Официантка. Красивая. Слишком красивая для такой работы. Голубые глаза, светлые волосы и отличная фигура, утянутая сиреневым платьем. Почему люди вынуждены делать работу, которую не любят? Я больше чем уверен, что эта девушка сама не в восторге от того, чем ей приходится заниматься. Лучшие годы жизни уходят на то, чтобы худо-бедно свести концы с концами, накопить на собственное жилье. А что потом? Как наслаждаться жизнью, будучи больным стариком? Сука. Везде-то жизнь пытается нас поиметь. И люди из поколения в поколение добровольно подставляют ей задницы, вместо того, чтобы бороться. Я буду бороться за них, если им не хватает сил. Я сделаю все, что смогу для того, чтобы сломать этот порочный круг. Пусть люди смеются надо мной, не верят в меня и считают мою цель бредом, я все равно продолжу бороться за них и ради них.

– Здравствуйте, – девушка подошла к нашему столику. – Вам как всегда?

– Здравствуй, – Дарко улыбнулся, – рад тебя видеть здоровой и счастливой. Две порции как обычно, гранатовый сок и бутылку светлого пива.

– Спасибо вам за заботу, в прошлый раз вы меня сильно выручили, – девушка улыбнулась Дарко в ответ и удалилась передавать наш заказ на кухню.

– И с чем же таким ты ей помог? – мне стало любопытно. Я набрал полные легкие дыма и приготовился слушать.

– Ты будешь смеяться, босс.

– Не буду.

– Точно?

– Зуб даю.

– Ладно. На прошлой неделе я вышел на работу вместо нее. Девочка очень хорошая. Учится, ищет смысл жизни. Как я сам когда-то, но мне никто не помогал, вот я и подумал… лутум она не берет, даже чаевые. Я решил помочь, чем могу. Это было очень интересно. Я давно не получал от работы такого удовольствия.

Вон оно как? А я пару минут назад рассуждал о бренности подобного рода деятельности? А Дарко вот понравилось.

– Ты молодец. А что до понравилось, я думаю, что это потому, что ты делал это всего один раз. Работая тут на постоянной основе, ты бы умом тронулся.

– Хрен его знает. Я себе голову такой херней не забиваю, босс. Ты у нас мозги. Хотя, если попробовать что-то из своей черепушки вытащить, то мне кажется, что я вполне смог бы выполнять такую работу на постоянной основе. Ходишь, улыбаешься, с народом трещишь. Да и на кухне после смены еда перепадает, хороший такой бонус. Что еще человеку для счастья нужно?

– Самореализация?

– А это чем не самореализация, а? Не всем же быть такими умниками, как ты. Ты-то может и строишь планы по покорению мира и пытаешься найти золотой Грааль под названием «Благо для каждого», а другим оно не нужно. Им бы вкусно пожрать, детей вырастить, да старость прилично встретить.

– И ты считаешь, что это нормально? Так жить?

– Абсолютно, босс. Кто-то правит, кто-то подчиняется.

– Ладно. Я отойду в туалет и после вернемся к нашему диспуту.

– Я всегда рад потрещать, босс.

Я встал и направился в сторону уборной. Я ожидал увидеть кучу раздолбанных сортиров или дыры в полу, но туалет оказался таким же приличным, как и все остальное заведение. Пожалуй, иногда вкусу Дарко можно довериться. Я только расстегнул ширинку, как за моей спиной образовалась огромная фигура, я буквально ощутил исходящую от нее опасность, по спине друг за другом пробежало сразу несколько волн неприятных мурашек.

– Не оборачивайся, – грубый голос, может принадлежат мужчине ближе к пятому десятку; возможно, немного моложе, но точно не меньше тридцати. – Отель Вельзевул. Карточку от номера оставлю на полу. Если хочешь раскрыть дело, бери своего напарника и езжай туда. Удачи.

Я резко повернулся, но говорившего и след простыл. Как так? Я схватил с пола карточку и выбежал из туалета. Видать, у меня был такой взволнованный вид, что подскочил не только Дарко, но и почти все посетители Элизиума.

– Все хорошо? – официантка посмотрела на меня своими большими добрыми глазами.

– Кажется. Передо мной кто-нибудь выходил?

– Я не видела. Честно. Вроде нет.

Что за херня? Мало мне было экзистенциального кризиса, теперь еще и всякая мистика в жизнь лезет. Надеюсь, никто не сделает мою куклу вуду. Черт… Все это выглядит как какая-то уловка.

– Ширинку застегни, – Дарко немного успокоился и снова сел, но лицо его по-прежнему выдавало напряжение. – Что случилось?

– Мистика. Кто-нибудь выходил из туалета передо мной?

– Слушай, босс, я немного задумался и в ту сторону не смотрел. Не могу тебе подсказать. Так в чем дело?

– Какой-то хрен вручил мне карту от номера в отеле и сказал, что там мы найдем ответ, раскроем дело.

– Что за отель? – я думал, Дарко посмеется, но он воспринял услышанное всерьез.

– Вельзевул. Местечко для богачей и блатных детишек.

– Поедем?

– Черт его знает. У тебя есть какие-нибудь аргументы против?

– Подстава, а, возможно, и верная наводка. Последние полгода были богаты на криминальные разборки. Наше сегодняшнее дело – как вишенка на торте. Итог всего полугодия. Если у нас есть хотя бы какая-то зацепка, можно и рискнуть.

– Ладно, но сначала еда. На голодный желудок не до справедливости. И, кстати, вот штука, нашел ее на месте преступления, не узнаешь? – я достал кулон в виде рыбки. – Есть ощущение, что я на ком-то его уже видел. Но память сбоит. Есть соображения?

– Украшение явно женское. Больше ничего сказать не могу. Придержи его пока у себя.

– Ладно. Давай есть.

«Как обычно» оказалось стандартным набором из двух бургеров со свининой и жареной картошки с мясом в кисло-сладком соусе.

– Приятного аппетита, Дино.

– И тебе.

Я откусил бургер – хрустящий, помидоры и зелень очень свежие, сыр тягучий и горячий, но не слишком, чтобы обжечь слизистую рта. Глоток гранатового сока и еще один укус. Чудесно, правда очень вкусно. Давно я не ел ничего такого. Бабушка… почему-то сейчас я вспомнил о ней. Сколько лет прошло? А я до сих пор не ел ничего вкуснее ее домашних бутербродов, хотя я вполне готов отдать этим бургерам почетное второе место. Я съел оба, чего не было со мной уже давненько. Аппетит ко мне так и не вернулся после той истории в башне. Пять лет прошло, а я до сих пор чувствую то унижение, которому меня подвергла Анна. И свою слабость. Если бы у меня хватило яиц, то я нажал бы на курок и не сидел здесь с парой бургеров. Я всегда думал, что я последняя инстанция, справедливость в чистом ее виде, а оказался обычным ссыкливым подростком, который в свои тридцать пять до сих пор не может принять собственную никчемность. Я должен стать сильнее. Должен стать справедливостью, которой мечтал стать. Ради этого я готов на все.

– Как тебе? – Дарко уже добрался до картошки с мясом.

– Отлично, правда очень вкусно, – я и сам приступил ко второму блюду. – Если к вечеру все это из меня не выйдет через рот и задницу, то я буду вполне готов сходить сюда еще раз.

– Буду молиться за твой желудок, босс.

Картошка мне не очень понравилась, слишком сухая, а вот мясо… мясо чертовски вкусное. Я бы даже взял еще пару порций такого домой. Это всяко лучше, чем жрать еду быстрого приготовления, запивая ее обезболивающими. Голова с каждым месяцем болит все сильнее и сильнее. Опухоль? Не знаю. И не хочу знать. Я никогда не спрашивал свой диагноз, знаю только, что осталось мне недолго. Доктор сказал, что я могу умереть в течение года, а могу протянуть и дольше, все зависит от моего организма. Главное, чтобы мне хватило времени закончить все дела. Обезболивающие? Ведь я стал социально безвредным наркоманом. Всю жизнь ненавидел наркотики и боролся с любыми их проявлениями, а теперь вынужден сам их принимать, чтобы не сойти с ума от боли. Зависимость. У меня настоящая зависимость. Я ощущаю ломку по утрам. Все тело словно выгибается и извивается в болезненных судорогах, но стоит раскусить две капсулы, и я снова могу жить. Не хочу никому об этом рассказывать. Если уж мне и осталось недолго, то я проживу это время с гордостью, не доставляя хлопот Дарко и своим близким. Я скопил достаточно лутума, после моей смерти он достанется родителям.

Стать справедливостью? Хватит ли мне сил и времени? Может, я умру, так и не достигнув своей мечты? Мне ужасно грустно. Боль снедает меня не так сильно, как грусть. Человек – это его мечта. Человек – это его цель. Кто претворит мои мечты и цели в жизнь после моей смерти? Имею ли я право взвалить свою ношу на другого?

– Пойдем? – я отложил столовые приборы в сторону. – Мне уже не терпится узнать, куда же нас выведет этот след.

– Ну ты хоть рецензию на заведении оставь, босс. Мне же интересно.

– По дороге.

– Хорошо, – Дарко достал пачку сигарет и протянул ее мне. – Пешком или на машине?

– Не зли меня. Мне на сегодня хватило прогулок.

– Да шучу я, не злись, – Дарко оскалился, встал и направился к барной стойке, – я заплачу за нас, можешь подождать на улице.

Я вышел и попал под морось. Жара и морось. Что может быть лучше? Адские котлы и раскаленная кочерга в заднице? Даже это звучит более удобоваримо, чем погода, в буквальном смысле высасывающая из тебя всю душу. Пришлось спрятаться под карнизом ресторана. Пока дойдем до машины, оба вымокнем. Дарко с его идиотскими идеями… почему нельзя было поехать сразу на машине? Я потушил бычок об урну.

– Ты чего так долго? – я набросился на Дарко, хотел начать упрекать его дождем, но он вышел с такой доброй улыбкой, что желание ругаться отпало почти сразу. Умеет же эта наглая морда подкупать своей непосредственностью.

– Морось! Обожаю! – Дарко поправил свою кожаную куртку и поднял голову, явно наслаждаясь мелкими каплями дождя. – Почему так долго? Разговорился немного с Катей. Это наша официантка. Ты не подумай ничего, я без какого-либо романтического подтекста, просто приятно побеседовать с умным и целеустремленным человеком. А она именно такая. Знает, чего хочет от жизни и идет к своей цели. Ты бы и сам проникся ее оптимизмом, если бы вы немного побеседовали.

– Я не тот, кто станет тебя осуждать. А вот твоя девушка – да.

– Она знает, босс. Я же водил ее сюда. Ей Катя тоже понравилась.

– Вы свингеры, что ли?

– Да иди ты, Дино. Вечно ты во всем видишь подвохи. Есть простая человеческая доброта…

– Ладно, – я перебил Дарко, – не надо разгонять эту тему про справедливость во всем мире и любовь к ближнему, я это от тебя уже миллион раз слышал, как и ты от меня. Начнем об этом говорить и застрянем тут еще на пару часов. Давай займемся работой.

– Мы ж с тобой два дурака, босс, ищем истину, обжигаемся и снова ищем, – Дарко раскрыл зонтик и ехидно посмотрел на меня, ожидая похвалы. – Катя увидела твою недовольную морду на улице и попросила довести тебя до машины под зонтиком.

– Молодец. Зонт ты несешь.

Не буду же я тут в любезностях рассыпаться? Иногда лучше сохранить серьезную мину. Если всех хвалить начнешь, то времени на себя не хватит. По крайней мере, так меня учил мой отец. А я ведь так и не вернулся в родительский дом. Сколько лет прошло? Они уже, наверное, решили, что я погиб. Помню, как пять лет назад мечтал о спокойной жизни с родителями и братом… все это было до того, как меня макнули лицом в грязь. И кто макнул? Я сам! В самый ответственный момент своей жизни дал слабину. Теперь я просто не имею права вернуться к спокойной жизни и забыть все то, что со мной произошло. Я должен вернуть себе имя и веру. От моего былого бахвальства не осталось практически ничего, я пытаюсь выглядеть сильным, но в душе чувствую себя последним слабаком. Если так продолжится и дальше, то я окончательно потеряю волю к борьбе. Я обязан стать тем, кем мечтал стать. Обязан нести справедливость и никак иначе.

А вот и машина, служебная WNB T8, что-то среднее между седаном бизнес-класса и трактором. Второе, конечно, не буквально, просто подвеска в

этом автомобиле оставляет желать лучшего. Внешне выглядит шикарно, но любая кочка заставляет геморрой и содержимое моего желудка подпрыгивать. Как мужчина немного за тридцать могу сказать, что подпрыгивающий геморрой – это весьма и весьма болезненно, но да ладно.

А морось-то усиливается, еще немного и ее можно будет назвать полноценным дождем. Главное, чтобы до ливня дело не дошло. Устал я от проливных дождей. В Тенебрисе с этим как-то попроще. Там погода хоть и пасмурная, но стабильно пасмурная, тогда как в Ин-де-Руине солнце сменяет дождь и наоборот в считаные секунды. И думай перед выходом на улицу, что надеть… все равно не угадаешь. Либо будешь париться и проклинать все на свете, либо промокнешь до нитки и будешь… проклинать все на свете. Исход всегда один.

– Открыто, – Дарко кивнул на дверь.

– Ты хоть иногда машину закрываешь?

– Зачем? Кто будет пытаться украсть милицейскую тачку? Разве, что абсолютный псих, но такой и стекло разобьет, если понадобиться. Так что не вижу смысла делать лишних телодвижений: сел и поехал. Чего с этой биометрией мучиться. Я так и не понял, как добавить отпечаток сетчатки в сканер этого драндулета. А если не понял, то и пошло оно к черту.

– Твой жизненный девиз?

– Именно так, босс. Вещи, которые я не в состоянии понять, для меня не существуют.

Мы с Дарко уселись на удобные кресла, выполненные из неплохого кожзама. Сразу как-то на душе светлее стало. В непогоду намного приятнее находить в уюте, даже если уют этот скачет на кочках, как бык во время родео. Да и никто не отменял кондиционер, единственный способ борьбы с летним зноем.

– Включи кондиционер. Душно.

– Потому что ты душнила, Дино.

– Пожалуй, это самая худшая из твоих шуток за эту неделю.

– Неделя еще не кончилась, сегодня только пятница. У меня есть целых два дня, чтобы превзойти себя.

Я решил не отвечать. С годами я все больше и больше склоняюсь к тому, что пословица: «молчание – золото», действительно сильно упрощает жизнь. По крайней мере, мою точно. Надеюсь, Дарко не врубит какую-нибудь гадость на радио. В последнее время, меня все больше и больше воротит от его музыкальных вкусов. Можно сказать, что мы как два пожилых супруга, находим повод поругаться по любой причине.

Моцарт? Реквием ре минор. Он что решил меня в этой машине отпеть сразу? Так я еще пока жив. Черт, опять голову сдавило. Что ж за хрень такая? Я правда умираю? Я незаметно закинул в рот две капсулы и раскусил их, облегчение пришло почти сразу, но вместе с ним и эйфория. Это пугает меня. Мне начинает нравиться это ощущение, и я хочу испытывать его все чаще и чаще. Дерьмо. Нужно взять себя в руки. И еще… я должен съездить к родителям. У меня остались кое-какие накопления, нужно передать их. И… просто поговорить? Я давно ни с кем не разговаривал просто так. Только с Дарко. Может взять его с собой к родителям? Познакомлю его с братом? Они точно найдут общий язык. Иногда мне хочется отказаться от всех своих наивных мечт и вернуться к простым земным делам, но потом я вспоминаю, что еще в раннем детстве дал себе слово никогда не отступаться от своих идеалов, и это просто разрывает меня на две половины. Одна уже давно повзрослела и готова жить в мире, даже если мир этот живет по своим законам и не подчиняется моей воле; а другая – свято верит в мою детскую мечту и не позволяет ни на минуту о ней забыть и отступиться. Я в полной заднице. Как и этот город.

Кстати, о городе. В прошлом году я ездил в Тенебрис. Столицу мира. Теперь он по праву может ей называться. Приход Мори к власти – это лучшее, что могло произойти с этим миром. У нынешнего правителя много критиков, но я считаю, что его достижения на посту министра просто колоссальны. Тенебрис превратился в мегаполис. Чего стоят только летающие такси. И поезда, которые доставляют тебя из одной точки города в другую за пару минут. Ин-де-Руин на этом фоне выглядит совсем уныло. Причина в Дитрихе. Не знаю, почему Мори терпит этого назойливо продажного жука. Тогда как Тенебрис практически полностью победил классовое неравенство, Ин-де-Руин стал центром неравноправия. Разрушенные бараки и миллионы людей, находящихся за чертой бедности, наблюдают за шикарной жизнью элит. Город делит река. На одном берегу – все величие современных технологий и роскошь, на другом – бедность, слабость и отсутствие надежды. Я бы с удовольствием взял Дитриха и окунул его в тот мир, которого он всеми силами избегает. Запереть бы этого засранца в бараке без отопления на одну зиму. А вообще, я бы просто пустил ублюдку пулю в череп. Я не сторонник силового решения конфликтов, но Дитрих настолько зарвался в погоне за властью, что ради него я готов пересмотреть свою позицию.

– Давно ты Моцарта слушать стал? – я вытащил из пачки сигареты для себя и Дарко, чтобы тот мог не отвлекаться от дороги.

– Включаю только для тебя, – Дарко схватил губами сигарету и ухмыльнулся. – Ты ж любишь такую хрень или нет?