Цитаты из книг автора «Морган Мэтсон»

«Привет, я сейчас не могу говорить. Пытаюсь все уладить. Скоро свяжемся». Мне, дочери двух драматургов, не составило труда понять, что этот текст вкупе с трехдневным молчанием означает только одно: он старается как можно скорее выкинуть меня из своей жизни.

– Ни о чем! – отчаянно повторила я, желая скорее прекратить этот разговор. Для этого я решила использовать нашу кодовую фразу. – Знаешь, в хорошо организованной вселенной… Однако, глядя на Фрэнка в мокром смокинге, по лицу которого струился дождь, я не смогла закончить. А может, и смогла. Потому что я наклонилась, подставляя голову под дождевые струи, и поцеловала его. Поцелуй длился всего мгновение, но Фрэнк ответил на него без промедления, как будто это было самым естественным действием в мире. Потом он отстранился и посмотрел на меня широко открытыми глазами. Струи дождя лились между нами, когда я набрала в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но он положил ладони мне на лицо и снова поцеловал меня. Казалось, время остановилось. Сверху падал проливной дождь, но мне больше не было до него дела. Наш поцелуй был словно чем-то давно забытым, к чему мы теперь постепенно возвращались. Об этом поцелуе мы оба так давно и сильно мечтали и теперь жадно пили его, как дождь, лившийся на нас с небес.

Конечно, он и раньше мне нравился, как друг. Сейчас же я испытывала нечто большее. Мне хотелось легонько прикоснуться к его щеке, чтобы не разбудить. Это желание появилось еще в ночь празднования его дня рождения, когда я слишком долго смотрела на профиль Фрэнка в лунном свете. Оно никуда не делось, когда мы танцевали на чужой свадьбе. Именно из-за него я так неловко чувствовала себя, когда меня попросили привезти Лиссу. И сейчас я хотела остаться тут с ним навсегда, но должна была уйти.

Фрэнк тем временем еще чуть больше приблизил свое лицо к моему и начал наклоняться, разомкнув губы. – Свет гаснет! Занавес! – выкрикнул Беккет, возвращая меня к реальности. Я сморгнула, стараясь осознать все, что только что случилось – или почти случилось. – Занавес!

Мама многозначительно посмотрела на меня, а я только покачала головой, не зная, как еще объяснить ей, что это совсем не то, что она думает. У Фрэнка есть девушка, мама ошибается.

А у лошадей вся голова – это сплошной нос…

– Так у вас что, парная конная прогулка? – Нет! – хором ответили мы. – Только Эмили будет кататься, – Фрэнк указал на меня.

Этой ночью, делясь своими тайнами и обсуждая все подряд, вплоть до любимых видов пиццы, мы перестали быть друг для друга посторонними и, возможно, даже стали друзьями.

Внезапно я поняла, что все это значит. Он живет в доме совершенно один. Я прекрасно знала, каково это – возвращаться туда, где тебя никто не ждет, не волнуется о тебе, не расспрашивает, как прошел твой день. Все, что обычно так напрягает и надоедает, становится вдруг очень-очень важным, когда ты буквально завыть готов от одиночества.

Хотя я и не поняла, почему Хичкок так одержим поездами.