Волшебными нитями душу латая,
Заплаточки яркие я пришивала.
Оранжевый цвет – тепло апельсина.
Душа чуть согрелась, забыв твоё имя.
 
 
Сиреневой лентой ауру чистила —
Она засияла огнями лучистыми.
Душа вновь воспряла и к жизни вернулась,
Зеленою латкой сама обернулась.
 
 
И боль отступила…
 
 
С последней заплаткой (красного цвета),
Вернула душа свои юные лета.
И, птицею Феникс в небо взмывая,
Люди! Люблю вас! Я снова живая!
 

 
А на улице дождь, ненастье,
Сон тревожный: и в этом сне
На пороге моём кто-то плачет,
Кто-то тихий, неведомый мне.
 
 
Тихо шаркал и чертыхался,
А я боялась открыть свою дверь.
– Кто там бродит? – я тихо сказала
В очень узкую две́рную щель.
 
 
Снова всхлипнуло что-то – и шорох…
Осмелев, я открыла дверь:
– Эй, ты кто там,
Вернись ко мне!
 
 
Шмыгнув носом, утерев свои слёзки,
Шёл ко мне, озираясь, малыш:
– Знаешь, я твоё долгожданное счастье,
А ты двери закрыла и спишь!..
 
 
Я проснулась – на улице солнце.
Нет дождя, светом полон мой дом.
Этой ночью пришло моё счастье
И надолго осталось в нём.
 

 
Кандалы разорвала,
Вырвавшись из кольца.
Я всегда ухитрялась
Убежать от ловца.
 
 
Полной грудью вдохнув свободу,
Руки расправив, как крылья,
Я взмываю в Космос
И пишу своё звучное имя.
 
 
И, наверное, вновь ухитрившись
Пройти этой жизни квест,
Дождевою водой умывшись,
Я лечу по тропинке в лес.
 
 
Только там моё место силы:
У поклонного пня посижу,
Лишь ему доверю все беды
И обиды свои отпущу.
 
 
И, наполнившись волшебною силой,
Получив от него оберег,
Как Синельга, пройдусь по лесу
И продолжу свой жизненный бег.
 

 
Девятнадцатый век
Достал!
Я восхи́щен им поневоле.
И моей кто завидовал доле
Не знал,
Что я за человек.
 
 
Девятнадцатый век,
Я устал
Тобой мыслить, писать, голосить,
Восхвалять, проклинать и просить.
И провал
Я тобою предре́к.
 
 
Девятнадцатый век,
Я восстал
На прикрасы твои и бахвальства.
И твои над собою начальства,
Самохвал,
Своим словом пресе́к.
 

 
Я блуждаю по лесам,
Тропкам, ручейкам, полям.
И ищу водохнове́нья,
Неги нежной, наслажденья.
И нашёл их без труда!
Флейты ласковой игра
Созвала на пир, гулянье,
Пылко-ва́кхово собранье
Всех красавиц удалых
В играх резвых и шальных.
Вот дриады и наяды
Облеклись в чудны наряды
Из винограда и оливы,
Из душистой сизой ивы.
В танце кружат предо мной.
Диво! Флейта моя, пой!
Так и пляшут вкруг меня,
Но скажите, кто же я?
Я любимец местных нимф:
Ореад, дриад и лимф;
Шумный спутник Диониса;
Сильней быка, ловчее лиса;
Я хитрей всех зрящих мир;
Я знаток девичьих лир;
Всякий день мой – это пир.
Знайте люди, я – сатир!
 

 
Я ненавижу вас, незримые миры!
По вам тоскую, проклинаю трижды.
Я пребывал в вас, утешался до поры,
Пока сердечного расстро́йствия не выждал.
 
 
Теперь же – всё, пора оставить вас,
Безоблачные призрачные дали.
Я весь в реалиях и горестями глаз
Гляжу на серость бытную – юдоль печали.
 
 
И пусть мне томно и тоскливо без цветов…
Уж лучше так, чем в радужном объятье
Эфирных чудищ! Их молниевых слов
Я с содроганьем ждал, терзаемый заклятьем.
 
 
И что ни день, то злостный ураган
Из чувств моих… Вы вили себе ложе,
Гнездовье мерзкое, где самый чёрт – султан —
Пленил меня, что ни шепнуть и «Боже!»
 
 
А ныне – всё! Я оставляю вас,
Безоблачные призрачные дали.
Мои реалии – прискорбье моих глаз.
И серость бытная – моя юдоль печали.
 

 
Не равняй меня с собой,
Ведь я обычный, не герой.
 
 
Я не крепок, не силён
И в науках не умён.
 
 
Мне ни в слове и ни в деле
Чувства сладкого не пели.
 
 
Рассказали про меня,
Что бежал, главу сломя,
 
 
И на скалы и на стены.
Вся душа моя из пены,
 
 
Вся шипит и лезет вон,
Не желая слышать тон
 
 
Нравоучений, издевательств.
Весь был полон обязательств.
 
 
Осрамился и подвёл,
А ведь был тогда «орёл».
 
 
Горд – и пусть, что одинок.
Верно мыслить я не мог.
 
 
Не искупить грехов во век.
Я обычный человек.
 

 
День нача́лся в три ноль-ноль.
Чуден мой самоконтроль!
Умыванье и растяжка
По утру – совсем не тяжко!
А затем стакан водицы
Залпом, чтобы зарядиться.
И до завтрака – в труде!
Не хочу я жить во сне
Мировом, как будто в клети.
Спят себе по всей планете
Дети Солнца и Луны.
Счастья, радости полны
(Как им кажется) – и пусть!
Лучше я собой займусь!
Личный подвиг – высота!
Я с себя нача́л! О да!
Завтрак мой: сырой коктейль —
Лук, банан и сельдерей.
Удалил из рациона
Белый рис и макароны,
Несомненно, сахар, соль,
Сигареты, алкоголь…
Тьфу ты! Я теперь силён!
Настоящий «чемпиён»!
Все свершенья, достиженья
Достаются мне в мгновенье.
Посмотрите, вот он я!
Начал я с себя не зря!
Ну а вы когда начнёте?
Жизнь летит на самолёте
Мимо вас!
 

 
На пути Киокушин
Я не мало вершин
Покорил, показав миру норов.
 
 
Тем не менее – мал,
Слаб, разбит… Я устал,
Истоптав череду косогоров.
 
 
Моё тело – доспех
Без зазоров, прорех.
Им держал я дожди метеоров!
 
 
И мои кулаки
Раздают тумаки.
Не бывало других разговоров!
 
 
А теперь же – я мал,
Слаб, разбит… Я устал,
Истоптав череду косогоров.
 
 
Мне бы тёпленький плед,
Память славных побед
Начертать в виде дивных узоров.
 

 
Житьё-бытьё с тобой бывает му́кой,
Порой отрадою бываю упоён.
Таков мой путь! И сколько ты не тюкай,
Я всё равно, как в первый раз, влюблён.
 
 
Я сам не сахар, это понимаю,
Мои кристаллы двигаются в рост
(Мой путь таков: я вечно возрастаю).
Наших миров связующий Биврёст
 
 
(Радужный мост) длиннее иль короче —
То мы едины, то на полюсах.
Я повторюсь: таков мой путь. И, впрочем,
Мы не скучаем, живя во весь размах!
 

 
Приятно слышать звон колоколов
Прозрачным, тихим августовским утром.
Окутан их звучанием мой кров,
И есть в нём всë: печаль, любовь и мудрость.
 
 
Он согревает душу, словно плед,
И поселяет в неё чувство благодати.
И в сердце больше тяжести той нет,
Какая виснет ночь всю над кроватью.
 
 
И чёрный кот, мурлыча на крыльце,
С улыбкой провожает на работу.
И город в радужном находится кольце.
И день отпустит всякую заботу.
 
 
И льётся песня ручейком лазурным.
И солнце греет нежно, не палит.
И небо серое становится пурпурным,
Когда закат златой на нём горит.
 

 
Я сегодня спала очень сладко,
Видя замок на радуге в небе,
Жуя во сне ароматную вату
И гуляя вдоль побережья.
 
 
Я сегодня спала очень сладко,
Видя солнце зимой ледяной,
Наблюдая за алым закатом
И за буйной, смелой грозой.
 
 
Я сегодня спала очень сладко,
Позабыв о работе и лени.
От того, что легла не в кровати,
А уснула у тебя на коленях.
 

 
Прижми меня к своей груди уставшей
И никогда из рук не выпускай.
Кто есть я? Я среди огней пропавший
Тот странник, ищущий дорогу в светлый рай.
 
 
Приди ко мне сегодня и легко
Перекрой мне воздух поцелуем.
От Господа не надо ничего:
Сегодня мы с тобой вдвоём ночуем.
 
 
И откроются двери на крыше.
Поглядим, как гуляет луна.
Сердца стук твоего стало слышно,
Когда взгляд мою душу в плен взял.
 
 
На плечах окажется кофта
Со следами от сладких духов.
Сколько времени? Полночь? А к чёрту!
Для счастливых часов нет, лишь любовь!
 
 
Давай улетим с тобой в Барселону.
Давай убежим по звëздам в Париж.
Мне так нравится ночью лежать и тихонько
Наблюдать за тем, как ты спишь.
 

 
Лука остреньким концом земли касаясь,
Оттяну я тоненькую нить.
Ну, стрела, моя ты дорогая,
Сможешь ли мишень ты поразить?
 
 
Где-то эхом глухо раздаётся
Между рёбер с левой стороны
Сердца стук. И льётся, льётся, льётся
Опять вина на виноватых без вины.
 
 
Натянули мою нервную систему.
Вкладываю в тетиву опять стрелу.
К черту анекдоты, шутки, мемы,
К черту сплетни, добрую молву.
 
 
Выдох. Вдох. Стреляю. Снова выдох.
Миг, момент… Лети, стрела моя!
Где-то вместе с кровью льются крики!
Господи, прости, прости меня!