Цитаты из книги «Когда ты ушла»

Мне некуда было ехать, просто хотелось двигаться, проезжать мимо всех тех мест, где мы бывали со Слоан, с Фрэнком. Боль от их утраты чувствовалась особенно сильно. Как я собираюсь жить в городе, в котором каждая улица, любой дом напоминают мне о потерях?

– Ты что, пешком пришел? – Да, мне хотелось пройтись, – с улыбкой кивнул Фрэнк. Весь его вид говорил, что жизнь удалась. Я кивнула, сглотнув комок в горле. Скорее бы он сказал, зачем пришел, и оставил меня в покое!

Так как Беккет, похоже, не собирался уходить, я кивнула Фрэнку на подъездную дорожку. – Давай пройдемся? – Давай, – согласился он. Приглядевшись, я увидела, что по неизвестной причине он выглядит счастливым. Похоже, эти несколько дней Фрэнк провел лучше, чем я. Просто отбросил случившееся и решил двигаться дальше.

– Мне очень жаль, Эм, – сказал Коллинз, и по его голосу я слышала, что ему и правда жаль. – Ага, – прошептала я, не решаясь сказать больше, потому что мой голос наверняка меня подвел бы и я бы разрыдалась прямо в трубку. Теперь было совершенно ясно, что поддержки мне ждать неоткуда и на мою сторону не встанет никто. – Ну, пока. Хорошего вечера. – Спасибо, – ответил он и добавил с ноткой теплоты и заботы: – Береги там себя, ладно?

«Привет, я сейчас не могу говорить. Пытаюсь все уладить. Скоро свяжемся». Мне, дочери двух драматургов, не составило труда понять, что этот текст вкупе с трехдневным молчанием означает только одно: он старается как можно скорее выкинуть меня из своей жизни. Фрэнк однозначно хотел забыть, что между нами произошло, и вести себя так, словно никакого поцелуя не было, как будто его таким образом возможно отменить.

– Мне плевать, – Фрэнк наклонился вперед. – Скажи мне, о чем ты думала. – Ни о чем! – отчаянно повторила я, желая скорее прекратить этот разговор. Для этого я решила использовать нашу кодовую фразу. – Знаешь, в хорошо организованной вселенной… Однако, глядя на Фрэнка в мокром смокинге, по лицу которого струился дождь, я не смогла закончить. А может, и смогла. Потому что я наклонилась, подставляя голову под дождевые струи, и поцеловала его. Поцелуй длился всего мгновение, но Фрэнк ответил на него без промедления, как будто это было самым естественным действием в мире.

– Что с тобой? – решилась я спросить наконец. – Сам не знаю, – признался он, отвечая на мой взгляд. Мне вдруг стало ясно, что злится он вовсе не на родителей, а на меня. – Что с тобой случилось? Ты ушла с кемпинга, даже не попрощавшись, потом не отвечала на мои сообщения, а сегодня явилась сюда в этом платье… – Что не так с моим платьем? – я вдруг смутилась и невольно прикоснулась к воротнику, словно желая его поправить. – Все с ним так, – Фрэнк шумно выдохнул. – Я просто переволновался, вот и все. – Извини, – ответила я. – Просто я… думала о разных вещах. – Я тоже, – отозвался он.

Начался порывистый ветер, и я вдруг поняла, что мы стоим на нашем обычном маршруте для пробежки, только в вечерних нарядах вместо футболок и шортов. И что-то странное было между нами сегодня вечером, какое-то напряжение, которого я никогда не замечала раньше. Не думаю, что оно исходило от меня одной.

Коллинз потерянно помотал головой. – Не думаю, что ты поймешь, Эмили, – сказал он наконец. – Какая девушка захочет со мной встречаться? После всей его летней бравады, маек кричащих расцветок, постоянного кривляния эти слова прозвучали совершенно неожиданно. Похоже, я в конце концов увидела настоящего Коллинза: в шапочке честности, с поднятым забралом. Не того парня, который неделю назад требовал от всех называть его Крутым Коллинзом, Любимцем Женщин, хотя никто, кроме Дага с работы, не согласился величать его этим титулом. Настоящий Коллинз был застенчивым, грустным и разочарованным. С деланым смехом он развел руками. – Я не то чтобы завидный кавалер. – Конечно же, ты завидный кавалер и отличный парень! – Я даже немного разозлилась, что он этого не видит. – Спроси хотя бы Донну.

Потряхивая стакан, чтобы услышать звон ледяных кубиков, я поняла, что в последнее время вовсе не скучала. Даже список как будто стал иметь меньше отношения к Слоан и больше – ко мне самой. А еще к Фрэнку, Донне и Коллинзу. Я не знала, что это значит, и не была уверена, что хочу знать.