Глава 1

Карина

Бесит-бесит-бесит! Захотелось выйти на улицу и заорать. Да так, чтоб вороны на окрестных деревьях дружно решили навсегда переселиться в соседний район, а автомобили, сбившиеся в стайку на парковке, испуганно заголосили сигнализациями.

Но я сделала глубокий выдох и прикрыла дверь. Хотя руки так и чесались вдарить ей о косяк, а еще лучше – в бубен. Редактору. Не иначе как в моем роду были шаманы. Причем отчаянные.

Начальник же, оставшийся в кабинете, наверняка подозревал о членовредительских мыслях в свой адрес, но искусно делал вид, что он тут ни при чем. Еще бы! У главгад… в смысле, главреда вообще был немалый опыт, как держать морду кирпичом, а подчиненных – в напряжении.

А как может быть иначе, если у шефа девиз по жизни: «Ого! Крутая статья. А теперь все удаляй и пиши заново»? И его Борислав Артурович озвучивал спецкорам регулярно. Впрочем, новостникам – в два раза регулярнее. На стажеров же Мечников лишь молчал. Но выразительно. И смотрел грозно. Внештатным и этого хватало для острастки.

Но сегодня начальник переплюнул сам себя! Он предложил мне… отпуск! Ну не сволочь ли?

Нет, будь отдых где-нибудь на курорте и на недельку, я была бы только рада!

Да хоть спецкомандировке в тот же совсем нетуристический Каир, с его дикой жарой, толкотней, нищетой, людьми, живущими на кладбищах с разрешения родственников покойных, автострадами, прорубленными сквозь жилые дома, с тощими верблюдами на улицах и колючей проволокой на заборах, за которыми только и есть в городе зелень… Даже туда я бы помчалась, схватив загранпаспорт в зубы. Потому что это работа. Да, иногда выматывающая, иногда трудная и требующая полной самоотдачи, но любимая, зараза.

Потому сегодняшнее предложение Борислава Артуровича «сходить в отпуск на полгодика в пресс-службу МЧС» я восприняла в штыки. Хотя, по большому счету, сама виновата. Сидела бы, молчала – и осталась бы на своем месте.

Но нас учили, что молчание убивает. В первую очередь правду. А во вторую – саму суть журналистики. И когда ты перестаешь говорить, то и быть корреспондентом тоже перестаешь, а становишься просто печатной машинкой для текстов.

Пару месяцев назад удалось накопать доказательства рейдерского захвата завода минеральных вод. Тогда внезапно досрочно прекратилось действие лицензии на добычу и разработку источника. Как оказалось, это было инициировано ребятами, которые хотели денег, а работать – не очень. Раньше их именовали бандитами, сейчас – бизнесменами, желавшими получить сверхприбыли, не вкладывая не только сверх-, но и каких-либо инвестиций.

Когда я принесла Бориславу Артуровичу статью с журналистским расследованием, он крепко призадумался. Публиковать ли? Все же в материале фигурировали серьезные фамилии. Думал об этом шеф пару дней. А потом махнул рукой – и дал ход публикации. Причем даже не задний.

Делом тут же заинтересовалось ФСБ… Хотя мнится мне, что у ребят в погонах документы оказались раньше, чем под печатным прессом и на сайте редакции.

В день выхода статьи шеф произнес лишь одно:

– Ну, Рина, теперь держись!

От падения или при взлете – начальство не уточнило, и я на всякий случай пессимистично обрадовалась.

Шеф оказался провидцем: понеслась желтая вода по трубам, а вместе с ней и череда арестов, и разбирательств, и… угроз. Куда же без них.

Вот и решил Борислав Артурович от греха подальше меня пока из редакции спровадить. Чтоб, значит, пока суд да дело, я где-нибудь… отдохнула и не мелькала. Например, в подчинении у его старого друга, в пресс-службе.

Так, для общего здоровья атмосферы в целом и моего в частности. А я как представила, что придется писать релизы, речи, комментарии событий, так и взвывала от этой канцелярщины едва не вурдалаком.

Благо ссылка планировалась всего пару месяцев. Вот только нет ничего более постоянного, чем что-то временное.

Так что, хоть я и знала я английский и недавно засела за китайский, но сейчас остро нуждалась исключительно в родном, русском. Потому как только на нем могла выразить все, что сейчас думала.

С чувством плюхнулась на стул и ожесточенно взялась за мышку, словно желала ту придушить.

– Что главный сказал? Песочил? – оторвавшись от монитора, спросила Вика.

Она пришла в нашу редакцию год назад и начала со стажера. Сперва проводила опросы на улицах и расшифровывала аудио с интервью. А сейчас вот перешла в новостники и отчаянно строчила статьи для веб-версии редакции, стараясь охватить максимум популярных тем, чтобы увеличить трафик сайта. Иногда за день Вика умудрялась выдавать до двадцати статей. Лично я считала ее богиней кликбейта. Вот такие заголовки, как «Министерство сельского хозяйства опровергло существование чупакабры» (не зря ребята работают!), «Служебные собаки из таможни стали участниками лирической песни» (наверняка выгрызли себе первое место у соперников зубами!), «Компания пьяных лосей заблокировала депутату въезд на дачу», «Проснувшийся парень обнаружил свою голову в пасти медведя», порой взрывали мне мозг, а порталу – статистику заходов. И нет, это были не описки Вики, а умышленный прием, которым она умело пользовалась.

Сейчас же соседка по столу с наслаждением откинулась на спинку стула и потянулась. Вот ведь нашла повод сделать перерыв в бешеной новостной гонке и посплетничать. То, что я была зла и готова забить чайным пакетиком до смерти даже серийного маньяка, попадись он мне сейчас на пути, Вику не смущало. Я посмотрела на ее лицо, лучившееся энтузиазмом, как аппарат рентгена альфа-частицами, и поняла, что есть только один способ сделать так, чтобы эта рыжая девица от меня отстала. Хотя вообще-то два, но где тогда в редакции прятать труп? Не под горшок с фикусом же?

– Увы, но не песочил… – вздохнула я. – Предложил перевод на время.

– Да ну? Куда? – тут же полюбопытствовала Вика.

– По дружбе – в пресс-службу, – отозвалась мрачно.

– М-да… Удружил Артурович, – протянула рыженькая, как белочка, журналистка и тряхнула длинными локонами идеальной укладки.

Сама я щеголяла чаще всего со стянутыми в хвост волосами темно-шатенистого оттенка. Признаюсь, не раз мне хотелось обрезать их коротко. Потому как длина требовала ухода. А в командировках порой даже помыться было проблемой, так что…

Но я пока держалась. Все же почти до пояса коса… Ну, когда руки доходили ее заплести. А уж когда нужно было сотворить прическу из моей копны, то приходилось высиживать в кресле стилиста по часу.

Впрочем, невелика печаль. А вот то, что все же придется подчиниться воле начальства, еще как огорчало. Я бы даже сказала, горчило так, что горло драло. Нет, мозгами-то я понимала, что Артурович прав. Он матерый лис и знает, как лучше, но… профессиональная гордость бунтовала.

Вика, видя мое состояние, решительно оттолкнула от себя стол и прокатилась на роликах кресла с полметра.

– Карин, у тебя такой вид, словно ты сейчас устроишь всем армагеддец, – заметила рыжая, которая неплохо меня знала.

За то время, что мы работали вместе, как-то так получилось, что мы стали если не подругами, то хорошими приятельницами.

– «Словно» здесь лишнее, – откликнулась я, прикидывая, что для окружающих сейчас безопаснее: чтобы я была в редакции или все же поработала оставшуюся половину пятницы из дома.

– Тогда тебе точно надо развеяться! – с оптимизмом заключила Вика.

Я промолчала. Не в знак согласия. Нет. Это было выражение моего абсолютного недоумения: как она дошла до таких мыслей? Иначе говоря – я знатно охурмела. И охурмевала над Викой с чувством полного права вплоть до вечера. А после – уже офигевала над собой. Потому что каким-то немыслимым образом я оказалась в ночном клубе в компании рыжей бестии!

Здесь царила атмосфера безудержного веселья. Ритм, бивший по ушам, оглушал и заставлял забыть о том, что осталось в реальности, за этими стенами. Темноту разбавляли мерцавшие огни и вспышки света, которые выжигали из головы все мысли. Лишь движения. Лишь пульс. Лишь прерывистое дыхание. Здесь только они выражали во времени и танце радость, счастье, отчаяние, грусть, зависть.

Я двигалась в такт музыке вместе с Викой, порой ловя на себе чужие взгляды. Да, на нас оглядывались, кто-то даже пытался заигрывать, знакомиться: все же атмосфера располагала. А иные пришли сюда и вовсе с определенной целью, когда сначала вертикально как бы невзначай притрагиваются, а потом конкретно и горизонтально притрахивают… В смысле с удовольствием проводят время этой ночью без обязательств в виде совместного утра и знакомства, для которого постель, как известно, не всегда повод.

Но мне это все было не нужно. Я пришла сюда ради движения. Чтобы сбросить всю накопившуюся злость, выдохнуть, перезагрузиться. И, кажется, мне это удалось. Юбка легкого, воздушного платья цвета морской волны порхала в воздухе во время поворотов, даря ощущение свободы. Вика рядом со мной зажигала вовсю. В своем облегающем серебристом и ультракоротком платье она выглядела ходячей провокацией для всех мужчин в возрасте от семи до семидесяти. Рыжая сверкала не хуже шара над головой, когда двигалась под отчаянно бешеный бит.

Но тут музыка сменилась медленной, намекавшей на то, что пора бы определившимся парочкам перестать дергаться, как в припадке, и поизображать добропорядочные (и не очень) столбики.

– Я не прочь промочить горло, – выдохнула Вика и помахала ладонью у лица в попытке хотя бы так освежиться.

– Только за! – поддержала я. Ткань платья хоть и была воздушной, но сейчас прилипла к мокрой спине. Хорошо хоть, подол, щедро сдобренный антистатиком, не льнул к ногам и потому не пропитался потом.

Перекинув сумочку через плечо, я за рыжей направилась к барной стойке. Народу там было прилично. Так что пришлось ждать в очереди за коктейлем.

За то время, что я наблюдала за барменом, который оказался настоящим виртуозом, успела несколько раз передумать, что именно хочу заказать. А когда взгляд случайно упал на название «Огненный холод», поняла: мне нужно это попробовать! Все же интересно, как вживую выглядит данный оксюморон. Так что после того, как Вика получила свой мохито, попросила сделать мне «холод».

Я ждала, пока готовили коктейль, положив локти на барную стойку. И так получилось, что левым я невольно задела соседа – высокого широкоплечего блондина, который о чем-то увлеченно беседовал со своим другом, повернувшись ко мне затылком.

Меж тем бармен ловко слоями оформил лимончелло, ликер и джин, украсил все это соломинкой и жестом фокусника поджег. Пламя полыхнуло. Его желтые языки взмыли вверх, оттенив насыщенную голубизну плескавшейся на дне жидкости. Ну точно айсберг вдруг загорелся.

Я чуть отшатнулась в сторону, толкнув типа слева. И тут же мужской локоть дернулся, оттого что сосед подпихнул меня под руку, которая была рядом с коктейлем. Пальцы дрогнули, ударили о стекло, стакан опрокинулся, и огненная жидкость разлилась по стойке. Я не успела отпрянуть, как тут же вспыхнули мои волосы.

Все случилось в какую-то долю секунды. Раз – и я уже горю! Лишь в мозгу промелькнула мысль, что не стоило пользоваться лаком. И антистатиком для одежды тоже!

– Вот черт! – выругался кто-то, отшатываясь от меня.

И тут же рядом истошно завизжали:

– А-а-а-а!

Мое тело еще не ощутило боли от ожога, когда мозг наконец проснулся. Я поняла: нужно падать на пол, прокатиться… Так можно было сбить пламя, но… я не успела.

Рядом промелькнула тень. Чье-то тело молниеносно перегнулось через стойку, а в следующий миг на меня обрушился поток. Противный, сбивающий с волос пламя, а меня саму – с ног. Едва удалось устоять. Когда же все закончилось и я, убрав пену с лица, смогла наконец не только увидеть, но и осознать, что случилось…

Вокруг меня образовалось пустое пространство. И в центре него – я. Точно вишенка на торте, окруженная взбитыми сливками.

Пена из огнетушителя покрывала меня с головы до ног. А напротив стоял тот самый блондин, что еще пару секунд назад был слева у барной стойки. А ведь именно с этой стороны меня и толкнули под руку!

– Ты?! – буквально прорычала я. От обретенного в танце дзена не осталось и следа. Я почувствовала, как даже волоски на руках встали дыбом. Да что там. Я вся вздыбилась, целиком. Как кошка.

– Спас тебя, – закончил за меня незнакомец и обжег взглядом лазоревых глаз. Они были такого пронзительно-голубого оттенка, словно майское небо вдруг плеснули на радужку.

– А до этого толкнул так, что я едва не сгорела! – в запале выдохнула я и провела по платью руками, стараясь стряхнуть белую пузырчатую гадость.

– Я тебя не… – начал было тип и осекся, увидев, что вместе с пеной с моего плеча стряхнулась и прядь волос. Обгоревшая репица хвоста осталась в ладони. Я тоже замерла. Слов у меня не было. Не то что цензурных. Никаких!

Повисла пауза, тишину которой разбивали лишь звуки щелчков: нас активно снимали на телефоны.

– Ауф! – раздался откуда-то из-за спины насмешливый голос. – Я веду стрим прямо из ночного клуба! Это такой кринж! Зацените! Здесь одна штучка оказалась такой горячей, что вспыхнула! Хорошо, что у ее краша имелся мощный шланг, который смог справиться с ее пожаром!

Вот только блогеров мне сейчас не хватало! Еще и с такими двусмысленно похабными шуточками!

Я повернулась на каблуках и увидела хиповатого вида парнишу с зелеными волосами, который выглядел так, словно решил посоперничать с игольницей. Булавки, напоминавшие английские, с замочком, были у него в носу, бровях, верхней губе, мочках и хрящиках ушей. Даже щека и та щеголяла этим сомнительным украшением. Подозреваю, что этот бло-хер (да, именно так, через икс) проколол себе еще и мозги. Хотя надо было бы курс магния. Чтобы хотя бы зачатки разума появились!

Пара шагов в сторону любителя хайпа заставила этого булавконосца попятиться. Видимо, зубоскалить за кадром не столь приятно, если объект съемок оказывается так близко, что может завалить не только горизонт твоей камеры, но и тебя самого.

Впрочем, как бы мне ни хотелось заехать по физиономии блогера, я понимала: нельзя! Нельзя, и точка. Только скандалов мне сейчас не хватало! Но злость требовала выхода и…

Шпилька впилась в ботинок парня, отчего он скривился, зашипел, на некоторое время сосредоточив все свое внимание на собственной ноге, и выпустил телефон. Тот ударился о пол, брызнув крошкой экрана.

– Упс! Сожалею, – только и выдохнула я тоном, в котором было что угодно, кроме сожаления.

– Какого хрена?! – взвыл этот недостример.