Глава 5. Мама приезжает в гости

Утро началось почти нормально, и это было подозрительно, потому что теперь Анна знала, что в её квартире «почти нормально» означает, что через десять минут случится что-то, от чего придётся держаться за дверной косяк. Она проснулась раньше будильника, потому что организм уже привык к запаху кофе как к сигналу, что жизнь началась и отступать некуда, и этот запах действительно пришёл с кухни ровно, аккуратно, без горечи. Анна лежала, слушая, как в коридоре тихо поскрипывает ламинат под мягкими шагами, и пыталась убедить себя, что это всё ещё сон, но сон давно перестал бы держать такой бытовой ритм, как у Вадима.

Она встала, накинула худи, прошла в кухню и увидела привычную уже картину, от которой ей одновременно хотелось улыбнуться и нервно выругаться. Вадим стоял у своего кофейного уголка, хвост у него едва подрагивал от концентрации, лапы работали ловко, и кофе пах так, будто кто-то специально договаривался с утренним воздухом, чтобы тот не был враждебным. Борис сидел у стола и смотрел на список дел, который Анна вчера записала на листке, как будто этот список был бухгалтерским документом, требующим подписи и печати. Сергей стоял у коридора, ближе к входной двери, и его спокойная массивность была как напоминание, что дом теперь охраняется даже тогда, когда хозяйка не успела проснуться до конца.

Анна взяла кружку, сделала глоток и почувствовала тепло, которое всегда растекалось по груди слишком приятно, чтобы ей не хотелось подозревать подвох. Она собиралась сказать что-то привычно язвительное, чтобы не расслабляться, когда телефон завибрировал на столе, и эта вибрация прозвучала как тревога. Анна посмотрела на экран и увидела «Мама».

Всё внутри сразу сжалось. Не потому, что мама была врагом, а потому что мама была проверкой. Мама приезжала не в гости, мама приезжала убедиться, что Анна живёт правильно, а правильно, по маминому мнению, означало без зелёного хаоса на подоконнике, без работы по ночам, без одиночества и без странных идей вроде сдачи комнаты «в обмен на что угодно».

Анна приняла вызов, стараясь говорить ровно, хотя сердце уже ускорилось.

— Мам, привет.

— Привет, Анечка, я тут рядом, думаю заехать, проверить, как ты там одна, а то ты что-то голосом уставшая вчера была, я всё равно сегодня в Москве по делам, мне не сложно.

Анна закрыла глаза на секунду и почувствовала, как в голове вспыхивает паника, потому что «я тут рядом» в мамином исполнении означало, что рядом она уже в электричке или в такси.

— Мам, у меня работа, у меня дедлайны, я не очень…

— Вот поэтому и заеду, ты совсем себя загоняешь, я на четыре часика, чай попьём, я тебе супчик привезла, ты же не ешь нормально, я знаю.

Анна открыла глаза и увидела, как Вадим замер с туркой, Борис поднял голову, Сергей повернул ухо в сторону телефона, будто слышал чужой голос через пластик. Мама продолжала говорить, не замечая, что сейчас в квартире начинается не семейная, а оперативная ситуация.

— Мам, подожди, ты прямо сейчас едешь?

— Конечно, а когда ещё, я уже выехала, минут сорок и я у тебя, не переживай, я позвоню в домофон.

Анна закончила разговор на слишком бодрой ноте, которая всегда выдаёт, что она на грани.

— Хорошо, давай, я… я буду.

Она положила телефон на стол и несколько секунд просто смотрела на кружку, будто в кружке могли появиться инструкции по прятанью трёх говорящих котов от собственной матери. Потом подняла взгляд на котов, и в голосе у неё прозвучала такая усталость, что она даже не пыталась смягчить.

— У нас проблема. Через сорок минут будет мама.

Вадим первым отреагировал так, будто это новость о проверке санэпидемстанции в кофейне.

— О, мама, это серьёзно, это тот уровень, где улыбка должна быть идеальная и пыль должна бояться тебя.

Борис сказал ровно, как всегда, но в его ровности появилась скорость.

— Требуется план. Четыре часа присутствия. Риск выявления аномалий высокий.

Сергей произнёс коротко, и от его короткости стало только тревожнее.

— Спрятать.

Анна провела ладонью по лицу и почувствовала, что ладонь холодная, хотя в кухне тепло.

— Мне не надо, чтобы вы обсуждали степень риска, мне надо, чтобы вы исчезли из маминого поля зрения, потому что, если мама увидит говорящих котов, она либо вызовет врача мне, либо священника, либо и то и другое, а я не выдержу.

Вадим уже спрыгнул со стула и оглядывался, как будто выбирал место для сцены.

— Я могу быть обычным котом, я умею изображать обычного кота, я вообще талантливый.

— Ты не умеешь быть обычным, ты варишь латте лапами, и у тебя язык быстрее моего терпения, так что нет, — отрезала Анна, и сама удивилась, как быстро у неё включился командный тон.

Борис поднялся и подошёл к столу, будто готовился составлять регламент прямо сейчас.

— Предлагаю распределение. Сергей в шкаф. Он массивный, но статичен. Вадим под стол, ближе к кофейному уголку, но без визуального контакта. Я в спальню, под кровать или в ящик, поскольку я минимально шумный.

Сергей посмотрел на Бориса тяжело, как на человека, который предлагает ему работу без оплаты.

— В шкафу тесно.

Анна почувствовала, как по нервам проходит дрожь, потому что они спорят, а времени мало.

— Сергей, пожалуйста, я прошу, это не навсегда, это на четыре часа, и, если ты не влезешь в шкаф, мама спросит, почему у меня в коридоре сидит чёрная гора с глазами, а я не хочу отвечать на этот вопрос.

Сергей фыркнул, но поднялся и пошёл в коридор, как человек, который согласился на неприятный приказ, потому что это приказ важный. Вадим прыснул, но быстро взял себя в лапы.

— Ладно, я под столом, только ты мне оставь доступ к воде и к кофе, потому что, если она попросит, а я не смогу, это будет провал операции.

— Она попросит кофе, — сухо подтвердил Борис. — Вероятность девяносто процентов.

Анна махнула рукой и пошла по квартире, одновременно убирая всё, что могло выглядеть подозрительно. Подозрительным теперь было всё. Она сдвинула кошачьи миски за холодильник, убрала подальше лист «Аренда хвостом», потому что мама читала глазами быстрее, чем Анна успевала оправдываться. Она сгребла в ящик странные аксессуары Вадима, вроде маленького вспенивателя и мерных ложек, и закрыла ящик так решительно, будто запирала там магию.

В коридоре Сергей уже пытался устроиться в шкафу, и это выглядело как попытка спрятать в пенале школьный рюкзак. Шкаф поскрипывал, дверь не хотела закрываться, шерсть цеплялась за полку, и Анна на секунду почувствовала себя злой и бессильной.

— Сергей, пожалуйста, вот так, голову чуть ниже, хвост под себя, да, я понимаю, что это унизительно, но маме нельзя тебя увидеть.

Сергей посмотрел на неё и сказал тихо, будто предупреждал.

— Если откроет, я не виноват.

— Если откроет, я виновата, потому что это моя мама, — процедила Анна и наконец закрыла дверь шкафа так, чтобы она держалась на щелчке.

Борис исчез в спальне, выбрав, как сообщил сухо, «оптимальную позицию», и Анна очень старалась не думать о том, что её взрослую жизнь теперь поддерживают коты, прячущиеся по углам. Вадим устроился под кухонным столом, и Анна увидела, как его рыжий хвост аккуратно свернулся вокруг лап, чтобы не торчать наружу.

— Если ты высунешься и скажешь маме привет, я тебя морально утоплю в раковине, — предупредила Анна.

— Я тихий как бархат, — шепнул Вадим, и тут же добавил уже без звука, только губами, будто тренировался быть обычным.

Анна вдохнула, выдохнула, проверила зеркало, поправила волосы, включила на телефоне уведомления, чтобы мама не увидела всплывающие сообщения, и в этот момент домофон зазвонил. Звонок был резкий, уверенный, мамин. Анна подошла, нажала кнопку и сказала так, будто у неё действительно нормальное утро.

— Да, мам, поднимаешься?

— Поднимаюсь, открывай.

Через минуту в дверь позвонили уже физически, и Анна распахнула её, натянув улыбку, которая обычно держалась на привычке, а сегодня держалась на страхе. Мама вошла сразу с пакетами, с кастрюлькой супа, завернутой в полотенце, и с тем самым взглядом, которым она одновременно любила и проверяла.

— Ну здравствуй, моя хорошая, дай обниму.

Анна обняла маму, стараясь не думать о том, что в шкафу прямо рядом с ними сидит огромный чёрный кот, который может дышать слишком громко. Мама прошла в коридор, оглядела обувь, полку, квитанции, и Анна почувствовала, как у неё напрягаются плечи.

— Ты одна, да, никого нет?

— Одна, конечно, — ответила Анна слишком быстро, потом исправилась спокойнее. — Никого нет, кроме меня и растений. — Растения твои я уже вижу, — мама улыбнулась, но улыбка была такая, что Анна сразу поняла, что будет комментарий.

— Ты бы лучше мужчину завела, чем этот ботанический сад.

Анна изобразила смешок и повела маму на кухню, молясь, чтобы Вадим под столом не решил отреагировать на слово мужчина каким-нибудь шутливым фырканьем. Мама села за стол и тут же начала привычный осмотр пространства, как санитарная комиссия в одной голове.

— Ой, а у тебя тут чисто, ты что, убралась?

— Да, — ответила Анна, и в этот момент очень захотела добавить «потому что у меня в доме бухгалтер», но она проглотила слова.

Мама поставила на стол кастрюльку и вздохнула с довольством.

— Я супчик привезла, куриный, как ты любишь, будешь нормально есть, а то ты худеешь, как палочка, тебе нельзя так. Анна кивала, улыбалась и одновременно слушала, нет ли звуков из шкафа. Шкаф молчал, но молчание у Сергея было не нежное, а дисциплинированное. Мама сняла крышку с кастрюльки, запах супа наполнил кухню, и Анна подумала, что это даже приятно, если бы не тот факт, что она сейчас сидит на пороховой бочке абсурда.

— Я вообще-то хотела кофе, — сказала мама так, как будто это не просьба, а часть обязательной программы. — Ты мне сваришь?

Анна напряглась, потому что обычный её кофе был либо слишком крепким, либо слишком кислым, а мама всегда умела морщиться так, что Анна чувствовала себя девочкой. Она повернулась к кофейному уголку, и в этот момент под столом еле слышно шевельнулась тень.

— Конечно, сейчас, — сказала Анна и сделала вид, что ищет турку.

Под столом Вадим тихо шепнул, почти без дыхания.

— Не трогай, я сделаю, просто держи лицо.

Анна не ответила, потому что отвечать вслух было нельзя. Она поставила чашку перед мамой, включила чайник для вида и заняла руки ложкой, чтобы не дрожали. Вадим под столом двигался так аккуратно, что со стороны это выглядело, будто Анна просто возится с кофейной пачкой. На самом деле через минуту на столе появился кофе, и Анна понятия не имела, как, потому что турку она не включала, но чашка дымилась.

— О, пахнет хорошо, — мама удивилась и взяла чашку. — Ты что, наконец-то научилась?

— Практика, — выдавила Анна и улыбнулась так, чтобы не выглядеть виноватой.

Мама сделала глоток и довольно кивнула, и Анна почувствовала, как по позвоночнику проходит облегчение. Вадим под столом тихо мурлыкнул, но мурлыкнул так, что это можно было принять за шум холодильника, если не знать.

Мама начала говорить о делах, о здоровье, о том, что Анна мало бывает на улице, о том, что в её возрасте пора бы уже определяться, и Анна слушала вполуха, потому что внимание всё время уходило на контроль территории. Она следила, чтобы мама не пошла в спальню, где скрывался Борис, и не подошла к шкафу, где был Сергей. Мама тем временем решила помочь, потому что мама помогала так, что после помощи нужно было всё переделывать.

— Давай я тебе окна протру, а то у тебя тут разводы, ты же одна, тебе сложно.

— Мам, не надо, пожалуйста, — Анна сказала мягко, но внутри у неё щёлкнуло. — Я сама.

— Да что ты сама, ты вечно сама, — мама вздохнула и поднялась. — Я хоть посмотрю, как ты живёшь.

Анна тут же пошла следом, стараясь выглядеть как заботливая дочь, а не как человек, который охраняет секретный объект. Мама прошла по коридору и остановилась у шкафа. Анна почувствовала, как у неё в горле пересохло.

— А это что у тебя, ты давно разбирала? Тут у тебя всё завалено.

— Мам, там верхняя одежда и коробки, не трогай, там всё рухнет, — быстро сказала Анна и встала так, чтобы закрыть шкаф собой.

Мама посмотрела на неё подозрительно, как будто считывала ложь по напряжённым плечам.

— Ты что, прячешь там кого-то?

Анна засмеялась слишком резко.

— Кого, мам, я одна.

Из шкафа донёсся едва заметный низкий звук, похожий на глухое недовольство, как будто кто-то внутри очень хочет выругаться. Мама подняла брови.

— Это что было?

Анна мгновенно нашла объяснение, потому что мозг в панике начинает работать быстрее.

— Домовые трубы. У нас тут всё скрипит, ты же знаешь.

Мама не выглядела убеждённой, но отвлеклась на подоконник, увидела фикус и начала читать Анне лекцию про пыль на листьях. Анна кивала, гладила листья влажной тряпочкой, и в этот момент из спальни раздался тихий шорох, будто что-то сдвинули. Анна почувствовала, как у неё внутри поднимается ужас, потому что Борис мог решить, что надо поправить покрывало, а мама может услышать.

— Мам, пойдём на кухню, я тебе покажу, что я купила, — быстро сказала Анна и потащила маму обратно, будто ей срочно нужно поделиться важной новостью.

На кухне мама снова села и начала расспросы, которые Анна знала наизусть. Она спрашивала про работу, про деньги, про то, почему Анна не ищет офис, про то, почему Анна «вечно одна», и Анна отвечала коротко и спокойно, хотя внутри ей хотелось спрятаться под стол рядом с Вадимом. Вадим тем временем из-под стола умудрился сварить ещё одну чашку, на этот раз для Анны, и Анна, не глядя вниз, взяла её так, будто это она сама себе налила.

— Ты чего такая бледная, — мама прищурилась. — Ты не заболела?

— Нет, просто недосып, — сказала Анна, и это была правда, только мама не знала, что недосып теперь связан не только с работой, но и с тем, что в её квартире живёт магия под столом.

В какой-то момент мама решила, что ей нужно в туалет. Анна чуть не вскочила, потому что ванная была безопасной, но коридор был опасным, и мама может снова остановиться у шкафа. Мама вышла, и Анна услышала, как Сергей внутри шкафа тихо двинулся, как будто готовился к обороне.

— Сергей, пожалуйста, не делай ничего, — прошептала Анна почти без звука, не понимая, кому именно она это говорит, коту или вселенной.

Мама вернулась и, к счастью, не тронула шкаф, но зато решила заглянуть в комнату, потому что мама не могла не заглянуть.

— Ань, я посмотрю, как ты спишь, у тебя подушки опять старые, я тебе привезу новые.

Анна почувствовала, как её сердце падает куда-то в носки. В комнате был Борис и, хотя Борис умеет быть тихим, мама умеет замечать всё. Анна опередила её, зашла первой, быстро поправила покрывало и встала у двери так, чтобы мама не прошла глубже.

— Там беспорядок с бумагами, мам, я работаю, не заходи, пожалуйста.

Мама посмотрела на неё и вздохнула, как вздыхает человек, который считает, что ребёнок упрямый.

— Ты всегда всё скрываешь, Анечка, ты как будто живёшь не дома, а в режиме секретности.

Анна улыбнулась и кивнула, потому что это был самый точный мамин диагноз за последние годы.

Четыре часа тянулись как резина, и Анна успела устать так, будто разгружала вагон, хотя на самом деле она всего лишь улыбалась, кивала и охраняла шкаф. Вадим под столом варил кофе, будто это был его личный фронт, Борис, судя по отсутствию звуков, действительно лежал тихо, Сергей выдерживал шкаф, хотя шкаф явно выдерживал его с трудом. Мама в итоге насытилась вниманием, выпила кофе, похвалила суп, погладила Анну по плечу и сказала то, ради чего, видимо, и приезжала.

— Ну вот, я посмотрела, ты вроде живёшь, чисто, кофе научилась делать, значит не пропадёшь, я спокойнее.

Анна проводила её до двери, обняла, пообещала звонить чаще, пообещала есть суп, пообещала всё, что обещают, чтобы мама ушла довольная и не вернулась через час с «я забыла зарядку». Дверь закрылась, щёлкнул замок, лифт загудел, и только когда шаги исчезли, Анна позволила себе медленно выдохнуть.

Она прошла на кухню, ноги у неё подгибались, как после длинного экзамена, и она рухнула на диван в комнате, не снимая худи, не расправляя подушку. Через секунду из-под стола вылез Вадим, шерсть у него была слегка взъерошена, как у человека после смены, из спальни появился Борис с абсолютно спокойным видом, словно четыре часа он просто находился в режиме ожидания, а из шкафа с тяжёлым вздохом выбрался Сергей, и шкаф, кажется, облегчённо скрипнул.

Анна посмотрела на них троих, и голос у неё сорвался на нервный смех, потому что иначе она бы закричала.

— Вы чуть не убили меня сегодня!