Цитаты из книг автора «Надыршах Хачилаев»

Он обращался ко мне, словно я был здесь не один, словно нас было много. – Вы все будете меня винить в том, что я за вас исполнил ваш мужской долг. Долг обычаев, которые не я придумал, а наши предки. Я говорил твоему отцу: или надо во всеуслышание отказаться от обычаев, или их надо исполнять. Иначе не бывает. Вы все будете ненавидеть меня, а я буду ненавидеть твоего отца. И тут у меня словно кровь застыла в жилах

– Если были у покойника долги, прошу о них сказать, а ближайшие друзья и родственники должны их оплатить. Отец сказал, что нельзя оставлять за покойником долги: это тяжкий грех для него!

– Я своего сына на родниковой воде и на свежем мясе растил не для того, чтобы безродные оскорбляли его,– с угрозою в голосе заговорил Кунма.

Потом, выдержав паузу, он покряхтел в кулак и сказал, что честно прожил жизнь и ответ за свои дела будет держать только перед одним Всевышним, а не перед каким-то проходимцем, отказавшим в помощи больному человеку.

Ах ты, дурачок, узнаю тебя, сопляка, – говорил он тогда, похлопывая меня по шее и теребя мою шевелюру. Он с гордостью напоминал мне о знатности нашего воинского рода, о нашем наследственном свойстве – не думать о последствиях в момент опасности. Дядя Муртуз с особенной нежностью упоминал о бешеной крови, которая течет в наших жилах и которая досталась нам от наших воинственных предков. Дядя уверял меня, что мы должны гордиться этим благороднейшим даром, отличающим нас от других, обыкновенных людей, У него появился налет загара на лице, щеки стали сухими, красными, и четче обозначились контуры

Все-таки они добрее и чище нас, – сказал, глядя на Ассаба, дядя Муртуз. – Они, как пророки. – Пророки, братан, прошли все страдания жизни. Они брали их на себя. Они могли понять причину беды и подсказать выход. Вот кто такие пророки, братан. Ты не сравнивай этих тупорылых лентяев с ними, – сквозь зубы проговорил Искандар. Дядя Муртуз обиделся и отругал Искандара. Он сказал, что эти тупорылые лентяи приняли их и заботятся, как могут. Искандар отвечал,что остается при своем мнении. Скотоводческие народы всегда агрессивнее земледельческих: частое употребление мяса вызывает воинственность. По нашим чабанам, однако, этого не скажешь. В последнее время мяса в хинкале становится все меньше. Чабаны начали жадничать. Искандар говорит, что они лентяи, трусы и жмоты.

После этих слов помрачневшие гости и вовсе жевать перестали. Вдруг этот раненый поганец Искандар поднялся опираясь рукой на плечо Габиба, и презрительным тоном, впрочем, выдающим больного, выпалил пожилому чабану: – Эй, а вам не кажется, что вы едите мясо своего друга? Наступила тишина. Все обомлели, молча переглядываясь. У отца от недоумения губы стали бескровными, бледными. Он сурово уставился на Муртуза и Габиба. Те поспешили увести своего друга обратно на куш. – Вот она, моя родина, страна хвастунов и людоедов!– орал, уходя, Искандар.

Он лежал, растянувшись на черной чабанской бурке, не реагируя на укол, глядя в небо стеклянными безразличными глазами. – И снова я на родине… Полно кругом света и свободы!.. Но что мне со всем этим делать? – говорил прерывистым громким шепотом Искандар. Он перевернулся на живот, зарылся лицом в бурку.

Естественно, она по-своему, по-женски и даже по– детски, преподносила мне то, чему учил ее Эрик Семенович. Эрик говорил, что самая загадочная штука в жизни – это смерть. Он говорил, что молодые больше думают о смерти, чем старики. Все в мире – философия, литература, наука крутится вокруг разгадки тайны смерти. И писать нужно лишь о том, о чем невозможно не написать. Только тот миг непостижим, когда человек заканчивает свое земное бытие.