– Капитан, клянусь своим двигателем, – инженер потянулся, сделал несколько вращательных движений тазом, и на его лице расплылось блаженное выражение. – Ни хруста, ни боли. Я будто заново родился.

– А я… я не чувствую тревоги, – тихо сказала Зори, гладя пальцами светящийся усик, тянущийся к ней со стены. – Обычно после сбоя я как на иголках. А сейчас… мне просто хорошо.

Элайя посмотрел на Айрис. Во взгляде доктора он увидел не только научный азарт, но и ту же тревогу, что клокотала в нем самом.

– Это не просто растение, Айрис, – тихо сказал он. – Оно на нас воздействует.

– Я знаю, – она посмотрела на его руку. – Твой шрам. Он изменился.

Элайя непроизвольно прикрыл шрам ладонью. – Иллюзия. Шок.

– Возможно, – ответила Айрис, но в ее голосе не было уверенности. Она посмотрела на Грегга и Зори, которые с почти детским любопытством разглядывали заросли. – Но их симптомы реальны. Физиологический стресс снят. Уровень кортизола должен быть зашкаливающим, а они… умиротворены.

– Оно исцеляет, – прошептала Зори, и в ее голосе впервые прозвучала не просто радость, а нечто вроде благоговения. – Оно нас исцеляет.

Элайя сжал кулаки. Он смотрел на светящиеся, прекрасные, чуждые лианы, и древний инстинкт шептал ему одно: беги. Но бежать было некуда. Они были в ловушке. В ловушке чего-то, что дарило им то, о чем они все так отчаянно мечтали.

И это было страшнее любой открытой угрозы.

Глава 4

Лазарет превратился в импровизированную лабораторию. Светящиеся лианы, оплетавшие стены, служили теперь источником призрачного, но достаточно яркого освещения, в котором Айрис работала с почти маниакальной сосредоточенностью. Она отсекла небольшой образец лианы – срез оказался упругим и сочным, из него выступила капля вязкой, фосфоресцирующей жидкости. Запах сладости усилился, став почти одуряющим.

– Невероятно, – прошептала она, помещая образец под микроскоп.

Элайя стоял у входа, скрестив руки на груди. Он наблюдал за ней, за ее собранностью, за тем, как ее тонкие пальцы уверенно управлялись с инструментами. В этом хаосе и неизвестности она была его островком рациональности. И это его пугало больше всего. Потому что то, что она обнаруживала, не поддавалось рациональному объяснению.

– И что скажут твои приборы, доктор? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

– Они кричат о невозможном, – не отрываясь от окуляра, ответила Айрис. – Клеточная структура… она не соответствует ни одной известной биологической модели. Здесь есть черты и растений, и грибницы, и даже животной ткани. Что-то вроде плазмидия, но с организованной нервной… нет, не нервной, а какой-то распределенной сигнальной сетью.

Она откинулась на спинку стула, проводя рукой по лбу. – Я анализировала воздух. Концентрация кислорода повысилась на пять процентов. И этот аромат… это сложная смесь феромонов и аэрозольных фитонцидов. Натуральный, высокоэффективный релаксант и антидепрессант. Он воздействует непосредственно на лимбическую систему.

– То есть, он нами управляет? – мрачно уточнил Элайя.

– Не управляет. Соблазняет, – поправила его Айрис. Она посмотрела на Грегга и Зори, которые сидели в углу на покрытом лианами медицинском кресле. Грегг с наслаждением потягивал кофе из термоса, а Зори, закрыв глаза, улыбалась, слушая несуществующую музыку. – Он снимает барьеры. Страх, тревогу, боль. И делает это лучше любого созданного человеком препарата.

– А мой шрам? – Элайя непроизвольно провел пальцами по гладкой коже. – Это тоже их работа?

Айрис взяла портативный биометрический сканер и подошла к нему. – Дай я посмотрю.

Он протянул руку. Прикосновение холодного датчика было резким контрастом на фоне тепла, исходящего от лиан. Айрис внимательно смотрела на экран, ее брови поползли вверх.

– Ускоренная регенерация на клеточном уровне, – прошептала она. – Фиброзная ткань не просто рассасывается… она замещается здоровой, полностью функциональной. Как будто… как будто тело вспоминает свое идеальное, неповрежденное состояние и возвращается к нему. Так не бывает, Элайя. Такого не может быть.

В ее голосе прозвучало не только изумление, но и страх. Страх ученого, столкнувшегося с чем-то, что ломает все известные ему парадигмы.

– Это же хорошо, разве нет? – раздался голос Грегга. Он подошел к ним, поставив пустую кружку. – Спина не болит, голова ясная. Корабль, конечно, в дерьме, но мы-то живы. И чувствуем себя лучше, чем когда-либо. Может, не стоит смотреть дареному коню в зубы?

– Этот «конь» может оказаться троянским, Грегг, – резко парировала Айрис. – Мы не знаем, что это. Мы не знаем, какую цену мы заплатим за эти «подарки».

– Какую цену? – Зори подошла к ним, ее глаза сияли непривычным спокойствием. – Цену боли? Страха? Бессонных ночей? Я готова заплатить эту цену. Я впервые за долгие годы чувствую себя… целой.

Айрис и Элайя переглянулись. Они понимали, что говорят на разных языках с остальным экипажем. Для Грегга и Зори растение стало благодетелем. Для них – загадкой, несущей потенциальную угрозу.

– Нам нужно восстановить управление кораблем, – твердо сказал Элайя, ломая нарастающую напряженность. – Грегг, с тобой твои ясная голова и здоровая спина. Попробуй оживить аварийные генераторы. Нам нужны хоть какие-то данные о нашем местоположении.

– Есть, капитан, – кивнул Грегг и, бросив последний почти благодарный взгляд на светящиеся заросли, направился к выходу.

– Зори, иди с ним. Помоги. И оставайся на связи.

– Хорошо, капитан, – улыбнулась она и последовала за инженером.

Когда они вышли, в лазарете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием оборудования и едва слышным шелестом лиан, будто они дышали.

Айрис отвернулась от Элая и снова уставилась в микроскоп.

– Я не могу это объяснить, – тихо сказала она, больше себе, чем ему. – Это противоречит всему, чему меня учили. Всему, что я знаю.

Элайя подошел ближе. Он видел, как напряжены ее плечи под белым халатом.

– Твои родители… они сталкивались с чем-то подобным?

Она замерла, затем медленно выпрямилась.

– Нет. То, что убило их, было агрессивным. Чужеродным. Оно атаковало, пыталось поглотить, ассимилировать. Это… – она обвела рукой комнату, – это не атакует. Оно… заботится. И в этом его самая большая опасность. Как можно защищаться от того, кто хочет тебя исцелить?

Она посмотрела на него, и в ее серых глазах он увидел ту же борьбу, что бушевала в нем. Борьбу между страхом перед неизвестным и искушением принять этот дар, сбросить груз своей боли.

– Мы должны быть осторожны, Айрис, – тихо сказал он.

– Я знаю, – она снова опустила взгляд на микроскоп. – Но первый дар уже проявлен. И он, черт возьми, соблазнителен.

Глава 5

Машинное отделение напоминало храм забытого божества техники. Грегг Малкольм, вооружившись мультитулом и диагностическим планшетом, лазил по узким проходам между реакторами. Лианы оплели и здесь все, что можно, свешиваясь с потолка гирляндами и обвивая трубы нежными, но прочными усиками. Их фосфоресцирующий свет заменял аварийное освещение, отбрасывая сине-зеленые блики на потные металлические поверхности.

– Ну, старина, давай посмотрим на твои потроха, – ворчал Грегг, но ворчание это было беззлобным, почти ласковым. Он чувствовал себя удивительно легко. Острая, грызущая боль в пояснице, его вечная спутница, отступила. Исчезла. Мысли текли ясно и быстро, без привычного тумана усталости.

Рядом, на ящике с инструментами, сидела Зори. Она не помогала ему в привычном понимании, а просто находилась рядом, наблюдая за его работой с безмятежной улыбкой. Ее пальцы бессознательно перебирали свисающую рядом лиану, ощущая ее пульсацию.

– Я не помню, когда в последний раз чувствовала такое спокойствие, Грегг, – тихо сказала она. – Будто внутри все улеглось. Никакой суеты. Никакого страха.

– Ага, – отозвался инженер, с усилием откручивая панель. – Я тебя понимаю, малышка. Будто заново родился. Вот только… – он замолчал, прислушиваясь к тихому гулу. – Двигатель молчит. Полностью. И системы тоже. Но как-то… тепло. И не душно. Как будто это… – он не нашел слова.

– Как будто оно дышит за нас, – закончила за него Зори.

В это время в машинное отделение вошли Элайя и Айрис. Капитан смотрел сурово, его взгляд скользнул по идиллической картине – здоровенный инженер, копошащийся в машинах, и умиротворенная пилот, гладящая инопланетное растение.

– Докладывайте, Малкольм, – жестко сказал Элайя, нарушая спокойную атмосферу.

Грегг вздрогнул и вылез из-за панели.

– Капитан. Двигатель заглох. Полный сбой квантовой матрицы «Скольжения». Все основные системы не в сети. Но, черт возьми, капитан, системы жизнеобеспечения… они не работают, но воздух чистый, температура стабильная. Как так?

Айрис, не говоря ни слова, подняла свой трикодер и провела замеры.

– Она права, – сказала она, кивнув в сторону Зори. – Оно дышит за нас. Растение поглощает углекислый газ и выделяет кислород. И, кажется, стабилизирует температуру. Мы находимся внутри гигантской, живой системы жизнеобеспечения.

Элайя почувствовал, как холодная полоса страха пробежала по его спине. Они становились все более зависимыми. С каждым часом, с каждым новым «чудом».

– Значит, мы в ловушке, – резюмировал он. – Без двигателя, без связи, без контроля над кораблем. И полностью зависимы от этого… этого организма.

– Но он помогает нам, капитан! – воскликнула Зори, вставая. Ее безмятежность на мгновение сменилась жаром. – Он исцелил Грегга! Он избавил меня от тревоги! Он дышит за нас! Что в этом плохого?

– В том, что мы не знаем, какую цену он потребует! – голос Элая прозвучал громче, чем он планировал. Отголоски старой катастрофы, беспомощности, потери контроля заставили его говорить резко. – Мы не знаем, что это! Мы не знаем, чего оно хочет! Слепая вера в нечто непознанное – это первый шаг к гибели!

Он посмотрел на каждого из них, вкладывая в взгляд всю тяжесть своего авторитета и страха.

– С этого момента – предельная осторожность. Никакого прямого контакта с этими лианами без необходимости. Не есть никаких плодов, если они появятся. Не вдыхать этот аромат глубже, чем необходимо. Грегг, твоя задача – попытаться найти способ запустить аварийный генератор, чтобы у нас было хоть какое-то независимое энергопитание. Зори, попробуй оживить навигационные датчики, понять, где мы находимся. Доктор Торренс продолжит исследования. Я буду обходить корабль и оценивать ущерб. Вопросы?

Грегг и Зори молча переглянулись. Приказ был ясен, но в их глазах читалось несогласие. Однако годы дисциплины взяли верх.

– Вопросов нет, капитан, – глухо ответил Грегг.

– Хорошо, – кивнула Зори, но ее взгляд был устремлен в пол.

Элайя развернулся и вышел. Айрис бросила на двоих последний взгляд – взгляд врача, фиксирующего симптомы опасной болезни, – и последовала за ним.

Когда они ушли, в машинном отделении воцарилась тягостная тишина.

– Он просто боится, – наконец сказала Зори, снова опускаясь на ящик. – Он не может принять, что что-то может быть просто… хорошим.

– Капитан несет ответственность, малышка, – вздохнул Грегг, возвращаясь к панели. – Ему положено бояться. Но я скажу тебе вот что… – он потянулся, и на его лице снова расцвела блаженная улыбка. – С этой штукой внутри меня я готов горы свернуть. И знаешь, о чем я думаю? О кофе. О самом крепком, самом ароматном кофе.

Он произнес это, и почти в ту же секунду Зори ахнула. С потолка, прямо перед ним, медленно выдвинулся тонкий побег. На его конце наливался, набухал маленький, сначала зеленый, затем темнеющий до коричневого цвета, плод. Он лопнул, и в воздухе разлился неповторимый, густой, бодрящий аромат свежеобжаренных кофейных зерен.

Грегг замер, глядя на него с благоговейным ужасом и восторгом.

– Видишь? – прошептала Зори, и в ее голосе снова зазвучали нотки благоговения. – Оно слышит нас. Оно заботится о нас. Оно дает нам то, чего мы хотим.