Глава 4. Как «раскололи» Колотура

На следующее утро свежий, и как будто бы даже не проведший целую ночь, с глазу на глаз, с сенсором, Авкуб принимал, входящих по одному сотрудников лаборатории. В их взглядах не читалось радости от новых открытий, а сквозила некая растерянность.

– Ну, что братцы приуныли? Кто смелый, начинайте! – приободрил их шеф…

– Разрешите начать мне, – после некоторого замешательства вызвался голограммист Сидоркин.

– Давай, только по порядку и без прикрас, особенно про то, что видели и ощущали, – предупредил Авкуб.

– Хорошо, я попробую, – согласился Сидоркин и начал.

– Сначала я взял на вооружение Ваш прием, чтобы заставить Колотура выдать шифр по голограмме. И автомат с готовностью воспроизвел его. Мы долго пытались расшифровать записи, но всякий раз происходил прокол при переходе от общих мест к какой-либо конкретике. Так продолжалось битых три часа, пока аналитик не разгадал игру аппарата. Колотур всякий раз забывал открыть очередной шифр. Поэтому Щегол перед очередной заминкой произносил, громко и уверенно, Ваше заклинание про отключение автономного питания.

– Однако Колотур каждый раз опять забывал, сколько программных шифров он использовал. И всякий раз бессовестно уверял, что открыл последний, – вставил Щегол.

– Часа через два, – продолжал Сидоркин,

– Мы всю запись с грехом пополам расшифровали. И выяснилось, что Колотур исправно и пунктуально исполнял заданную программу по торсионной защите пространства лаборатории от электронного секретаря. Он несколько раз отразил его попытки проникнуть вовнутрь колокола. Но в какой-то момент мощность постороннего воздействия на поле Колотура стала импульсивно возрастать. Автомат отключил основную программу и установил мощный поток неизвестной энергетики, идущий совершенно с другого направления.

– Математический анализ плотности и векторных характеристик

импульса показал, что его структура не имеет ничего общего с понятиями квантовой механики. Видимо оттого, что мы имеем дело не с движением частиц, а с вращением каких-то «проматериальных» полей. При этом не столь важно направление их вращения, сколь интересен эффект закручивании (уплотнения) или раскручивания (рассеивания). И Колотур нашел физический способ создания левосторонней или правосторонней «резьбы» для направляющей этих полей.

Конечно, это только теоретические наметки к реальному управлению процессом, но автомат, ни под каким видом, не хочет выдавать суть ноу-хау, считая его вполне патентноспособным, а свою персону – единственным автором и патентодержателем.

– Ай, да, автомат! Вот умница – интеллект явно не на уровне членов нашего Ученого совета, – не удержался Авкуб.

– Что вполне логично и наша задача – «расколоть» Колотура и заставить его выдать идею «резьбы», – не уловив насмешки, сосредоточенно заметил математик Крус.

– Иначе нам потребуется на то же самое годы дополнительных исследований,…

– Экстрасенсорное восприятие голограммы импульса походило на сближающиеся воронки противоположного направления вращения. При соприкосновении их, правосторонний поток перетекал в левосторонний, в форме восьмерки, – отметил экстрасенс Иванов.

– Что в нашей практике психофизических исследований никогда раньше не наблюдалось, – задумчиво произнес Сергейчин.

– Как раз в этот момент перетекания воронок Колотур ввел какой-то операнд и в пространстве возникла голограмма мутно серой прозрачной плоскости (стены) за которой показались маленькие зелёные человечки (так нам это представилось), – живо, словно вновь все увидев, не удержался аналитик Щегол.

– «Зеленые» поначалу вроде бы тоже удивились, потом начали махать «руками», словно приглашая к себе. Потом стали подпрыгивать, пытаясь пройти сквозь «стену». Но у них ничего не получалось. Тогда «старший» из них притащил к «стене» нечто вроде детских качелей на перекладине и они, как в цирке, прыгая вдвоем на одну сторону, перебрасывали кульбитом соотечественника на нашу половину пространства. Трое или четверо из перемахнувших через стену, направились к центру вращения нашей воронки и тут в голограмме появилась лаборатория с Ваном Авдеевым за пультом Колотура.

Ван ничего не замечая, судорожно барабанил по пульту управления. «Зеленые», стремительно увеличиваясь в размерах, почти уже вошли в лабораторию, как вдруг, на той стороне сверкнул молниеносный разряд, и возникло существо, которое мы все обозвали потом «снежным человеком», за почти полное сходство с имеющимися в наших картотеках изображениями.

Это было человекоподобное существо высотой около трех метров, сплошь покрытое черно-бурой шерстью. Шерсти не было только на лице. Поэтому нам всем показалось, что это лицо человека «мыслящего». Во всяком случае, оно имело высокий лоб и его украшали большие глаза, в которых светилась четкая мысль – человеческое негодование.

«Снежный» рыкнул на «Зеленых», мигом схватил их в охапку и «забросил» назад, за стену. Потом он шагнул к Вану, одним движением отбросил его в угол, сел за пульт Колотура и, как классный оператор, задал программу на парковку аппарата.

– У него пальцы, как у пианиста, – вспомнил Ван Авдеев,

– Да, он словно проиграл мелодию, ни разу не взглянув на клавиатуру… А пальцы у него… Да, пальцев у него было четыре! На обеих руках… по четыре!

Потом встал, рявкнул на меня и пошел через стену, которая уже стала почти невидимой, – заключил Ван.…

– Больше я уже ничего не видел…

– И это всё? – спросил разочарованно АвКУБ.

– Да почти всё, что зафиксировала голограмма, а только комфортное биополе излучения у «Зеленых», и дискомфортное – у «Снежного», – добавил математик.

– Не густо, – задумчиво пробурчал Авкуб,

– А поскольку нам математика с физикой ничего прояснить в данной ситуации не могут, давайте послушаем, что говорит на сей счет современная философия, – заключил Авкуб.

– Я хочу представить вам нового нашего сотрудника, доктора философских наук, социолога Аркадьева.

– Вам слово Аркадий Аркадьевич…

И не реагируя на смешливый шорох лаборатории, зарегистрировавший появление еще одного АвКУБе, социолог с видимой охотой включился…

– Я позволю себе начать с двух цитат: «Величайшая истина в том, что накопившиеся и лежащие в беспорядке факты начинают приобретать некоторую стройность, если бросить на них гипотезу» (Герберт Спенсер)

И ещё: «Можно смело утверждать, что все известные нам физические явления получают свое начало в глубинах материи, и потому искать причин и законов явлений мы должны не на материи, не между материей, а в ее самых отдаленнейших от нашего восприятия областях…» (А. Чижевский).

Последнее непосредственно относится к исследованиям торсионных полей. Сейчас с их помощью слагают новейшие научные теории, лечат, получают металлы с необычными свойствами. Экспериментальной наукой накоплен достаточно обширный материал по проявлениям этих полей. Но разумного объяснения их природы до сих пор и нет.

Одна из первых попыток, дать единое объяснение природе торсионного поля, была предпринята в «Физической теории вакуума». Создатели этой теории предложили считать, что торсионное поле образует некая квантово-механическая величина – спин, которой квантовая механика наделила всякую элементарную частицу. Если спины частиц имеют какое-либо преимущественное направление, то говорят, что объект спинполяризован.

Но вот беда…

В настоящий момент никто до конца не знает, что такое спин. Существует мнение, что спин связан с собственным моментом количества движения частиц, с их вращением, но такое представление входит в противоречие с постулатами теоретической физики. Линейная скорость вращения атома превосходит скорость света – альфу и омегу теории относительности. Чтобы избежать возникшего противоречия, в квантовой механике принято лукавое решение – считать спин просто квантово-механической величиной, особо не углубляясь в его природу.

Правда, тут могут быть возражения.

Ведь признаем же мы электрическое поле, порожденное неведомым для нашей науки зарядом. Да, но в этом случае нам известен посредник, носитель заряда, электрон?

Именно благодаря этому посреднику и существует электричество! А что касается спина, то тут посредник науке не известен. Ну, нет такой частички, которая была бы переносчиком единичного спина! В переводе на нормальный язык спин – это как дырка от бублика, завуалированный квантовой механикой момент вращения.

Эта величина лишь говорит, что НЕЧТО должно вращаться, чтобы породить торсионное поле…

– Уважаемый доктор философии, – перебил Аркадьева, воспользовавшийся его временным замешательством, математик Крус.

– Тупики теоретической физики и математики известны нам всем и, как мне кажется, Ваши попытки выйти из них с помощью той же физики и математики обречены на очередную неудачу. Поэтому я бы хотел услышать от вас что-то вроде «философских тетрадей» по поводу возможных прорывов в неведомое…

Аркадьев, уловив совсем не прикрытую иронию в словах математика, вначале, было осёкся, но быстро взял ускользающую мысль в свои руки:

– Да, вы, пожалуй, правы… Пироги не может печь сапожник, а сапоги точить пирожник…

Философии не свойственно вдаваться в детали. Поэтому вернёмся далеко назад в историю, в пятый век до нашей эры, к Зенону из Элеи, которого Аристотель считал основателем диалектики, как искусства постижения истины посредством спора или истолкования…

К его критике понятия дискретности.

Наша физика до сих пор оперирует только понятием дискретности материи. Все тела и частицы в пространстве перемещаются, так сказать, скачками или квантами.

Но энергия в очень малой степени соответствует принципу дискретности. Она ближе к континууму (от лат. continuum -непрерывное). Оттого как-нибудь сносно увязать дискретное и непрерывное физика не в состоянии. И в нашем случае перемещения к «параллельным», в возможно бесконечное пространство, она также оперирует километрами и секундами, или их производными.

Это противоречие Зенон уже более 2500 лет назад сформулировал, как постулат «против множественности». Само название говорит за то, что Зенон видел парадокс абсолютной дискретности (бесконечной делимости целого на части) точно также, как и современные наши физики.

Правда, в отличие от наших физиков, надеющихся таки найти «частицу бога» – первочастицу, Зенон считал, что целое возможно дробить на составляющие бесконечно долго. При этом видел в этом глубокое диалектическое противоречие. По нему выходило, что «если делить целое бесконечное число раз, то оно, будучи как угодно мало, становится бесконечно большим, поскольку делится бесконечно»…

Давайте вспомним его знаменитый парадокс про то, что быстроногий Ахиллес никогда не догонит черепаху, поскольку, как только он с ней поравняется, она за это же время пройдет некоторое расстояние… и опять …..и опять …. все также до бесконечности. Этим он пытался доказать вообще отсутствие принципа движения, как такового, но доказал только странную непрерывность системы пространства-времени, которое имеет таки точки переходов! Сейчас мы столкнулись с наблюдаемым и ненаблюдаемым не в абстракции, а на самом, что ни на есть, яву. Мы работаем с био и торсионными полями, которые не наблюдаются физическими приборами, однако нащупали методы воздействия на них, комплекс которых позволяет опознать, буквально, вещь в себе, а именно, принцип перехода из одного смежного пространства в другое.

В аллегории – реальность стучится в двери нашего сознания, но не следует путать эти звуки с самой реальностью: она за дверью, и мы не можем открыть ее и непосредственно созерцать то, что находится за нею. Однако, если дверь не открывается от толчка (физическими способами) есть возможность пройти сквозь неё…

Для нас это беспрецедентно!

И я не знаю, как это осуществить, но природа это знает и, очевидно, знала давно, вернее знала всегда…