Цитаты из книг автора «Н. Дубовицкий»

Словно мы все думаем, что мы живые люди, и что у нас есть своя воля. Но на самом деле это обман. Это может странным показаться. Но человек это автомат. И если бы были какие-то разумные существа, и если бы они взглянули на нас сверху вниз, то увидели бы, что мы, словно камни, подчиняемся каким-то законам природы, а сами по себе ничего не решаем. И даже решили бы, что на Земле нет разумной жизни…

Случайная власть ненормальна, и она быстро уходит из рук, если ты живешь в современности. Те, кто заинтересован остаться в истории на века и передать свою власть не случайному неподготовленному к этому сыну, а продлить владение ею через поколения, тот должен покончить с современностью в себе и вернуться в историю, приступить к историческому творчеству и ставить загоризонтные цели, которые переживут и его, и его детей, и внуков. Сейчас у нас нет никакой цели. Дракон четверть века собирал ресурсы для мобилизации и прорыва, но так и не предложил никакой цели для страны как архитектурного сооружения и для нас как для общества

Я могу вам сказать, что конечная цель это власть, но для вас это окажется непонятным. Дело ведь не в президентстве или министрах. Все эти должности ничего не значат, если машина, которую они все собирают и строят, в определенном смысле, гниет в гараже истории.

Вербализуйте как-нибудь. Стрельцов огляделся. Рядом стоял один из тех стульев, что стояли вокруг гостиного стола в предыдущей комнате, а на нем – несколько книг по нарративологии. Он аккуратно спустил книги на пол, и сам аккуратно сел на него, стараясь не привлекать внимание излишним шумом.

У меня нет дел. В обычном человеке много личностей, и у каждой личности свое дело. Поэтому дел много, и все они идут в разных направлениях. Поэтому мы и говорим: «Как дела». У меня дело одно, и все подчинено этому делу. И оно в порядке… Вы кажетесь мне знакомым.

или потому испытывал тягу к книжным переплетам, потому что знал истинную цену книге.

Казалось, словно что-то перещелкнуло в голове, и это уже был не он, а другой Федор Стрельцов, и словно таких в голове было несколько – много! Одни давали обещания, других их не выполняли, третьи терпели боль утраты, а четвертые закрывали глаза на эту боль и делали вид, что ничего не произошло, пятые хотели Елену, а шестые уверяли, что она для них слишком красива и самостоятельна. И весь этот сменяющийся хоровод субличностей, пляшущий у него в голове, продолжал его метания, делая важным постоянно что-то другое, отвлекая от ранее стоящих целей, заставляя грустить о чем-то утраченном, проданном в хороводе теней, который он до сих пор считал собой, своей волей и своим решением.

Вот автор считает, что нация как воображаемый объект. И национальный язык – воображаемый объект. И национальная культура. И национальная история. И что до восемнадцатого века вообще не было никаких наций! Но было придумано слово, и нация появилась, и все вокруг как с ума посходили. Они убедили себя, что нации были всегда, чуть ли не с каменного века, что нация определяется по крови, что очередность углерода и кислорода в молекуле уже само по себе определяет какой ты нации. И все вокруг уверены, что так будет вечно. Ты хоть представляешь себе, какую власть получает человек, который может создавать и разрушать такие вещи? Он может щелчком пальцев отменить и нацию, и язык, и историю, и культуру. И ничего не будет!

Коверкая русский язык, ты предаешь свой народ! Федор не видел Ивана, но спиной чувствовал, что у того нет никаких весомых аргументов, и он очень злится. Даже участилось дыхание, и стало весьма шумным, как перед нападением.

Ловушка таких масштабов, что ее немыслимо охватить разумом. И делаем, соответственно, только то, что можно сделать, хотя нам и кажется, что есть выбор. Если бы пришельцы посмотрели на нас из космоса, они наверняка решили бы, что мы – неживая материя, а не живые существа – просто потому что мы действуем по программе, подчиняясь законам природы так же как камни или ветер…