Да уж, это, конечно, сложно вытерпеть, но ради бала я согласна!

Упс, мы садимся.

16 августа, ночь, наша с Лилли комната в доме тети Моники.

Мы даже не ожидали, что все так ужасно. В Аннаполисе льют проливные дожди. Это выводит из себя. Сегодня, когда нас встретил дядя Боб, муж тети Моники, за окном лил дождь. Когда мы приехали в дом тети Моники, лил дождь. Когда мы спустились к ужину, лил дождь. Зато, когда мы пошли спать, дождь уже не лил. Он просто слегка накрапывал. Но теперь он опять разгулялся и, кажется, полил с двойной силой.

Ну, о погоде уже достаточно. Стоит сказать о настроении наших кузенов. Велмы сегодня не было дома, она в гостях у подружки и ее привезут только в понедельник, то есть через два дня. Значит, до нашего отъезда останется всего один день. Ура! Не придется с ней общаться. Но Родни дома. Лилли, правда, это совсем не пугает. Сестрица считает, что это Велма является движущей силой всех гадостей, которые устраивались нам в этом доме. Очень хочется в это верить! Родни встретил нас восхищенным взглядом. Я не уверена, что нас, но его глаза светились восхищением не только, когда он смотрел на Лилли, но и когда смотрел на меня. Не могу не признать, что я очень изменилась с прошлого визита (около двух лет назад). Тогда мне было всего двенадцать лет десять месяцев. Я была низенькой (147 см), толстенькой, но плоскогрудой. У меня был жирок везде, кроме того места, где должна быть грудь. Сейчас я выросла на двадцать четыре сантиметра (171 см), немного сбросила вес, и у меня появилась грудь! Но я продолжала носить мешковатую одежду для женщин лет шестидесяти, моя прическа оставляла желать лучшего. А на лице то и дело появлялись прыщики и черные точки. Но все же Родни смотрел на меня и восхищался. Но когда я сообщила об этом Лилли, она манерно дернула плечиком и сказала:

–Ну, конечно, на тебя и с восхищением. Ты что, забыла, в чем ты была? На тебе были эти ужасные джинсы с дешевой вышивкой, которые больше тебя на несколько размеров, и этот уродливый рыжий свитер, который был бы велик даже нашей бабушке Элоизе! – потом она на время задумалась и продолжила. – Были бы на тебе симпатичные черные джинсики ТВОЕГО размера, футболочка с принтом или хотя бы что-то так же ТВОЕГО размера, то я бы даже сомневаться не стала, что на тебя смотрит Родни с восхищением. Я бы была уверена, что не только он смотрит так на тебя. Ладно, займемся твоим гардеробом позже, в Нью-Йорке.

И она просто продолжила разбирать свои вещички, даже не подозревая, что она только что растоптала мои надежды и начинающую зарождаться уверенность в себе. В этом вся Лилли! Она всегда может мне сказать, что думает о моей одежде. Как мне хочется домой. Осталось 4 дня.

17 августа, около девяти утра, на заднем дворе дома тети Моники.

Лилли и здесь может оставаться собой. Она еще не встала и дрыхнет в нашей комнате. Я же не могу в гостях спать долго. Сегодня я проснулась в семь утра, когда сестрица вставала сходить в туалет и устроила чудовищный шум в нашей комнате, потому что шла с закрытыми глазами, явно не собираясь просыпаться. А я, разбуженная собственной сестрой, вышла из нашей комнаты и спустилась вниз. Оказалось, что на диване в гостиной валялся Родни и ужасно громко храпел. Я испугалась его разбудить и выскочила на улицу. Вот теперь я сижу тут на скамейке в парке около дома тети Моники. Я даже не знаю, как он называется. Это все очень странно. Я никогда не думала, что можно будет проводить столько времени в парках. Это выше моего понимания. Дело в том, что мама приучила меня каждое утро начинать с прогулки. Одно время она вытаскивала туда сонную Лилли, но потом сестра со всей своей добротой намекнула маме, что мне стоит сбросить вес. Это ужасно! Точнее было ужасно. Но потом я так привыкла, что перестала представлять свою жизнь без таких утренних прогулок. Даже когда мама сама перестала гулять по утрам и просто записалась в спортзал, расположенный недалеко от ее работы. Сказать честно, эти прогулки действительно помогли мне немного сбросить вес. Но теперь я воспринимаю эти прогулки, как приключения. В нашем парке, который находится недалеко от нашего дома, есть конюшни, построенные и спонсируемые одним конным клубом. Там все желающие обучаются верховой езде. Есть открытый и несколько закрытых загонов. Летом большинство тренируются в открытом загоне. Я прихожу туда и смотрю на лошадей, пытаюсь понять, как это скакать на коне.

Мне тоже очень хочется научиться кататься на лошади. Но я страшно боюсь. Мама даже пыталась меня записать на уроки верховой езды, но я даже не смогла подойти к лошади. Дело в том, что как-то раз, когда мне было всего десять лет, мы с родителями и Лилли отдыхали на ранчо в Монтане у сестры моей бабушки. Там тоже были лошади, и я, маленькая и любопытная, зашла одна в загон необъезженной лошади. Сын моей двоюродной бабушки, Чарли, зарабатывает на жизнь тем, что объезжает лошадей, а потом продает их. И вот я вошла к Дикарке (так звали ту кобылу), протянула руку чтобы погладить ее, но лошадь цапнула меня за локоть так сильно, что у меня на руке держался синяк пару месяцев. А меня таскали по всевозможным больницам, не заболела ли я чем-то. С тех пор я боюсь лошадей. Точнее я боюсь к ним подходить, а вдалеке они мне очень даже нравятся. Так что я каждый день прихожу туда и наблюдаю. Чем мне заниматься здесь, в Аннаполисе, я просто не представляю. Тем более, когда все еще спят. Ой, кажется, кто-то проснулся в доме. Пойду туда, может, нужна моя помощь.

18 августа, ночь, наша комната в доме тети Моники.

Как ужасен этот мир. Велма вернулась сегодня вечером. Ее подруга, видите ли, заболела. Когда эта крашеная блондинка вошла в свой дом и с брезгливым видом подошла ко мне, говоря:

–Ой, это кого же к нам занесло? – потом она заметила Лилли и слегка скривилась. Она всегда ей завидовала. Поэтому даже выкрасилась в блондинку. Но у нее ничего не получилось, потому что у Лилли свои роскошные волосы очень красивого цвета, и она эффектнее смотрится. – И ты тут, красотка?

Она неприятно хмыкнула и посмотрела на нас с презрением. Потом она ушла к себе в комнату. Я обернулась на сестру и увидела, что она стоит, скрестив руки на груди, и презрительно смотрела в ту сторону, куда ушла Велма. Я подошла к ней и шепотом спросила:

–Лилли, что с тобой?

Лилли посмотрела на меня так, будто только что очнулась, и сказала:

–Сестренка, ты бы только знала, КАК я ее ненавижу!

Я улыбнулась, и мы пошли к себе в комнату, где собственно сейчас мы обе и находимся. Лилли уже пишет последнюю смску и собирается ложиться спать. И орет на меня, чтобы я заканчивала строчить и выключала свет. Придется послушаться, потому что она сегодня уже натерпелась от Велмы. Сегодня ей можно уступить. Ну, я спать.

18 августа, день, наша комната в доме тети Моники.

Ура! Осталось всего два дня! Двадцатого утром мы уже вылетаем. Ах, как мы счастливы. Но Велма не дает нам житья. С ее приездом Родни тоже активизировался и стал помощником этой ведьмы. Сегодня они заперли меня в ванной. Хорошо, что Лилли надо было срочно поправить макияж, и ванная ей понадобилась. Поэтому она и выпустила меня. Мы хотели отомстить, но Велма и Родни сегодня идут на какую-то вечеринку. Велма носится по дому и собирается. А ее братец без нее не может нам как-то помешать. Я предлагала Лилли тоже где-нибудь запереть Велму, но сестра сказала, что повторять поступки врагов – глупо. Ха, интересно, а если бы ее заперли, как бы она тогда говорила? Тогда я спросила у нее, как она собирается мстить. Лилли сделала загадочное лицо и, подумав, сказала:

–Хм, мы сделаем вот как. Мы усыпим их бдительность, не будем ничего предпринимать. Когда они расслабятся мы с тобой нанесем удар. Мстить мы будем Велме. Можно вынести ее шмотки из гардероба. Или ночью раскрасить ее зеленкой. А Родни можно накрасить, пока он будет спать. Тени, тушь, помада, короче все, как надо. Ну, ты согласна?

Разве я могу быть не согласна? Сама-то я ничего не смогу придумать. Минутку, что за шум там внизу. Пойду, проверю.

18 августа, чуть позже.

Сейчас случилось, наверное, самое ужасное в этой поездке. Тетя Моника заставила своих детей взять меня и Лилли на эту вечеринку. Мы с Лилли долго отказывались, говорили, что не хотим мешать Велме и Родни, что нам это не надо. Но она была непреклонна. Велма стояла бледная и испуганная, как не понятно кто. Я подошла только под конец, когда уже стало ясно, что мы пойдем. Теперь мы с Лилли собираемся. Точнее Лилли собирается и за себя, и за меня, а я сижу и пишу в дневнике. Она, конечно, ворчит, но не так злобно, как обычно. Когда мы поднимались к себе, Лилли сказала мне, как тете Монике удалось заставить Велму взять нас с собой. Оказывается, тетя Моника пригрозила дочери, что если не пойдем мы, то и они с Родни никуда не пойдут. Мол, либо с нами, либо никуда. И как Лилли не билась, пытаясь доказать тете Монике, что мы с удовольствием останемся дома и проведем этот вечер с ней и ее мужем, она была непреклонна. Вот цитирую тетю Монику:

–Лилли, ты и твоя сестра совсем молодые девушки. Зачем вам сидеть дома с нами, если можно пойти и как следует оторваться!

По словам Лилли, когда тетя Моника говорила слова «как следует оторваться» она энергично затрясла бедрами, делая вид, что танцует. Жаль, что я этого не видела. Все, больше не могу писать. Лилли уже подобрала мне какой-то наряд и требует, чтобы я его примерила. А потом еще она будет делать мне прическу…

18 августа, вечер, ванная в доме, где проходит вечеринка.

ЭТО НЕРЕАЛЬНО! ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО! Сегодня, когда мы с Лилли, Велмой и Родни приехали на вечеринку и разошлись, моя сестренка усвистела знакомиться с какими-то «отпадными парнями» и оставила меня одну. Я, которая ни разу не была на вечеринках, пошла к стенке и села на первый попавшийся стул. Народу было немеренно. Колонки играли так громко, что я, кажется, временно оглохла. И вот я сижу в одиночестве на стуле, листаю какой-то журнал, как ко мне кто-то подходит и останавливается совсем близко. Я решила, что это либо Лилли, либо кто-то из кузенов. Поэтому подняла глаза и … чуть не грохнулась со стула. Передо мной стоял Макс Митчем! Да-да, самый популярный мальчик из нашей школы стоял передо мной. Я бы не очень удивилась, да что там, я бы совсем не удивилась, встреть я его на вечеринке в Нью-Йорке. Это ему следовало бы удивиться, потому что я-то на такие мероприятия не хожу. Но здесь, в Аннаполисе?! Никогда бы не поверила, что кто-то еще здесь проводит свои каникулы! Дальше произошло еще более нечто невообразимое. Макс заговорил со мной. Он посмотрел в мои глаза и спросил:

–Привет. Мы с тобой раньше нигде не встречались? Мне кажется, что ты похожа на сестру одной моей подруги.

Я смущенно улыбнулась и сказала:

–Да, я Нэнси Дэвидсон. Сестра Лилли Дэвидсон. Моя сестра – твоя одноклассница и девушка Дэниела Салливана.

Макс рассмеялся и сказал:

–Точно, Нэнси! Извини, я тебя не сразу узнал. Просто в школе ты выглядишь … по-иному.

Это чистая правда. Сегодня Лилли превзошла саму себя. Я выгляжу, как конфетка. Сначала сестра стащила с меня очки, засунула их в очечник и заставила меня одеть линзы. Потом пришла пора вещам. На мне черная мини юбка Лилли и ее черные босоножки на высоченном каблуке. Сверху мне пришлось надеть свой красный топ, который мама купила мне на лето. Я его ни разу не одевала, потому что обычно совсем не ношу такие вещи. Как он попал в мой чемодан, я не знаю, но сегодня он мне очень пригодился! Я не смогла надеть блузку, которую мне подобрала Лилли в своих вещах. Оказалось, что моя грудь больше, чем ее. Надо было видеть выражение лица моей сестра, когда стало известно, что мои формы пышнее, чем ее. Но потом она загадочно улыбнулась и сказала что-то типо:

–Это прекрасно. Не будешь таскать мои шмотки. И придется устраивать шоппинг. Чудесно! А сколько вещей с глубоким декольте можно будет купить!

Я понятия не имею, что значит все это. Какой шопинг, зачем вещи с глубоким декольте. У Лилли итак 95% вещей с таким декольте. Но вернемся к описанию того, как я выглядела сегодня. Сестрица не стала заморачиваться с моей прической и просто распустила мои волосы цвета шоколада, как у нее волосы. Она даже не стала их причесывать. Просто заставила меня встряхнуть головой, вручила мне самую большую сумочку, которая только у нее есть и потащила к выходу. Я хотела взять с собой этот блокнот, что собственно и сделала. Сначала Лилли говорила, что я сумасшедшая, что мне не нужен будет этот блокнот, что это нелепо, но потом все-таки вручила мне свою дорожную сумочку. Вообще-то это моя сумка, но я давно отдала ее Лилли. Я обычно не пользуюсь дамскими сумочками. Я считаю, что рюкзаки и спортивные сумки удобнее. Но сегодня пришлось взять. Это черная, кожаная сумка средних размеров. На ручках есть брелок с алой розой. Наверное, только из-за этой розы Лилли тогда приняла эту сумку. В основном у нее цветные клатчи или маленькие сумочки, в которые помещаются только мобильник и косметичка с ключами.

Я думала, что после того, как Макс поздоровался со мной, он сразу же уйдет, но нет. Митчем стоял рядом и разговаривал со мной. Я была в таком шоке, что даже согласилась потанцевать с ним, когда он пригласил меня на какой-то медляк. Я никогда не понимала этих танцев. Двое стоят, обнявшись, и переминаются с ноги на ногу. Мне всегда казалось, что это не доставляет никакого удовольствия. Но теперь мне очень понравилось танцевать с Максом. Он был очень мил со мной во время танца. Он, конечно, обнимал меня за талию и прижимал меня к себе, но все было прилично. Он не приставал ко мне. За это я была очень благодарна. Но именно в тот момент, когда я танцевала с ним, нас увидела Лилли. Она тут же подлетела к нам, обняла Макса и принялась расспрашивать о том, что он тут делает. Короче Максу стало явно не до меня. И я ушла в ванную, где сейчас и пишу в этом блокноте. Сюда только что вошла Лилли. Она требует, чтобы я немедленно вышла и направилась к Максу. Ладно, я пошла.

19 августа, ночь, наша комната в доме тети Моники.

Макс весь вечер танцевал со мной. А Лилли по дороге домой все спрашивала меня, как это мне удалось заговорить с Максом. Он же у нас типа звездный мальчик, труднодоступный и она, сама Лилли, с трудом может с ним общаться, потому что попадает под его очарование и чувствует себя полной дурой. Я все время отмахивалась от нее. Я очень сильно устала. Сил даже писать нет, поэтому я ложусь спать. Прямо сейчас.

19 августа, вечер, туалет в кафе «Мауриццио».

Сегодня тетя Моника повела нас всех в кафе на ужин. Теперь нам всем приходиться сидеть и делать вид, что мы не очень рады, что завтра уезжаем. Лилли придумала, как отомстить Велме. Моя сестра заметила, что у Велмы уже проглядывают корни, и скоро ей нужно будет их подкрасить. В ее ванной она заметила упаковку с краской для волос блондинистого цвета. Лилли сегодня днем сбегала и купила краску почти красного цвета. Сегодня поздно вечером Велма будет смотреть какой-то сериал в гостиной, а мы за это время зайдем в ее ванную. План такой – как только мы придем домой, Лилли, как бы пойдет мыться. Через час я попрошу тетю Монику пустить меня в ванную Велмы, где меня уже будет ждать Лилли с краской. Там мы поменяем пакетики с краской в упаковках и заклеим пачки. А когда Велма покрасится, то станет вместо счастливой обладательницы блондинистой гривы не менее счастливой обладательницей ярко-красных волос. Вот такой простой план. Но я спросила у Лилли:

–А разве она не поймет, когда откроет пачку, что это не тот цвет?

Она таинственно улыбнулась и сказала:

–Нет, конечно, не поймет. Она красилась только один раз и то в салоне. Так что не парься. Да даже если поймет, что не тот цвет, это уже не плохая месть, верно?

Я улыбнулась и кивнула. Потом, немного подумав, спросила:

–А что с Родни?

–Накрасим. Он же спит так крепко, что не слышит, когда у него под ухом гремит будильник. Мне тетя Моника рассказывала, что будит его чуть ли не ведром воды. Так что не парься сделаем мы это тоже сегодня ночью. Договорились?