– Зато ты сейчас стоишь у сетки и смотришь сюда, – спокойно сказал он. – А не в своё расписание маникюров. Значит, всё-таки не зря мы тут бегаем.

У Насти что-то мелькнуло в глазах – то ли злость, то ли признание.

– Я смотрю, чтобы потом не слушать ваши крики в коридоре, – отрезала она. – Знаю результат заранее – могу наушники брать по размеру.

– Конечно-конечно, – Лера закатила глаза, но улыбка спрятаться не успела. – Записываю: «Настя невзначай пришла поддержать команду, но это никому».

– Удали, – шепнула та, но телефон у подруги из рук уже не выбивала.

Игорь кашлянул, поправляя ремень рюкзака.

– Короче… – сказал он, снова глядя на Ромку. – Круто. Правда. Если нужна будет помощь с тактикой… ну, типа схемы нарисовать, статистику собрать… я могу.

– Вот так, – подмигнул Серёга. – У нас теперь не только команда, но и аналитический отдел.

– Договорились, – кивнул Ромка. – Ты нам – формулы, как обойти соперника, мы тебе – крики «гооол» за каждую пятёрку.

Игорь улыбнулся уже широко.

Настя фыркнула, отвернулась к Лере:

– Пошли, а то сейчас ещё фан-клуб организуют. Без меня.

Она развернулась, волосы взлетели, как флаг, и ушла к школе. Но Ромка заметил, как по пути она всё-таки оглянулась на поле. Быстро, на секунду.

Он усмехнулся себе под нос.

Внутри странно переплелись усталость, гордость и что-то новое: ощущение, что даже те, кто язвят, всё равно смотрят. И кто-то из «ботанов» честно говорит «завидую», а не делает вид, что им всё равно.

Неожиданное уважение и скрытая зависть – тоже часть игры. Главное, чтобы голова выдержала этот турнир вместе с коленями.

– Короче, официально заявляю, – провозгласил Серёга, когда они уже выходили со стадиона, – ничья, вытащенная в конце, считается моральной победой. Предлагаю отметить масштабно: чай, печеньки, печеньки, ещё печеньки.

– Ты просто хочешь сожрать всё, что есть дома, – хмыкнул Ромка. – Но я за. Нужен банкет в честь героического паса и тупо красивого гола.

– Разрешаю вам провести торжественный приём у меня на кухне, – важно кивнул Серёга. – Приглашённые лица: капитан, аналитический отдел, декоративный элемент.

– То есть я, Игорь и Лёха, – уточнил Ромка. – Вадика тоже берём. У нас теперь тайное оружие, надо его подкармливать.

Вадик, шедший чуть позади, смущённо дёрнул рюкзак.

– Я, не против чая, – тихо сказал он. – Главное, чтобы без котлет.

– У нас в доме котлеты не летают, – заверил Серёга. – Их съедают до взлёта.

До Серёгиной пятиэтажки было минут десять пешком. Осень уже подсвечивала дворы жёлтым светом фонарей, лужи блестели как кривые зеркала, из подъездов пахло пылью и чем-то жареным. Ромка чувствовал, как с каждым шагом колено ноет всё привычнее, как старая царапина, а не как смертельная рана. Внутри было странно светло: голос тренера с упрёком и задвиги дома будто отодвинулись куда-то в фон.

– Только ведите себя прилично, – предупредил Серёга, доставая ключи. – У меня мама святая женщина, ей ещё не говорили, что вы все отбитые.

– Она видела твой дневник, – напомнил Лёха. – Она в курсе.

Дверь хлопнула, и их накрыл другой воздух – домашний: пахло запечённой курицей, каким-то пирогом и корицей от чайных пакетиков. На кухне горела тёплая лампа, под ней за столом сидела мамка Серёги – в фартуке, с заколотыми волосами, с тем самым взглядом, который умеет одновременно смеяться и переживать.

– О, делегация, – улыбнулась она. – Чемпионы подтянулись. Заходите, мойте руки, ноги, мысли, всё подряд. Серёж, ты предупреждал, что привезёшь полкоманды?

– Я говорил «немного народу», – невозмутимо ответил он. – Это наш костяк.

– Я вижу, костяк серьёзный, – мама окинула их взглядом, задержавшись на Ромкином колене. – Ты чего прихрамываешь, герой?

– Это я просто упал с небес на поле, – выдал Ромка. – Немного неудачно приземлился.

– Ага, небесный вы мой, – вздохнула она. – Ладно, потом льдом ещё приложим. Сначала – за стол. Я как чувствовала, что сегодня после матча кто-то голодный придёт.

Стол моментально заполнился кружками, печеньем, какими-то бутербродами «на скорую руку». Чёрный чай пах так, будто способен воскресить даже после контрольной по русскому. Игорь аккуратно подвинулся к краю, чтобы никого не задеть локтем, Лёха сел так, как будто хочет сесть сразу в три стула.

– Итак, – торжественно объявил Серёга, поднимая кружку. – За нашу почти-победу, за гениальный пас капитана и за то, что Игорь впервые в жизни признался, что кому-то завидует.

– Я формулировал иначе, – покраснел Игорь. – Я говорил «хотел бы тоже…»

– Не порти тост, – отмахнулся Серёга. – Пей.

Ромка отпил чаю и почувствовал, как тепло разливается по груди, как после удачного рывка – только без отдышки. Смех ребят, тарахтенье чайных ложек, мамино шур-шур у плиты – всё это сложилось в новый звук, непривычный, но приятный. Как будто кто-то выключил громкий репортаж «Романов опять…» и включил нормальную музыку.

– Ладно, рассказывайте, – мама опёрлась на стол. – Как там ваш великий матч? Я-то вижу только грязные колени и счастливые лица.

– Мы сыграли стратегически, – начал Серёга. – Сначала решили дать сопернику почувствовать ложную надежду…

– Переводя с Серёжкиного, – перебил его Ромка, – мы пропустили и чуть не умерли. Но потом я неожиданно решил не быть жадным, отдал пас, и вот этот красавчик сделал шедевр века.

– Это правда, – неожиданно вставил Игорь. – Там и правда было выгоднее пасовать. Я даже в голове прикинул траекторию…

– Нормальные люди просто радуются, – простонал Лёха. – А наш Игорь считает синусы наших голов.

– Главное, что вы довольны, – мама улыбнулась чуть мягче. – Это редко, когда вы довольны и живы одновременно.

Они обсуждали моменты матча так, как будто это был финал чемпионата страны: кто кого обошёл, где судья «не увидел» фол, как Вадик чуть не порвал сетку, как Лёха случайно подставился и отнял мяч животом.

– Я до сих пор его чувствую, – жаловался тот, но с такой гордостью, будто получил медаль. – Это был удар в самопожертвование.

– Ты героическая подушка безопасности, – заверил его Ромка.

В какой-то момент мама ушла в комнату, оставив их одних. Шум стал громче: кто-то стукнул по столу, кто-то пролил чай, все загоготали. Серёга рассказывал, как завуч на перемене пыталась пройти мимо бегущих семиклассников и выглядела как NPC на сложном уровне.

– Я думал, она сейчас "Вы погибли" всем покажет, – задыхаясь от смеха, говорил он.

– Представляю, – фыркнул Ромка. – Завуч, выпрыгивающая с подписью «Boss fight».

Смех накрыл всех разом. Ромка даже согнулся, колено коротко кольнуло, но он махнул рукой – не до того. Там, дома, за тонкой стеной, у него родители высчитывали, что с ним «делать дальше», Димка строил свои стадионы и ждал, когда брат снова сорвётся. Здесь же всё было проще: чай, печеньки, тупые шутки, люди, которые, несмотря на все претензии и трещины, всё равно рядом.

На миг он поймал себя на том, что вообще не думает, во сколько надо вернуться, что скажет мама, не вспоминает тренера с его «ты капитан или клоун». Просто ржёт над тем, как Лёха не может отодрать прилипшую печеньку от блюдца.

– Эй, кэп, – подтолкнул его Серёга, когда очередной приступ смеха схлынул. – Чё ты там завис? Тактика вечернего чаепития в голове рисуешь?

– Ага, – протянул Ромка, глядя на ребят. – Думаю, что, если бы турниры по жизни были такие же, как этот, было бы легче.

– По жизни мы тоже играем, – философски заметил Вадик, неожиданно. – Просто судьи там нервные.

– Поэтому мы держимся командой, – напомнил Серёга, стукнув его кулаком по плечу. – На поле и за столом. Договор же.

– Договор, – кивнул Ромка и поднял кружку. – За то, что хотя бы иногда можно не быть проблемой. А быть просто придурком с друзьями.

– Вот это я понимаю тост, – обрадовался Лёха. – Пью за придурков.

Они чокнулись кружками, чай плеснулся, почти выпрыгнув через край. За окном темнело, где-то далеко шуршали автобусы и собаки, но в этой маленькой кухне из мира как будто временно вырезали все лишнее: завучей, скандалы, контрольные, разговоры родителей через стенку.

И пока они спорили, кто первым забьёт на следующем матче, Ромка ловил редкое ощущение: сейчас, в эту секунду, всё почти на своих местах. И ему не нужно никуда бежать и доказывать, что он не ошибка. Тут достаточно быть собой — таким, какой он есть, с больным коленом, идиотскими шутками и друзьями, которые всё равно сидят рядом и ржут в унисон.

Дом в этот вечер встретил Ромку на удивление спокойно: без маминого «снимай кроссовки немедленно», без папиного голоса из комнаты. В коридоре горела одна лампочка, пахло чем-то сладким — то ли пирог, то ли попытка пирога. Колено тупо ныло, но после чая у Серёги это уже воспринималось как фоновая музыка, а не как главный трек дня.

В комнате Димка сидел на ковре, поджав под себя ноги, и что-то сосредоточенно ковырял на столике. Вокруг — коробочка с бусинами, мотки ниток, какие-то разноцветные штуки, половина уже рассыпалась по полу. Язык торчит от усердия, глаза щурятся, как у хирурга на сложной операции.

– Ты чё тут, ювелирку открыл? – спросил Ромка, заглядывая через его плечо. – Кольца, серьги, акции?

– Не мешай, – серьёзно сказал Димка, не поднимая головы. – Последний узелок, и всё.

Ромка хотел уже пройти мимо к своей кровати, но что-то в его голосе зацепило. Не привычное «Рооом, смотри!!», а такое… взрослое «подожди, щас доделаю». Он сел на край кровати, прислушиваясь к тихому шороху бусин.

Через пару минут Димка наконец откинулся назад, выдохнул так, будто отработал смену на шахте, и только потом посмотрел на брата.

– Готово, – объявил он и поднял руку.

На ладони лежал кривоватый, но очень старательный браслет: резинка, на ней разноцветные бусины — какие-то круглые, какие-то квадратные, где-то вообще пуговица затесалась. На одной бусине корявым фломастером было выведено «R», на другой — кривой мяч с двумя полосками.

– Это… – Ромка даже на секунду потерял дар речи. – Ты чё, серьёзно сам всё это нанизывал?

– Ну да, – важно кивнул Димка. – Я в интернете видел. Только там для девочек, а я сделал нормальный, для футбола.

– И кто ж у нас «нормальный»? – хмыкнул Ромка, но голос уже был мягче. – Это для кого, ювелир?

– Для тебя, – Димка подался вперёд и почти торжественно сунул браслет ему в руку. – Это талисман. На удачу. Чтобы тебя никто не ругал, мяч к тебе лип, и колено не болело.

Ромка уставился на маленькую штуку в своей ладони. Бусины были немного липкие от детских пальцев, рисунки кривые, резинка натянута не идеально. Но от всего этого браслета так шло тепло, что будто кто-то в груди зажёг маленький прожектор.

– Ты чё, серьёзно думал, что из-за браслета меня завуч любить начнёт? – тихо спросил он.

– Не знаю, – честно ответил Димка. – Но ты же мне обещал гол забить «за меня», помнишь? Вот чтобы точно получилось. И чтобы ты домой приходил не как… – он замялся, подбирая слово, – не как побитый.

В горле у Ромки на секунду запекло, как после слишком горячего чая. Он фыркнул, чтобы не выдать это вслух.

– Ну ты, конечно, мастер формулировок, – пробормотал он. – Давай сюда свой талисман.

Он аккуратно натянул браслет на запястье. Тот сел чуть туговато, бусины впились в кожу, одна пуговица смешно торчала в сторону.

– Нормально? – затаив дыхание, спросил Димка.

– Вообще огонь, – серьёзно сказал Ромка, поворачивая руку. – Я теперь самый модный в лиге. Если тренер спросит, что это, скажу: специальный прибор для голов.

– Работать будет, – уверенно кивнул младший. – Я там синюю бусину поставил — это от синяков. И зелёную — она как поле. А вот эта, – он ткнул в белую, – чтоб ты не грустил.

– Чтоб я не грустил, – повторил Ромка, глядя на крошечную белую бусинку. – Ну, тогда без неё никак.

Он наклонился, потрепал Димку по волосам, а потом неожиданно крепко обнял, прижав к себе. Тот сначала дёрнулся, а потом расслабился и уткнулся носом ему в плечо.

– Спасибо, мелкий, – тихо сказал Ромка. – Честно. Это, наверное, лучший трансфер сезона.

– Только не снимай, ладно? – попросил Димка, отстраняясь. – Даже если завуч посмотрит страшно.

– Пусть сама талисман заведёт, – хмыкнул Ромка. – Не сниму. Максимум на душ.

Димка довольно закивал и снова уселся к своим бусинам, уже придумывая, видимо, новую конструкцию.

Ромка плюхнулся на кровать, поднял руку с браслетом и долго разглядывал её в свете ночника. Все проблемы — завуч, тренер, родители, контрольные — никуда не делись. Но на запястье теперь что-то напоминало: есть хотя бы один человек, который верит в твой «гол за него» так, что готов сидеть и собирать бусины по полу.

– Ладно, талисман, – шепнул он, скрестив пальцы второй руки на удачу. – Завтра проверим, на что ты способен. Только ты давай тоже не подводи.

Вечер тихо стекал за окно, как чай по стенкам кружки, а в комнате было неожиданно спокойно. Ни родительских споров, ни маминого «уроки сделал?», даже телевизор где-то там, за стеной, бубнил вполголоса, не лез в душу. Ромка лежал на кровати поперёк, одной ногой упираясь в стену, и держал в воздухе руку с браслетом, как будто это был не кусок резинки с бусинами, а какой-то золотой кубок.

На запястье смешно топорщилась пуговица, рядом с ней синяя бусина поблёскивала в свете ночника, белая – та самая «чтоб не грустил» – выглядела почти обычной, но сейчас казалась важнее всех. Где-то ближе к локтю кожу чуть натирало, но снимать не хотелось вообще. Хотелось наоборот – чтобы этот талисман въелся в него навсегда, как шрам от падения на асфальт.

– Талисман, значит, – пробормотал он вполголоса. – Удача, значит…

За день он уже привык, что вокруг куча людей, которым от него нужно одно и то же: «будь тише», «будь умнее», «будь аккуратнее». Завучу – дисциплина, тренеру – дисциплина плюс голы, маме – оценки, папе – чтобы «без проблем», Серёге – чтобы не подставлять, команде – чтобы тащил. И только один мелкий человечек с криво обрезанной чёлкой вдруг решил, что от Ромки нужно просто… чтобы он приходил не «как побитый». И чтобы забил гол «за него».

В памяти всплыло, как Димка говорил это своим серьёзным детсадовским голосом, как тянулся за его рукой, как смотрел на него, будто Ромка и правда какой-то супергерой в спортивках, а не вечный клиент завучевого кабинета. От этой картинки внутри стало тепло так, что даже колено на секунду забыло ныть.

Он перевернул руку ладонью вверх, потом вниз, наблюдая, как бусины перекатываются, чуть звенят. «Синяя – от синяков, зелёная – как поле…» – вспоминал он, и вдруг поймал себя на идиотской мысли: а что, если правда работает? Не в смысле магии, а в смысле напоминания. Типа мини-записка на коже: «Эй, тебя кто-то ждёт, не облажайся совсем уж».

Ромка фыркнул, но улыбка сама полезла на лицо. В голове всплыли и другие: Серёга, орущий «КЭП, ПАСУЙ!», Вадик, который тихо, но честно «могу попробовать», Игорь с его «завидую по-хорошему», даже Лёха, героически принявший мяч пузом. И тренер с его «пас – это тоже талант». Вся эта странная, шумная, местами бесящая толпа людей внезапно сложилась в одну картинку: команда. И в этой картинке он был не «лишний» и не «проблема», а часть. Иногда тупая, иногда чересчур громкая, но всё равно – своя.

Он подтянул одеяло до подбородка, оставив руку с браслетом снаружи, как будто тот тоже должен дышать. Где-то за стеной тихо шуршал Димка, переворачиваясь во сне, и Ромка вдруг понял: да, вот прям сейчас, в эту секунду, он кому-то нужен. Не в формате «сделай как-нибудь идеально», а просто нужен – такой, какой есть.

– Ну что, талисман, – шепнул он, уже проваливаясь в сон, – давай, работай. Я постараюсь тоже. Без котлет в полёте, честно.

Глаза закрывались сами собой, колено тихо ныло, но уже не