В этот день, девятнадцатого апреля, Расул встал по привычке, около шес-ти  утра, хотя от него уже никто не мог ничего потребовать. У Расула не бы-ло проблем с подъемом, как у Марата или у других бойцов. С раннего детст-ва отец два раза в неделю подымал его ни свет ни заря пасти коров и бараш-ков в стаде… Расул надеялся, что сегодня наконец будет машина, и дембелей увезут в Моздок. Терпение было на исходе.

– Сколько я еще здесь буду сидеть, товарищ командир? – возмущался Ра-сул, завидев комбата.

Кулибаба только загадочно улыбался, не зная, что ответить. Командир казался безобидным флегматичным субъектом, тщательно скрывая в себе мастера спорта по борьбе.

– Как в атаку, так Ахмедов и Магомедов, а как машину – дембеля на большую землю отвезти, так не ваше дело. – кричал вдогонку командиру Ра-сул. – Все, надоело, поеду сам… – не выдержал он и громко пояснил моло-дым – пойду с Султаном договорюсь, может, подкинет до Моздока…

Сказанное во всеуслышание никак не повлияло на командира.

Комбат уже несколько дней не обращал на Расула никакого внимания, не считая его более членом своего подразделения. Расул и раньше не особо подчинялся, а теперь командир хотел, чтобы Расул быстрее уехал, исчез, ис-парился, и не тревожил тех, кто остался, пробуждая в них вредные для служ-бы мысли о доме, о свободе передвижения, о свободной гражданской жиз-ни…

«Для всех лучше, когда демобилизованные в тот же день уезжают, а не спаивают и не подкуривают оставшихся…» – считал комбат.

«Надоело, не хочу больше здесь быть, а хочу. Сила, плюс сила, плюс… нирвану Ивановну хочу…» – рассуждал Расул, не зная, что предпринять, и ходил который день, как цирковая лошадь по кругу, вокруг клумбы, поста-вив себе цель как можно сильнее намозолить глаза командиру. «Да, я хочу быть слабым, например с Индиркой, ну и что? – сам с собой спорил Расул, отвечая на приветствия сослуживцев. – Не хочу, надоело корчить из себя ту-поватого супермена, боюсь еще немного и уже необратимо понравиться и привыкнешь. И хоть не надолго, но никого не заставлять, никому ничего не объяснять обосновывая свои аргументы и отвечая на их претензии болезнен-ным «лоу-киком» по тормозу коммунизма, или маваши, маваши-гири, чтобы быстрее доходило.

И никто не обижался. А он не перебарщивал. «Боевые товарищи, пусть и молодые, зеленые, а перебарщивать нельзя, пули в спину  не боялся, как не-которые»– вспоминал Расул. «Как там Марат? Все сегодня поеду»– твердо решил он и посмотрел в сторону, где недалеко от части жил Султан. «А, жу-лык перэодэтый…» – шутил на него Расул.

– Что, никак? – кричали из курилки, из столовой, – везде, где Расул про-ходил, а он в ответ пожимал плечами.

– А Нирвану Ивановну хочу… – кричал он, увидев комбата. Тот делал вид, что не замечает.

«И действительно, на меня не похоже, что-то я задержался?» – спрашивал себя Расул. И при виде идущего ему на встречу солдата, Расул вскрикнул:

– О, Вася, Вася, как ты мне нужен; Вася, Вася, съел медведя…

Раскрывая объятия, Вася приветствовал Расула.

– Не Вася, а Федя… – заметил Вася.

– Да? А пусть Федя, главное съел же…

– Что собрался?

– А, хватит дорогой, домой хочу, сколько можно долг Родине отдавать…

– Расул, а ты Султану бы за меня замолвил, чтоб он меня по-свойски при-нимал, может что-то, как-то, где-то, травы там, или запчасти какие, ну сам знаешь, что где открутить, сдать, – добра бесхозного валяется – будь здо-ров…

– Нормально, нормально, вот я и говорю, пошли со мной прямо сейчас, возможно я сегодня уеду… – пояснил Расул.

– К Султану? – Вася на секунду растерялся.

– Ну, а я что говорю… – повторил Расул.

Василий оглянулся, словно его кто-то ждал, и махнул рукой, и через ми-нуту они уже шли по дороге. Солнце светило в лицо, заставляя щурится. Служба научила их вперед не загадывать, а Расул и не хотел раньше времени думать, как там его встретят отец, мать, братья, сестры, ну, а самое главное – она.

Душистая весна тирэ Индира пропитывала все его существо и была под-текстом его поступков, даже когда он не вспоминал о ней, девушка все рав-но, интуитивно, влияла на него.

– А не боишься один поехать? – спросил Вася.

– А что ж мне бояться, Васек, мы ж грязь месили, ребят раздолбанных с поля боя выносили, стрелянные, как там, «БОГ не выдаст – свинья не съест», круто э.

Василий заулыбался.

– Крутой ты однако, Расул.– подливая елея, заметил Вася.

– А, круче нэ бывает… – ускорив шаг, ответил Расул и шел вперед, по привычке не замечая холмы, переходящие в горы, а далее в скалистые уще-лья, где и засел злой старец горы, несущий смерть в плодородную долину, несущий ужас с помощью своих молодых и сильных посланников, отчаянно-непримиримых ассасинов воинов-убийц.

Их убийства затмевались еще более страшными убийствами, земля же укрывала, забирая всех: и убийц, и их жертв, безвестные могилы накрывал снег, таял, растекались реки, вырастала новая зеленая трава и яркие цветы, кто-то собирал их и клал на неизвестную могилу, цветы высыхали, и все по-вторялось вновь.

Всходило и заходило солнце, женщины рожали, и вскармливали детей, они росли и видели, как льется и быстро густеет в бездействии кровь, и они еще не знали, что есть большой, огромный мир, мегаполисы, точки опоры глобалистов, города, в которых уживается уйма разного народа, пропитанно-го любовью и ненавистью, с искореженным сознанием, обложенным кучей справок и право устанавливающих документов, людей, спящих во время бодрствования, задумчиво с тоской глядящих на улетающие самолеты и уп-лывающие корабли, на грязно-серую, пыльную рябь реки. Людей, в ужасе трущих глаза бензилбензольными пальцами, попавших в долгий затяжной подъем средь прошлогодней травы, свалявшейся грязной шерстью собаки, гипноз и все это произошло стоило только забыть, лишь на время слова БО-ГА… И растерянно взвизгивая, бегают вокруг озера, вместо того чтобы пе-реплыть, и боятся свалиться с дерева прямо на клыки секачу, поедающему желуди осенней порой, – все это есть там, где нет подрастающих ассасинов, но они есть здесь, в сладких,тягучих и горячих как кровь, аравийских ветрах, разбавленных влажностью доплывающих сюда атлантических циклонов и северных шквалов.

«Иван пришел…» – говорят старцы, про северный ветер, ежась от холода и прячась в плечах бурок. И с ними только еще непримеримее и непримири-мее, упоенные ритуалами дервиши, быть может сами того не ведая разжег-шие пламя и болезненную жажду ритуальной крови…Что Расулу глядя на все это иногда хочется крикнуть – Да дайте же им в конце то концов денег чтобы они насытились и перестали в нас стрелять. – Но ни о чем таком ни Расул, ни Вася сейчас не думали и особо сильно ничего не боялись, все их пики были словно срублены, невидимым дровосеком сидящим внутри и ка-ждый из них кто- то сильнее кто то острее переживая волнение, в один из дней все же продолжая испытывать страх, просто притупились и перестали бояться заранее… а многие перестали бояться и после, считая это бессмыс-ленным и неблагодарным делом…

Минут через двадцать, они подошли к дому Султана. Расул зашел без стука внутрь двора.

– Асалам Алейкум – поприветствовал он парня лет десяти.

Тот растерялся.

– Где пахан? – спросил Расул.

Вася, вытянув гусиную шею, осторожно заглянул во двор, вслед за Расу-лом.

– Как? – спросил мальчик.

– Ну отец, дада твой где?

– А, дада, таама… – мальчик показал на дверь каменного одноэтажного дома и добавил. – Намаз делает…

Через несколько минут появился Султан.

– Вах, – удивленно произнес он, – ты еще не уехал?

– Не пускают же…

– Да-а, дела… Без тебя, говорят, Расул, пушка плоха стрэляют, машин совсэм нэ эдэт, калос не крутыт… А машин точно не едет… – поддержал Султан.

– Слушай, брат Султан, э-э, машин хочу… – продолжал с серьезным ви-дом Расул.

– А Ларису Ивановну? – улыбался Султан.

– И ее тоже, всех хочу, киплю барат… – разошелся Расул.

– Давай чай поставь, – скомандовал Султан сыну.

– Нет, нет! – запротестовал Расул, – какой чай-май, мы не для этого при-шли, Султан, у тебя как машина, на ходу? – Расул сделал паузу. – До Моздо-ка бы…

Султан задумался:

– До Моздока, говоришь? Не знаю, не знаю, путь сам понимаешь, неспо-койный, и никаких денег не захочешь, такую прогулку сделать…

Расул молчал, понимая что настаивать он не может, дело добровольное… И осознав, что Султан отказал, Расул, чтобы сгладить ситуацию и показать, что он не в обиде, похлопал по плечу Васю.

– Вот, Султан, моя смена, если что, с ним вопросы можно по решать, он остается, а я ухожу, ну не сегодня так завтра, не завтра так после завтра, АЛЛАХУ виднее, а кто его знает, вот так поспешишь и людей насмешишь, а то что не стал выдумывать что-то, а так просто отказал, для меня лучше че-стный ответ, это признак взаимного уважения, правильно я говорю, Вась?

– Все точно… – поддержал Василий.

Тем временем, сын принес на подносе, чай.

– Нет, извини, Султан, мы пойдем, может еще кого поймаю, пока еще не поздно…

Но Султан не отпустил, усадив взглядом. Расул, а уж тем более молча-щий Василий, решили не обижать хозяина и принялись чаевничать.

– Сидите, сидите, вот чайканем, а после я что-то придумаю…

И Султан разлил им по второму разу заварку и кипяток… А если б на-оборот, то заварка бы, словно кровь брызнула в воду, и в общем-то ничего особенного, только в ожидании о чем только ни подумаешь… «Домой, до-мой, домой…» – настаивал внутренний голос Расула.

– Есть тут один на улице, он часто едет, денег не знаю сколько берет… – начал Султан и спросил: – А ты в гражданке или в парадке едешь?

– В парадке не хочется, знаешь, гусей дразнить… и добавил: – А ты во-прос, однако, правильный задаешь, на него ответ умный тоже нужен…

– А ты что думаешь, я такой простой чабан, нет, друг, институт за плеча-ми имеется, – в таком же духе отвечал Султан.

Вася, слушая разговор, немного растерялся, и как друг менингита, потус-торонне улыбаясь, усиленно поглощал карамель…

– Иса. – крикнул Султан.

На пороге показался Иса, Султан что-то быстро спросил у него на своем.

– Скажи, я просил, – добавил он на русском. – Сейчас он узнает, – пояс-нил Султан, когда его сын Иса вышел за ворота. – Ну что, Вася, будут дэнги заходи, не стесняйся, – шутил Султан.

– Как скажешь… – отвечал Вася, стараясь подражать Расулу и придать, не свойственную своему голосу, твердость и хрипловатость…

Пришел Иса, что-то сказал отцу. В Расуле затеплилась надежда. Султан, выждав паузу, произнес:

– Собирайся в дорогу парень, через час поедешь, Иса договорился…

Расул чуть не подпрыгнул от радости, крича в душе как мальчишка «Ура!». С трудом сдержав нахлынувшую радость, потрепал Ису по холке. Лицо его посветлело.

– Ай спасибо, Султан, век не забуду… – обещал Расул.

– Да ладно петь, парень, сейчас выйдешь за порог и забудешь, кто такой Султан был, а уж домой приедешь и вовсе… – немного грустно шутил Сул-тан, провожая их на выход.

– Не, брат, ты не на того нарвался, вот баракатом клянусь…

– Ай не клянись брат, он тебе еще пригодится… – заметил Султан. На вы-ходе их ждал средних лет, худой, смуглолицый, усатый чечен, внешне яв-ляющийся полной противоположностью Султану. Это был водитель Салман, и хотя по его внешнему виду казалось, что он вообще никуда дальше своего порога не выезжал, на самом деле он чаще других выезжал за пределы Чеч-ни.

«Вылитые боевики… не, пожалуй без Расула я сюда не ходок…» – поду-мал Вася про Султана и его соседа. Договорились встретиться через сорок минут на развилке не далеко от части. На том и расстались.

Через полчаса, перед самым отъездом, стоя у коррозирующего 41 Моск-вича, Расул чуть напыщенно прощался с Василием.

– Ну что, Васек, смотри в оба, и помни, кто думает о последствиях, нико-гда не станет героем…

– О, хорошо придумал, но мне-то наоборот, побольше башкой кумекать надо, а то беда…

– Не я, Имам Шамиль так сказал.

– Имам… ясно, еще один твой друг – повторил Василий.

Расул только улыбнулся и выглядел бодрым, но сквозь браваду просле-живалась почти зеркальная хорошо начищенная гладь печали. Салман пото-ропил. Они еще раз обнялись.

– Марату пламенный, салам, – кричал Вася в открытое окно отъезжающе-го «Москвича». И Расул, уже был не рядовой Магомедов, а его величество гражданский человек, гордо смотрящий из иллюминатора межпланетного корабля, и стремительно превращающийся в точку на горизонте, и удаляю-щийся со скоростью восемь километров в секунду, средь цветущих орешни-ков, абрикосов и акаций в межгалактических садах, ракит, делая сквозной, еще не воспетый современниками, прорыв в пусть и прошлое но во всех от-ношениях, красное, спелое небо прошлого и настоящего и будущего – смело представлял Расул.

Расул смотрел на необработанные поля. Какая плодородная, тысячи лет обрабатываемая земля лежит в запустении, а все из-за, того что таит в себе нечто, поразившее людей новым вирусом, новой так называемой не имею-щей иммунитета пандемией, обрушившим на них всю тяжесть заболевания, – нефтяное сумасшествие, в буйной форме, отличающееся приступами кро-вожадности. Ехали молча. Каждый думал о своем. Расул ехал с легким вол-нением.

Первый блокпост миновали спокойно, на втором обошлось проверкой документов. На третьем, одиноко стоявшем на безлюдной трассе, начали шмонать водителя, а Расула позвали внутрь блокпоста. Сидевший на столе, здоровенный омоновец обратился к Расулу:

– Слышь, Ара… Ара, чо ты, дембельнулся? Денюжку-то заработал? Да-вай, знаешь, вот так прямо, ты, я думаю, наслышан, парень неглупый, у нас проезд 100 баксов стоит, не много, но и не мало, плати и вперед, спокойно езжай с чистой совестью…

Расула покоробило от такого обращения.

– Слушайте, я не Ара, меня Расул зовут, а во-вторых, денег у меня нет… – отвечал Расул, а сам думал: «Эта жирняга еще о совести что-то трет, хо-тя…»

– Да ладно, Расул, не в обиду, – с ориентировался толстомордый. – Мы же здесь тоже не за спасибо сидим, мы жизнью среди врагов рискуем. Нас дома семьи ждут, а им кушать хочется, так что отстегни сотню и езжай…

Расул не знал, как им объяснить.

– Послушайте, я скажу, если у меня что и было, так я давно уже отправил с оказией, на вас не рассчитывал…

– А зря, ух ты зря так, грамотный шибко парень, с оказией он отправил, а мы тут по-твоему все с двумя классами коридоров, книжки не читаем, а ваши тылы тут прикрываем, когда вы там оружие чехам пихаете, из которо-го они потом по нам херачат из ближайшей лесополосы, так да, так Ара, это нормально по-твоему? – толстомордый окинул Расула ненавидящим взгля-дом. – Ладно, Расул, последний раз тебе предлагаю, отдай то, что должен и езжай с богом, а иначе задержим машину для досмотра и обязательно, я уж тебе обещаю, что нибудь да найдем, лет так на семь, а может и еще чего хуже, а как ты считаешь, смерть хуже тюрьмы, или, по мне-то вот смерть лучше тюрьмы…– и глаза толстомордого сверкнули недобрым блеском ду-шегуба. Расул нутром чувствовал, что ситуация принимает дурной оборот.

– Парни, ну вот у меня есть пятьсот рублей, и разбежимся… – из послед-них сил стараясь поладить, предложил Расул.

– Нет, ты что-то не понял, я что тебе сказал? – повторил толстомордый.

«Вот…» – подумал Расул.

– Слушай, командир. – обратился он к толстомордому.

– А кто тебе сказал, что я командир, мы здесь все равны… – ехидно заме-тил он.

– Послушай, я уволился в запас, документы все в порядке, никто не мо-жет меня здесь задерживать, приказ министра обороны… – чеканил Расул, стараясь сдерживаться, но все же местами переходя на повышенный тон.

– А ты не горячись, ара, мы не подчиняемся министру обороны, и ты еще не дома. – злобно заметил толстомордый.

– Еще раз повторяю, я не ара, и дом мой намного ближе отсюда, чем твой. – твердо заметил Расул.

– И что, что ты не ара, а кто? Абрек, или хачик, а может азик, а что будет, если я хочу тебя так называть, что ты сделаешь, ара?

Расул смолчал.

– Вот видишь, молчишь, жадный ты ара, и поэтому я хочу сделать лич-ный досмотр, а вдруг что неположенное везешь. Раздевайся, – приказал тол-стомордый.

Расул криво улыбнулся:

– Ты что, шутишь? Заболел? А точно, ты дури обкурился…

– Нет, я не шучу, а если сам не сможешь, то мы тебе поможем, а то зна-ешь, у нас тут бывает и шальные пули пролетают, а водителя мы можем от-пустить, он с удовольствием уедет, тем более свое он отдал…

– Да я же тебе говорю, что пустой еду, все уже отправил раньше…

– Так мог бы на дорожку и отложить пару сотен зелененьких, отложить на черный день, а, ара, может все же и отложил, или ты так хитер, ара, дума-ешь мы тут лохи залетные, за просто так под пулями ходим из-за любви к…

– Ле-е – начал нервничать Расул.

– Спокойно, спокойно, джигит. – начал подвизгивать толстомордый, и неожиданно взрываясь в апоплексическом припадке, загудел, как перегрев-шийся электромотор, заорал, потно запыхтел, словно набирая жару, и затем сильно, исподтишка ударил Расула прикладом по голове и пнул в пах, и ста-раясь шокировать, заорал, что есть силы.

10

ЛУНАТИК

За лечением и подготовкой к отъезду в Москву Марат на какие-то корот-кие промежутки времени забывал о Расуле и о его вещах. Мысли о пред-стоящей операции незаметно делали свое дело, и Марат скрытно нервничал, расплачиваясь мокрящейся меж пальцев экземой. На досуге он все же решил краешком глаза заглянуть в Расуловскую сумочку. Там он увидел записную книжку со стихами типа «Яблоки цветут в садах, юность гибнет в сапогах», солдатской азбукой (повестка – жизнь дала трещину, отбой – я люблю тебя жизнь, зарядка – казнь на рассвете, каптерка – остров сокровищ, офицеры – слуги дьявола, госпиталь – у Христа за пазухой, обед – пир хищников) и ри-сунками (пиратский череп с пробивающей его насквозь молнией), а также деньги (русские и американские) и несколько аккуратно сложенных в тру-бочку, выцветших листов манускрипта, исписанных арабской вязью. Еще там лежало открывающееся серебряное сердечко. Внутри фотография де-вушки.

«Так вот ты какая, Индира» – Марат пригляделся, но фотография была так мала и представлялась вырезанной из общей. Марат понял, что не смо-жет реально оценить красоту и притягательность Расуловской невесты.