Каэрон молча перезаряжал арбалет, чувствуя, как в груди вместо ледяного комка на миг вспыхнуло что-то горячее. Не радость — она здесь неуместна. Не облегчение — твари всё ещё шли, и склоны были полны шипов. Но это было ощущение, что впервые с Лейнхолда он не просто выживает случайностью, а делает осмысленный шаг навстречу тому, кто пришёл его убить.

Где-то дальше по стене Драрк, занимавший другую бойницу, на секунду отвёл взгляд от своего сектора и кивнул в его сторону. Не поднял руку, не крикнул, не похвалил вслух — просто короткий, тяжёлый кивок человека, который увидел: этот верховой больше не только груз на лестницах.

Каэрон расправил плечи, снова прижал арбалет к плечу. Внизу, среди света и огня, поднимались новые шпили. Он уже искал глазами не просто цель, а тот самый узел, где пересекаются нити, — точку, в которую стоит ударить, чтобы чужая математика войны дала сбой хотя бы на один миг.

Атака не шла одной ровной волной. Где-то твари гасли в огне, где-то вязли в завалах, где-то их сбивали болты, но участок под средней башней вдруг начал вести себя иначе. Сначала Каэрон заметил лишь мелочь: каменная крошка там сыпалась не вниз, а как будто пузырём вспухала, выталкиваясь наружу целыми пластами. Световые шпили, лезущие по этому склону, держались не хаотично, а странно согласованно — как пальцы, одновременно вцепляющиеся в один и тот же шов.

Несколько форм Невии сдвинулись плотнее друг к другу. Одна тварь вгрызалась в камень выше, две другие — чуть ниже, но под тем же углом. Их нити переплетались, создавая не просто отдельные точки опоры, а целую линию. При каждом их рывке световые структуры дрожали в унисон, и камень под ними начал крошиться быстрее, чем на других участках. Вместо обычных отдельных трещин появилась одна, толстая, пошедшая вглубь — хищный шрам, который рос на глазах.

— Смотри! — выкрикнул кто-то из гномов, указывая вниз.

Под средней башней один из внешних уступов — огромная каменная плитка, много лет служившая естественным щитом, — пошёл сеткой трещин. Сначала это были тонкие белёсые прожилки, но буквально за несколько ударов сердца они превратились в широкие зигзаги. Камень жалобно скрипнул, словно гора пыталась удержать его, но под ним пустота уже стала слишком жадной. Уступ просел на волос, и тут же под стеной прошёл глухой, опасный треск.

Если эта плита оторвётся, она потянет за собой кусок склона. А вместе с ним — часть стены, опирающейся на эту линию.

— Стоять! — рявкнул кто-то, но это было скорее бессильное желание, чем приказ.

Драрк увидел трещину первым из мастеров. Он развернулся так резко, что борода взлетела. Заорал — не словом, а ревом, в котором была команда, привычка и чистый каменный страх, не за себя, за свод. Голос ударил по стене так, что даже вой ветра на миг отступил.

— Третья линия — на правый сектор! Блоки — к сбросу! Вес влево! Живо!

Гномы, привыкшие слушать его, рванулись без вопросов. На соседних участках стены уже лежали заранее приготовленные каменные блоки — грубо отёсанные, с вбитыми в них железными петлями. Их не сбрасывали раньше, берегли на случай, когда нужно будет не просто задавить тварей, а изменить сам ход склона. Сейчас как раз был этот случай.

— Скинуть первый ряд! — Драрк ударил кулаком по зубцу, показывая направление. — Вон туда, под левый шов!

Тяжёлые блоки пошли вниз. Они падали не прямо под стену, а чуть в сторону, туда, где склон ещё держался. Каждый удар об каменную поверхность поднимал столб пыли и вырывал из скалы новые осколки, но главное — добавлял веса там, где его не хватало. С одного фланга гора проседала, с другого её заставляли держаться.

Саррен уже стоял на том участке, ладонью упершись в стену. Вибрация под его пальцами была такая, что зубы сводило. Он чувствовал, как ритм почти срывается в опасный резонанс: твари снизу тянули камень в свою сторону, гномьи блоки давили с противоположной, и в середине образовывалась тонкая, дрожащая граница. Если дать этому звуку разрастись, свод треснет, как перетянутая струна.

— Рано, — сквозь зубы выдохнул он, когда очередной гном уже собирался толкнуть следующий блок. — Подожди. Камень ещё не принял первый вес.

— Мы потеряем уступ! — огрызнулся тот.

— Потеряешь больше, если сейчас дёрнешь, — Саррен ударил пальцами по стене, ловя момент. — Жди… ещё…

Твари снизу усилили нажим. Световые шпили под трескающим уступом вспыхнули ярче, их нитевидные тела напряглись, вынуждая камень крошиться ещё быстрее. Уступ просел ещё на палец. Вибрация в стене поднялась, как волна.

— Сейчас! — рявкнул Саррен.

Блоки полетели. Гномы толкнули их синхронно, как будто всегда тренировались именно для этого момента. Огромные глыбы рухнули на левую часть склона почти одновременно. Удар пришёлся туда, где камень ещё держал форму. Склон вздрогнул, линию разламывающейся плиты повело, но часть нагрузки ушла в сторону, в более толстые, готовые принять её слои породы.

Уступ, уже почти оторвавшийся, дёрнулся, обрушивая вниз целую шапку камня и стекла вместе с несколькими тварями, которые пытались удержаться на нём. Но основание стены не поехало. Трещина, вместо того чтобы уйти вверх, разошлась вширь, гаснув в местах, где гномы заранее ставили дополнительные рёбра и балки.

Крепость глухо зарычала, как зверь, которому ударили в бок, но не ткнули в сердце.

Саррен выдохнул, чувствуя, как вибрация по чуть-чуть спадает. Не до конца — нет, ритм всё ещё был опасным, но пик миновал. Волна ударила, но не нашла пути, чтобы разорвать весь свод.

— Учится, сволочь, — глухо сказал Драрк, смотря вниз, где световые шпили снова пытались найти новый шов. — Видел, как они вцепились в один слой? Это уже не просто твари. Это чей-то расчёт.

— Твой Варр'Кесс на нашей спине чертит свои схемы, — отозвался Саррен. — Пробует, где камень сдастся быстрее.

Каэрон молча смотрел на оставшийся под башней шрам. Там, где ещё час назад был цельный уступ, теперь зиял рваный провал, заваленный обломками, стеклянными лоскутами и мёртвыми осколками тварей. Стена держалась, но под ногами у него камень уже знал: враг тоже умеет думать. И следующий клин, который Невия вдавит в эти склоны, будет сильнее и точнее.

В какой-то момент бой на склонах начинает меняться так, что это чувствуют даже те, кто не умеет слушать камень. Огонь по-прежнему бежит вниз, глыбы летят, болты вгрызаются в световые суставы, но в общем гуле возникает новая нота — вязкая, режущая, как свист по стеклу. Саррен хмурится, сжимая пальцы на зубце, и первый произносит то, что остальные пока только ощущают.

— Он перестаёт давить в лоб, — тихо говорит он. — Пошёл по основанию.

Подтверждение приходит снизу. Среди световых шпилей вспыхивает несколько новых огней — не просто ярче, а иначе. Эти твари не похожи на остальных. Их тела становятся почти прозрачными, будто сплетёнными из чистого, холодного света без привычной мутной доли плоти. Нити в их форме утончаются, выстраиваясь в более чёткие, острые линии. Они словно переходит из состояния «инструмент» в состояние «скальпель».

И главное — они не лезут наверх.

Вместо того, чтобы тянуться к стенам, эти существа расползаются по нижней части склона, собираясь у самой подошвы горы. Там, где обычные твари пытались цепляться за трещины, новые формы вгрызаются в самый корень. Их «головы» прижимаются к камню, и от точки контакта вниз уходит светящийся клин. Камень реагирует не так, как раньше: нет мелкой крошки, нет постепенного стекания породы. Вместо этого звук – один, глухой, но такой глубокий, что он поднимается по склону, как удар в гигантский барабан.

Под крепостью проходит первый толчок. Не просто дрожь – удар. Свой, чужой, но очень чёткий. В нижних тоннелях с потолков сыплется пыль, потом — мелкая крошка. В дальних штреках гномы вскидывают головы одновременно, как псы, услышавшие вой. По стенам прокатывается глухое:

— Основание… бьёт по основанию!

На стене, под ногами у Каэрона, камень вибрирует иначе. Не от обстрела, не от обвалов сверху. Глухой толчок идёт снизу вверх, словно кто-то подцепил гору снизу ломом и начал её выворачивать. Сердце крепости, которое он слышал в глубоком зале, на миг сбивается в ритме — и это вызывает в нём такой же животный страх, как когда-то визг разлома в Лейнхолде.

— В нижние штольни! — раздаётся команда где-то за спиной. — Проверить опоры! Закрыть аварийные заслонки!

Гномы в глубине уже бегут — кто с подпорками, кто с балками, кто с мешками сухой смеси, которая застывает быстрее, чем вода успевает уйти в трещины. Внизу, под уровнем стены, люди и камень начинают новый слой работы, чтобы своды не посыпались им на головы.

Наверху Драрк смотрит на склон так, словно пытается увидеть через камень самого Варр'Кесса. Его лицо каменеет сильнее обычного. Новый удар снизу отзывается в груди, как чужой кулак, и гном резко разворачивается.

— Лейнхолд! — рявкает он. — Ко мне!

Каэрон вздрагивает, отрываясь от следующей цели, и подбегает к нему, арбалет всё ещё в руках, пальцы в смоле и крови.

— Будешь стоять и смотреть? — Драрк кивает в сторону ступеней вниз. — Камень под нами трещит. Нам нужны ноги и руки там, где своды тоньше. Берёшь железо — идёшь с третьей группой в аварийный проход. Будешь делать всё, что скажут, и слушать, как тебя учили. Если что-то под ногами зазвенит неправильно — орёшь первым.

Ответа он не ждёт. Уже машет рукою группе гномов в тяжёлых, но облегчённых для подземной работы доспехах. У каждого — связки клиньев, молоты, деревянные распорки, свёртки с чем-то, что пахнет известью и чем-то едким.

— Третий маршрут! — рычит он им. — К нижней арке под восточным склоном. Свод там мы усиливали, но, если эти световые твари прорвут основание, удар ляжет туда первым. Лейнхолд — с вами. Не смотреть, сколько на нём шрамов, смотреть, сколько в нём ушей.

Каэрон кивает, хватая ближайший мешок с клиньями. Ноги сами находят путь к лестнице. Страх, который раньше гнал его вверх, сейчас толкает вниз — туда, где камень уже начал сыпаться. Рана в боку наливается тупой болью, но каждая ступень отдаётся в стопах так, как учил Драрк: слушай. Слушай, не просто ступай.

Саррен остаётся на стене. Он ни слова не говорит, когда Каэрон исчезает в проёме, только чуть касаются их взгляды на миг — короткий, тяжёлый. В этом взгляде нет ни «удачи», ни «береги себя». Там только взаимное понимание: один идёт вглубь, слушать своды, другой остаётся наверху, слушать удар света по внешнему склону. Если кто-то из них ошибётся, крепость треснет либо сверху, либо снизу.

— Держи общий ритм, — бросает Драрк Саррену, прежде чем повернуться к своим бойцам. — Если этот свет найдет ещё одну слабую жилу — мне нужно знать это до того, как мы полетим вниз.

— Услышу, — отвечает тот, вновь прикрывая глаза и кладя ладонь на холодный зубец.

Внизу, у основания горы, свет Невии собирается в новый узор. Варр'Кесс усиливает подпитку избранных форм, превращая их в прожигающие клинья, которые работают не против стен, а против самой опоры. Под Крайнхолдом проходят очередные глухие удары, и камень напоминает всем, кто стоит на его сводах: он не вечен. Враг не только давит, он тоже учится. И если те, кто выбрали этот камень, не научатся быстрее – их просто выбьют изнутри, как лишние, плохо держащие кирпичи в чужой стене.

Внутри горы воздух казался тяжелее, чем наверху, будто вместе с ним в лёгкие лезла каменная пыль и чужой, глухой гул. Тоннель, по которому они шли, был знакомым Крайнхолду ходом, но сейчас он ощущался иначе: не как безопасная кишка крепости, а как горло, в которое кто-то снаружи вдавливал кулак. Камень под сапогами дрожал не просто от шагов — глубинная вибрация шла снизу вверх, перекатываясь по сводам, как низкий стон.

— Быстрее, — бросил один из гномов впереди, и его голос прозвучал глухо, словно стены пытались его проглотить.

Первый проблемный участок нашёлся у слома тоннеля, там, где он уходил ниже, к нижнему уровню. Свод над поворотом был в трещинах — тонких, белёсых, как паутина на чёрном камне. Из них сыпались мелкие осколки, похожие на серую крупу. Каждый новый удар снизу заставлял паутину чуть разрастаться. Камень, который раньше держал молча, теперь явно терпел — и это терпение было на пределе.

— Вот и наш шов, — глухо сказал Драрк, вскинув голову. — Если этот участок лопнет — полтоннеля погребёт нас вместе с ним. За дело.

Гномы двигались так быстро, как только позволяла теснота. Кто-то уже подтащил сюда заранее подготовленные деревянные подпорки — толстые брёвна, опоясанные железом. Другие тащили металлические дуги, напоминающие ребра, согнутые руками гиганта. Их устанавливали поперёк хода, впирая концы в стены, так, чтобы любой вес сверху встречал не пустой свод, а жёсткий каркас.

— Лейнхолд! — рыкнул Драрк. — Балку сюда! Не на глаз, по команде!

Каэрон, задыхаясь от тяжести, подхватил конец одной из подпорок. Дерево давило в плечо, словно к нему привязали кусок самой горы. Он чувствовал каждой мышцей, как под пальцами ходит сырой, чуть влажный от конденсата камень, как по нему бегут мелкие вибрации от ударов снаружи.

— Ниже, — коротко скомандовал гном-инженер, стоявший у стены. — Ещё на ладонь. Стоп. Упереть. Теперь клин.

Клин — металлический, короткий, тяжёлый — пошёл в щель между концом балки и камнем. Удар молота — резкий, чёткий, выверенный. Балка заскрипела, упираясь сильнее. Свод над ними ответил глухим вздохом, и на секунду стон в тоннеле стал тише.

Следующие дуги ставили уже в полумраке, вполголоса, с короткими руганями, когда металл норовил уйти в сторону. Каэрон подавал инструменты, удерживал подпорки, пока их клинили, и всё время держал ладонь на стене, как учил маг Евхарии: слушать под болью. Трещины над головой всё ещё шуршали, сыпали пыль, но тон изменился. Вместо сухого хруста, обещавшего слом, появился глухой, вязкий шум — будто скалу связали ремнями и она, хоть и недовольна, но держится.

— Ещё одну дугу сюда! — крикнул кто-то. — Это место тянет удар сильнее, чем соседние!

— Саррен был прав, — пробормотал один из гномов рядом с Каэроном, вгоняя клин. — Основание бьют точечно. Никакой это не «случайный толчок».

В этот момент земля под ногами вздрогнула особенно сильно. Не как раньше — серией мелких толчков, а одним, коротким ударом, от которого стены на миг буквально выдохнули. Свет факелов качнулся, по тоннелю пронёсся сухой щелчок — где-то вдали треснула порода. Каэрон вцепился пальцами в ближайшую подпорку, чувствуя, как под ладонями напрягается дерево, а под ним — металл дуг, а под ними — камень.

Свод над ними залязгал мелкими осколками, как если бы кто-то прошёлся по нему огромной пилой. Но на этот раз тон не сорвался в визг. Подпорки приняли часть удара, дуги перераспределили нагрузку по стенам, и стон усилился, но не перешёл в крик. Гора терпела. Тоннель не рухнул.

— Держит, — выдохнул кто-то. — Пока держит.

— Потому что мы ему помогли, — отрезал Драрк. — Ещё один удар — сюда же, и без этих рёбер нас бы снесло. Запомните это, когда в следующий раз захотите пожалеть лишнюю балку.

Они работали до тех пор, пока гул снизу не стал реже и слабее. Свет в трещинах под их ногами, казалось, тоже выдохся. Твари Невии там, внизу, продолжали грызть склон, но первая, самая злая волна давления схлынула. В тоннелях ещё осыпалась пыль, ещё потрескивал камень, но стон горы стал более ровным, возвращаясь к знакомому, тяжёлому фону.

Когда, наконец, прозвучала команда возвращаться наверх, у Каэрона дрожали руки так, будто он час держал на них всю крепость. Он поднимался по лестницам, снова считывая ступнями звук — глухой, уверенный, не звенящий пустотой. Каждый шаг говорил: «пока держу».

На стене ещё шёл бой, но уже не тем яростным напором, что в начале. Огонь горел слабее, световых шпилей стало меньше, они поднимались рывками, словно сами задыхались под тяжестью отражённой атаки. Трупы тварей, стеклянные лоскуты, обугленные участки скалы — всё это складывалось в картину чужой, но всё же остановленной волны.

Гномы на зубцах всё ещё стреляли, бросали камни, ругались, но в их движениях появилась иная нота — не отчаянная, а упорная. Крайнхолд стоял. Камень под ними стонал, да, трескался местами, требовал новых подпорок и рёбер, но не ломался.

— Первый штурм провален, — хрипло сказал кто-то у Каэрона за спиной.

Он посмотрел вниз, на склон, по которому всё ещё ползали отдельные, отрезанные от основного потока твари, и почувствовал странное, тяжёлое облегчение. Они пережили это. Не чудом, не случайным порывом ветра, а своей работой — наверху, на стенах, и внизу, под сводами.

Но вместе с этим облегчением внутри шевельнулось другое чувство. Там, в трещинах под тоннелями, в точках, где свет Невии пытался выбить камень, мир уже записал: враг умеет бить по основанию. И в следующий раз клин Варр'Кесса войдёт глубже.