное, и Наргиз незлобно усмехнулась:

– Ты, как всегда, красноречив.

Вадим никак не отреагировал на ее реплику и терпеливо ждал, когда она скажет, куда ехать.

– Мне нужно в парикмахерскую. Имеется какая-нибудь поблизости? У меня мало времени.

Он кивнул, вырулил на проспект Мира и минут через десять остановился у трехэтажного здания, весь первый этаж которого занимал салон красоты «Камея». Выйдя из машины, Наргиз забрала с собой пакет.

– У нас прием только по записи, – заявила молодая, очень ухоженная женщина, окинув равнодушным взглядом посетительницу. По одежде, дешевому ридикюлю она сразу определила, что та не относится к той категории посетительниц, с которыми здесь привыкли иметь дело.

В это было несложно поверить. Салон поражал роскошью и изысканной утонченностью интерьера. Пол и стены были выложены отполированным до зеркального блеска золотистым итальянским мрамором, кругом сверкающая медь, зеркала в золоченых рамах, хрусталь, мебель из красного дерева. Просто с улицы люди сюда не зайдут. Наверняка с нее здесь сдерут три шкуры. Неужели Вадим не мог найти что-нибудь попроще и подешевле? Впрочем, нет. Она и должна выглядеть так, словно только что вышла от парикмахерши, визажиста, маникюрши и массажистки.

– Надеюсь, для меня вы сделаете исключение. Через час мне предстоит важная встреча. – Она одарила администраторшу своей самой лучшей улыбкой, но на ту она, кажется, не произвела должного впечатления.

– Извините, но ничем не могу помочь.