Глава 5. Помощники

Силия указала человеку, которого представила Эйкеном, на диван, а дочь попросила сдвинуться, чтобы все присели.

Та не услышала, потому что безотрывно пялилась на вошедшего человека. На вид ему лет тридцать пять, хотя Медея не была уверена. В черных волосах изредка поблескивала седина. Щетина делала и так грубое лицо еще менее приветливым. Возле глаз много морщинок.

Эйкен, не дожидаясь, пока Медея сдвинется, опустился на диван, куда ему указали. В огромных руках уже был планшет, куда мужчина и уставился. С самого входа он перестал смотреть на Медею. Она же заглядывала ему прямо в лицо, совершенно забыв, что мать просила быть повежливее. Медея не могла отвернуться. Желтые глаза слишком яркие. Они словно светились, и из-за этого мужчина выглядел пугающе.

Силия положила ладонь на плечо дочери, выводя ту из оцепенения.

– Милая, нашему гостю мало места.

– Чего? – Медея, пялящаяся на почти полностью покрытые татуировками руки, пыталась вспомнить, какие ранения Псу наносили люди Грязного, чтобы сравнить со шрамами сидящего рядом Эйкена.

– Отодвинься, – прошипела мать, теряя терпение.

Медея сдвинулась в противоположный угол дивана. «Почему он на меня не смотрит?» – недоуменно крутилось в голове.

– Мне нужно поговорить наедине с вашей дочерью.

Силия собиралась возразить, но как только Эйкен поднял глаза, она стушевалась. Медея впервые видела у матери такую реакцию. Силия покорно удалилась, чем вызвала еще больше удивления.

«Наедине? Он тоже узнал меня?» – эта мысль заставила нервничать. Медея с ужасом вспомнила про свою одежду и подумала, что сидит в платье, скрестив ноги. Она пересаживалась, чтобы выглядеть хоть немного симпатичнее.

Усевшись, она поняла, что Эйкен на нее все равно не смотрит. Белые брови свелись.

– Расскажите по порядку, что произошло. Ваша мать дала мне частичную информацию.

Желтые глаза были направлены на черный экран, пока Эйкен говорил. «Конечно, он меня не узнал. Я-то, в отличие от него, выгляжу, как обычный среднестатистический человек! Крысий Пес! Даже не повернулся ко мне, когда заговорил! Хотя, может, это не он?» – летело сбивчиво.

Эйкен повторил вопрос. Только после этого Медея осознала, что проигнорировала предыдущий. «Какой приятный голос. Но почему он одет, как бомж? Ему что, не платят?» Она с трудом заговорила. Собраться с мыслями было сложно. Она поведала ту же историю, что и матери.

Эйкен иногда потопывал ногой и тыкал пальцем на экран, проверяя время. Словно он сильно торопился, а его донимали скучными разговорами. Его вид при повествовании Медеи выражал крайнюю степень незаинтересованности.

В какой-то момент она даже решила, что тот не слушает. Медея говорила максимально сухо. Она сильно нервничала, и ей хотелось перевести дух. Для этого нужно, чтобы сидящий на диване мужчина ушел. Закончив рассказ, она затихла.

– Понял, – коротко бросил Эйкен и направился к двери. – Вам стоит пойти со мной. – Он вновь ткнул на планшет, проверяя время. – Если мне не придется бегать туда-сюда, выслушивая всех по очереди, то закончим сегодня.

Медея подскочила. «Нужно успокоиться», – уговаривала она себя, хотя казалось, что он вот-вот спросит, не Лиса ли она. Но он не спрашивал и по-прежнему не смотрел на нее.

Вдвоем они в полном молчании добрались до академии. Для Медеи это была самая сложная из всех поездок. Когда Пес говорил, что год он общался только с Назиром, она думала, что это утрированная фраза, брошенная в порыве эмоций, вызванных смертью старика. Медея не думала, что десять минут – это десять минут. Пожалуй, Пес даже приукрасил свою разговорчивость.

Лампы, тянущиеся по потолку длинного коридора академии, сегодня ослепляли. «Может, этот Эйкен и не Пес», – успокаивала она себя, глядя в широкую спину. Эйкен остановился в коридоре, напротив одной из дверей, ведущих в аудиторию. Он разблокировал планшет. Медея попыталась заглянуть в записи, но Эйкен приподнял руку, не позволяя этого сделать.

– Нил Прайд. Юния Мирра и Лой Инес. Приведи их в столовую.

Медея недоуменно наблюдала, как Эйкен уходит. «Отдал приказ и свалил. Неудивительно, что с тобой никто не разговаривает!» – мысленно полетело ему вслед. Медея злилась, оставшись в одиночестве в коридоре. Мало того, что Пес ее не узнал, так еще и отправил за Лоем, видеть которого она не хотела.

Медея заглядывала во все аудитории подряд в поисках Нила. Когда скучающий взгляд того встретился с красными глазами, нарушившей покой, Медеи, Нил подскочил. Они не виделись с самого «Калейдоскопа». Преподаватель выдал слабое возмущение за нарушение порядка, но двое его проигнорировали.

Оказавшийся в коридоре, Нил сыпал вопросами. Медея отмахнулась и отправила Нила за Юнией и Лоем.

– Могла бы сама сходить, – ворчал он.

Хмурая Медея помотала головой.

– Ладно, – бросил Нил и направился за остальными.

Она же потопала в столовую. По дороге накатывало волнение. Медея поправила платье и пригладила волосы. Те отказывались слушаться, сильно пушась. На ватных ногах она дошла до просторного помещения, где за одним из столиков сидел Эйкен. Помимо него, в столовой было всего два человека.

Эйкен скучающе наблюдал за работниками, мелькающими в узком окошке выдачи. Рядом с локтем на металлической поверхности лежал планшет и стояла пустая тарелка.

Немногочисленные присутствующие бросали на него косые опасливые взгляды. Медея села напротив Эйкена, дожидаясь остальных. Через несколько молчаливых минут на входе появились трое. Юния очаровательно улыбалась, направляясь к столику. Нил с любопытством разглядывал желтоглазого. Лой, как только увидел, кто пришел заниматься делом, сложил руки на груди.

Он долго стоял в проходе, сверля взглядом Эйкена. Тот ответил ему тем же. «Конечно, сын правителя куда интереснее меня», – ревниво думала Медея, следя за непонятной переглядкой.

Приближающийся Лой всем своим видом выражал недовольство. Стул, который он отодвинул, громко заскрипел, собирая все внимание присутствующих.

– Отец, видимо, не в духе, раз послал тебя, – проворчал Лой, не отводя голубых глаз от Эйкена.

Тот на это не ответил, переходя к порученному заданию.

– Итак, у меня мало времени, поэтому отвечаете коротко и по делу. – Его взгляд метнулся на Юнию. – Медея устраивала потасовки за то время, что вы жили вместе? Вы часто ссорились?

Юния замотала отрицательно головой, а потом заулыбалась. Соседка быстро заговорила:

– Если не считать случай, когда Медея залепила Лою за то, что он не дал ей поесть, то ни разу.

Медея прикрыла глаза. Ей хотелось выругаться, она с трудом сдержалась. Напрягал тот факт, что Эйкен проверял, не настоящие ли это обвинения.

– То есть никаких конфликтов с преподавателями или учащимися, если не считать Лоя? – задал Эйкен новый вопрос.

Юния кивнула. Эйкен перевел взгляд на Нила, тот поежился.

– А тебе известно хоть об одной конфликтной ситуации?

– Нет, – коротко ответил Нил.

Эйкен задумался на пару секунд, а потом уставился на записи в планшете. Полистав их, он поинтересовался:

– А что за связь с зависимыми?

Компашка переглянулась. Лой заговорил первым. Он рассказал о парне, упавшем в столовой, и добавил про дружбу Медеи и Кассия. Единственный раз, когда Эйкен поднял на Медею глаза.

Всего на секунду, но она вся сжалась. Она не понимала, что хуже, если он ее узнает или если не узнает. «Спокойно. Чего я волнуюсь? Это не он. Мало ли людей с телосложением, как у Пса?! – Медея свела брови от этой мысли. – Да, таких людей мало!» Она занервничала еще сильнее.

– Никаких конфликтов. Все мирно и спокойно. Однако у меня здесь пятьдесят два нарушения, – сказав это, Эйкен задумчиво постучал пальцами по столу. – Жалобы самые разнообразные. От преподавателей и учащихся. От женщин и мужчин. С самого первого дня. Нет никакой системы. Для методичной подставы все слишком гладко. – Эйкен поднял глаза на Медею. Он следил за ее реакцией. – Этому есть только одно разумное объяснение. Вас здесь терпеть не могут. Вопрос, почему именно сейчас решили собрать все жалобы в одну кучу?

Медея глянула на Лоя, а затем на Юнию. Медея поняла, к чему клонит Эйкен. Триггерное событие, развязавшее руки тайному недоброжелателю. Медея обратилась к соседке по комнате:

– Ты говорила кому-то, что мы с Лоем расстались?

Юния самым невинным голосом отрицала свою причастность.

– Мне вы не сказали, что расстались с сыном правителя, – буркнул Эйкен. – Это меняет дело.

Лой потребовал:

– Юния, отвечай честно, когда тебя спрашивают.

Медея вздрогнула от злобного тона. Юния поежилась, глаза забегали в поисках спасения.

– Да ладно! – воскликнул Нил. – Не может быть, чтобы Медею исключили из-за того, что она бросила этого придурка. Я бы больше поверил, что это он ей мстит.

Лой скривился в возмущении.

– Тогда ему незачем было просить о помощи, – возразил Эйкен. – Напрягите мозги и вспомните, с кем Медея ссорилась за время обучения в академии. Вы ее ближайший круг, уж должны знать.

Медея внимательно разглядывала Лоя. Тот лишь изредка смотрел на нее. Уже второй человек говорил, что Лой пытается помочь Медее вернуться в академию. После минутного молчания, за которое никто ничего не вспомнил, Эйкен посмотрел на время и тяжело вздохнул.

– Так. – Он всем телом подался вперед и разблокировал планшет. Быстро пробежав взглядом по строчкам, он произнес: – Тогда начнем по порядку.

Первая жалоба была подана в первый день, с двух первых лекций. Когда Эйкен это озвучил, Лой выругался:

– Преподавательница по механике. Медея в тот день ее впечатлила, а потом подошла взять вопросы для теста. Когда прозвучала фамилия Хоув, преподавательница сразу стала недовольной. Говорила вроде что-то про отца Медеи.

Глаза Нила сверкнули, и он быстро проговорил:

– Точно. На первой лекции Медея умничала, а историк пытался ее завалить и добавил комментарий, что отец Медеи отличался феноменальной памятью и был выскочкой.

Эйкен провел ладонью по затылку, ероша волосы. «Какой лохматый. Нужно его подстричь», – подумала Медея.

– Звучит странно, – заметил Эйкен. – Что не так с вашим отцом?

Медея рассматривала его прическу и не сразу поняла, что он говорит с ней.

Спас веселый голос Юнии:

– Вы не знаете про Фейта Хоува?

Все за столом уставились на Юнию. Эйкен ждал пояснений.

– Звездолов, – добавила она недоуменно, словно это что-то для всех очевидное.

Эйкен выглядел озадаченным. Медея поежилась, не хотелось, чтобы Пес знал, что ее отец предал нынешнюю власть Парвуса. Судя по всему, Эйкен работал на Велиора. «Может, Эйкен не Пес», – постаралась она уговорить себя, но с каждой секундой это получалось все хуже. Его телосложение, движения и все, чем Пес делился о себе, совпадало с человеком, который сидел с ней за столом.

«Неужели Пес всегда говорил правду о себе?» – удивленно крутилось в голове.

– Стал аппером в двадцать. Поговаривают, спал со всеми подряд. Даже есть слух, что получил таким образом должность. Среди преподавателей про его феноменальную память ходят легенды. Многие не верят. Считают, что он мухлевал на тестах. Уволили из цитадели за кражу. Потом Фейт умудрился выкрасть свою дочь. Тогда его объявили в розыск и рассекретили. – Пересказывая сплетни, Юния выглядела как мастер своего дела. Невозмутимой и беспристрастной.

Медея уставилась на свои пальцы, пока та вещала о прошлом. Эйкен пожал плечами и вновь задумчиво постучал по столу.

– Это бы имело смысл, если бы не жалобы от учеников. – Эйкен указал на Нила. – Твой сосед по комнате сообщил, что Медея ему угрожала и мешала полноценному отдыху.

Нил с трудом сдержал смех:

– Так, он слабак, боится ее. У Медеи вон бицуха какая.

Эйкен зачитал еще одну жалобу, в которой также говорилось об угрозе жизни.

– С этой мы как-то давно спали. Она просто хочет на место Медеи, – небрежно бросил Лой. – Говорил же отцу, тут клубок завистников. Медея – золото ходячее.

Она поерзала на жестком стуле. Стало жутко неудобно от комплиментов Лоя. Эйкен устало вздохнул. Лой вдруг спросил:

– Тебя понизили, или есть другая причина, почему ты здесь?

– Не имею ни малейшего представления, почему меня отправили разбираться в отношениях избалованных детей.

– Ты, как всегда, сама тактичность, – проворчал Лой. – Твоя старость не делает окружающих детьми.

Медея возмущенно уставилась на Эйкена, посланного разбираться с ее проблемами, и прошипела:

– Избалованные дети? Серьезно?

Тот, не отрываясь от планшета, кивнул, не собираясь объяснять, почему так выразился. Медея хлопнула ладонью по столу и подскочила от негодования. Всю неделю она нервничала и занималась самоедством, а сейчас ее проблемы прировняли к ребячеству, да еще и человек, который ей нравился.

– Уровень сочувствия, как у камня, – процедила она, всматриваясь в равнодушное лицо.

Эйкен поднял глаза на нее и сказал спокойно:

– Чему сочувствовать? Судя по вашей несдержанности, бо́льшая часть этих жалоб настоящая. Вы могли их просмотреть и попробовать самостоятельно уладить конфликты, но вместо этого меня выдергивает с работы сам правитель для того, чтобы я сделал это вместо вас.

Медее хотелось сказать ему, что он не прав. Но Эйкен уже опустил взгляд обратно на экран.

– И как я должна была это сделать? – теряя уверенность, спросила она, по-прежнему опираясь на стол.

Казалось, если она перестанет держаться, то потеряет баланс и упадет. Медея хотела сесть, но Эйкен поднялся и ответил:

– Так же, как мы сделаем это сейчас. Пройдемся по всем и извинимся.

Кровь отлила от щек Медеи. Новая волна злости наполнила каждую клеточку тела силой. Она сложила руки на груди и четко произнесла:

– Нет.

Все за столом уставились на Медею. Только Лой закатил глаза и нравоучительно изрек:

– Вредина, иногда нужно идти на компромиссы, если хочешь добиться своих целей.

– Они сошли с ума и устроили целый заговор против меня, а я должна извиняться? – распалялась Медея все больше.

– Они просто люди, которым вы изначально не понравились из-за предвзятости к вашему отцу. Потом вы начали всем хамить и усугубили ситуацию. – Эйкен указал на Лоя. – Когда ваши отношения прервались, обиженные решили, что вы остались без поддержки и, воспользовавшись удачным моментом, выпнули вас из академии. Если бы вы с Лоем долгое время не встречались, то, скорее всего, уже давно бы отдыхали дома.

– Эти слова лишь доказывают мою невиновность, – настаивала она на своем.

– Можете упираться сколько хотите, но если не собираетесь оставаться в академии, тогда ничем не могу помочь. – Эйкен заблокировал планшет и направился к выходу.

Лой подскочил. Через мгновение он оказался между Эйкеном и дверью. Лой быстро что-то говорил. Медея не слышала слов, но Эйкен один раз обернулся, чтобы посмотреть на нее.

Она поежилась. Впервые он показался ей внимательным. Нил с Юнией не сводили взглядов с желтоглазого мужчины, с неприкрытым любопытством наблюдая за происходящим. Через минуту двое вернулись к столу.

– Вы можете идти по своим делам, – обратился Эйкен к сидящим за столом. – А вы идете со мной уговаривать всех отозвать жалобы.

Из-за того, что он не смотрел ни на кого из тех, к кому обращался, было сложно понять, с кем именно он говорит. Медею раздражало, как он себя ведет и что все на нее давят.

– Почему я должна извиняться, если они обижены на моего отца или не понимают шуток? Разве законы не должны учитывать, что эта ситуация несправедливая?

Лой обреченно вздохнул. На его лице промелькнула усталость. Эйкен посмотрел прямо на Лоя и тихо спросил:

– Ты не мог выбрать предметом своей любви кого-то попроще?

– Кто бы говорил о неудачном выборе, – мгновенно ответил Лой.

Медея вздрогнула в ужасе. «Какая еще любовь?!» – Она следила за долгим взглядом Эйкена в ответ на слова Лоя о неудачном выборе.

– Прости, – сказал тот.

Все удивленно округлили глаза. Им не приходилось раньше слышать искренние извинения от Лоя. Эйкен похлопал того по плечу. Жест этот выглядел свойским, словно они старые приятели или отец с сыном. Не успевший начаться конфликт был исчерпан, но Эйкен остался печальным. Он бросил Лою:

– Сам тогда ее и уговаривай, я вам не нянька.

После этого Эйкен двинулся к выходу. Медея злобно смотрела в его широкую спину.