Глава 2. Погребальный обряд

– Его надо сжечь. Не нравится мне это. Нельзя извлекать на суд Неба и Земли боги знают что. Может, это древнее страховидло какое. Или зараженный магической хворобой, – с нескрываемым раздражением сказал Велет, теребя кончик длинной золотистой косы, переброшенной через плечо.

Мы стояли близ входа в Аму, в которой не нашли ничего, кроме изувеченного пленника, но я еще не потеряла надежду найти огненное оружие, ведь генерал Арий отправился в руины Гартара и, возможно, что-нибудь в них отыщет.

Я не могу вернуться домой ни с чем. Лучше погибнуть в бою, чем разочаровать отца.

– Это пленник, – сказала я. – Замученный насмерть и умерший во тьме. Его тело надо предать воде, чтобы душа достигла берегов иного мира и обрела вечный покой в Нави, – не терпящим возражения тоном сказала я и прикоснулась к обгоревшему лицу пленника. – Это человек…

– Или нечисть, – ехидно добавил Велет, красуясь передо мной в золотых доспехах. – Не забывай, мы во владениях змеевичей, а они не брали пленных…

– У него нормальные глаза и правильное строение черепа, – произнесла я, отодвигаясь от тела. – Это точно не потомок черных богов. Кожа обуглилась, но покровы не искажены проклятием солнца. Чешуи нет. Значит, это не змеевич.

– Я и забыл, что ты знаток чудовищ, – с ухмылкой ответил Велет и скрестил на груди руки.

Я метнула в него испепеляющий взгляд.

– На войне я разрезала змеевичей, чтобы изучить строение их тел, – уже более спокойно продолжила я.

– Надеюсь, мертвых? – поинтересовался Велет.

– Живых я в плен не брала.

– А этого разрезать будешь?

– Нет, ведь это не змеевич.

– Я ставлю под заклад свои волосы, что это именно он.

– Оставь заклад себе, волосы – единственное, что есть в тебе хорошего.

– Посуди сама. Черный, как уголь. Кожа в струпьях и мелких рубцах, как бывает после выпадения чешуи. Мертв уже несколько тысяч лет и до сих пор не разложился. Змеевичи умирают именно так – сгорают на солнце, а потом ими хоть баню топи.

– Струпья образовались из-за механических повреждений кожи и очень толстого слоя грязи и сажи. Пленник был заточен в темнице и вряд ли умер от солнечного света – в подземелье темно, хоть глаз выколи.

– Он мог умереть от солнца, а затем его труп спрятали. Для надежности.

– Тогда почему его останки не сожгли?

– Потому что он преступник, не достойный великого перехода и вечного покоя в мире благих предков.

Я утомленно прикрыла глаза.

– Тебе нужно заседать в Совете Иридана. Не переговорить тебя, не переспорить.

– Я и заседал, пока не разрубил стол в пылу спора, поэтому здесь и очутился, – ответил с улыбкой Велет. – Так я убедил тебя сжечь «это»?

– «Это», как ты говоришь, человек, и мы похороним его согласно заветам предков…

– Твой отец никогда не сделал бы так – не освободил бы врага, а то, что это враг, я уверен, – резко перебил меня генерал отряда «Солнце».

– Наш отец, – с нажимом поправила я. – Наш отец всегда погребал павших в бою – строил ладьи и предавал воде. Наш род свято чтит законы богов, ведь мы – их потомки.

– Тогда подожги ладью. На всякий случай.

– Тело нельзя предавать огню. Только вода и лед, поэтому отнесем тело к реке. Там и сплавим.

– В Алморе? Шутишь? Это такой крюк делать, хотя… Тем лучше. Там не вода, а яд. Расплавит труп так же, как твой меч – камень.

Я положила на спекшиеся веки пленника два кусочка горного хрусталя, и воины уложили его на сделанные из плащей носилки.

***

Генерал отряда «Луна» вернулся с дурными вестями, ведь древнее городище было таким же пустынным, как и крепость Ама.

Значит, древние легенды врут.

В Могоре нет огненного оружия черных богов.

Мой поход на юг войдет в хроники Иридана, как самое долгое, бессмысленное и провальное завоевание раскаленной добела пустыни.

Только сейчас я ощутила, как вымотали меня эти долгие месяцы блужданий по этой оплавленной земле.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Стоя. В полном воинском вооружении, намертво вцепившись в меч.

Вдруг тьма перед глазами закружилась, рассыпалась на части, разбилась на осколки чувств и воспоминаний…

– Не слишком ли сурово вы его наказываете, Богиня? Все-таки он ваш сын, – услышала я незнакомый мужской голос.

– Был моим сыном. Я убила бы его, но он бессмертен, поэтому проведет здесь вечность. Один, – отозвался властный женский голос.

Видение закружилось в безумном водовороте, превращаясь в новый узор.

Теперь я сижу на полу камеры, пытаясь погрузиться в глубокий сон, чтобы не лишиться разума. На мне простая одежда. Все вокруг белое. Солнце нещадно палит из окна в потолке. Я слышу рокот волн, чувствую запах соли…

Землю трясет.

Грохот. Рев.

Пламя закоптило стены темницы, обожгло, покалечило, ослепило, лишило воли и остатка сил, превратило в прах, в сажу.

В ничто…

Внезапно из тьмы меня вырвал тихий звук приближающихся шагов.

Голубое сияние проникло в мою темницу, окутало мягким светом. Я легонько поплыла по воздуху, словно облако.

Чары пали.

Я слышу голоса, знакомую речь. Мне кажется, что я вижу грозовое облако, рассеченное солнцем, а потом меня ослепил жгучий солнечный луч.

– Мертв, – с трудом разобрала я. – Нельзя …пленника… выносить…

Я снова поплыла по воздуху и поняла – меня несут на руках. Хотела пошевелиться, но не смогла.

Стены невидимой темницы рухнули, я почувствовала это. Личная сила опять стягивались ко мне, покрывая каплями росы мое изможденное тело…

– Останки надо сжечь. Не нравится мне все это. Нельзя извлекать на суд Неба и Земли боги знают что. Может, это древнее страховидло какое. Или зараженный магической хворобой, – отчетливо услышала я голос Велета и в ужасе открыла глаза.

Едва уняв бешеное сердцебиение, приказала отправляться в обратный путь.

Земли Могора беспрестанно изводили меня кошмарами и жуткими видениями, мои силы были почти на исходе.

К реке мы вышли на рассвете.

Серое марево плотным облаком окутывало берег каменистой реки.

Рядом не было ни одного деревца, поэтому ладью спаяли из расколотых щитов.

Велет принес тело замотанного в плащ пленника и опустил на дно погребальной лодки.

Я положила правую ладонь на голову усопшего и произнесла заговор разрыва уз:

– Белая река, текущая издалека из Лунного чертога от Белого бога, разорви узы, лиши разум груза, очисти тело, сделай душу белой, наполни…

Вдруг я прервала чтение, ведь не знала имени покойника, и, подумав, решила его имянаречь.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, и имя пришло ко мне само.

– Наполни Чаруна покоем и забери в Белое море…

Вдруг полотно на лице мертвеца всколыхнулось, но я решила, что это ветер, и продолжила:

– К Белому острову пусть плывет, Белого бога пусть найдет, встанет перед Белым Престолом и родится духом новым…

Вдруг я оборвала заговор.

Кружево чар развеялось, и видение иного мира исчезло, ведь черная обугленная рука мертвеца вцепилась в край моей одежды.

Велет с яростью обнажил меч и бросился ко мне.

С каким бы удовольствием он отрубил бы эту поганую руку, если бы я резко ему не приказала:

– Зови целителей.

Глава 3. Уродливый пленник

Мы разбили временный лагерь на берегу реки Алмор и наспех соорудили лекарскую палатку.

Велет не находил себе места, когда узнал, что пленник жив, а я, что он чуть не умер – из-за меня, и только Арий был спокоен, как бескрайний океан.

Весь день я не находила себе места и мерила шагами палатку, в которой семеро святых целителей пытались привести в сознание пленника.

«Чаруна», – мысленно поправила я саму себя.

Я едва не лишила его жизни. Его нить духа было в моей руке, которую я чуть не перерезала силой заговора.

Вздохнув, я убрала с лица почерневшую прядь волос.

Конечно, я видела смерть и ее несла, но никогда не убивала детей, женщин, стариков и убогих.

Я нахмурилась и прогнала тяжелые воспоминания о своем первом военном походе и мучительном плене, после которого меня с трудом собрали по частям и вдохнули колдовством жизнь.

Тогда я и дала клятву, что уничтожу всех змеевичей до единого, сотру с лица земли так, что ни следа, ни памяти о них не останется, и любой ценой выполню этот обет.

Никто и никогда не должен проходить через то, что видела, испытала и пережила я.

Нет, Чарун не змеевич.

Уж я бы это точно почувствовала.

Велет и Арий охраняли палатку целителей снаружи, сменив прежних часовых.

Я лично настояла на этом, потому что была не в настроении слушать колкости своих генералов или вникать в их подробные стратегические отчеты.

Мне надо было подумать в одиночестве и решить, что делать дальше с пленником – единственным моим трофеем в этом утомительном и долгом походе на юг.

Что сказать отцу?

В Могоре нет огненного оружия змеевичей.

Отец был уверен, что оно спрятано в Аме, но он, как и древние хронисты, ошибался – здесь пусто.

Я задумчиво почесала кончик носа, поймав себя на мысли, что лукавлю.

Нет, кое-что я все-таки нашла: в крепости был запечатан особенный пленник.

Защиту его темницы смог разрушить только меч Селун, значит, заточившие его обладали равной мощью – это могли быть только боги, но какие именно: черные или белые?

Исторически Могор переходил во владения то белых, то черных богов, как и крепость Ама.

Белые боги не брали в плен черных богов, как и змеевичей, поэтому, скорее всего, пленник – потомок белых богов, человек-птица, дивович, такой же, как и мы.

Если Чарун расскажет о своем прошлом, древних войнах и огненном змеином оружии, его разум стоит того, чтобы пожертвовать жизнями не семи, а семидесяти семи святых целителей.

Отец будет доволен. Я пойду в новый военный поход, и тогда моя свадьба отложится, а коронация – приблизится.

Я бы и дальше продолжила мерить шагами палатку, если бы мои размышления не прервал святой, вышедший из-за ширмы, за которой вспыхивал золотистый свет и монотонно повторялся один и тот же целебный заговор.

– Верховный главнокомандующий, – обратился ко мне целитель и почтительно склонил снежно-белую голову. – Узник жив, но пока без сознания. Его тело сильно повреждено. Боюсь, и разум тоже. Непоправимо.

Я нахмурилась, зная, что в моих серых глазах сверкают молнии.

– Безумие?

– Нет, Верховный главнокомандующий. Перерождение сознания. Пленник потерял память из-за проведенного… белого колдовского обряда, – осторожно ответил святой и склонил голову, чтобы не встретиться со мной взглядом.

– Я дала ему новое имя и тем самым отрезала память прошлой жизни, чтобы его дух, наконец, упокоился, – сказала я и прикусила губу. – К сожалению, этот обряд необратим.

– Да, Верховный главнокомандующий, – подтвердил целитель. – Но есть слабая надежда, что пленник со временем что-нибудь вспомнит. Существует еще и память тела, ведь хоть по сложению тела он и юноша, но по качеству оного – старик.

Я с интересом взглянула на белое лицо святого, с которого давным-давно стерлись все черты.

– Хочу его видеть.

***

Это была не просьба, а приказ, поэтому целитель с поклоном проводил меня за ширму к покрытому черными струпьями телу Чаруна, которого я хотела досконально изучить.

Итак, его обмыли водой, и угольная корка сразу же вспенилась, обнажив в трещинах запекшейся коросты здоровую, молодую и розовую кожу.

Череп был лысым, но правильной формы – без бугров и шишек, зато кости все были когда-то сломаны и срослись в искореженное месиво.

Даже если он выживет, не сможет ни ходить, ни держать меч.

Надо все сломать и заново срастить.

– Его кости быстро срастутся. Тела потомков белых богов всегда принимают свою изначальную форму, задуманную богом Родом, – вдруг сказал святой, будто прочитав мои мысли.

Я наклонилась к покрытому сажей лицу пленника и вдруг отпрянула, ведь он открыл глаза и вперил в меня черный немигающий взгляд.

– Он пришел в себя, Верховный главнокомандующий. Не бойтесь. Это не чудовище, а жертва, которая провела тысячи лет во мраке. Видите, как сильно расширились его зрачки? Скоро его глаза приспособятся к свету и станут нормальными, – с улыбкой произнес целитель и незаметно покинул палатку, оставив меня наедине с юношей.

Вдруг тишину палатки разорвал смех Ария.

Следом за ним вошел Велет.

Оба генерала сгорали от любопытства, поэтому без моего разрешения вошли внутрь и теперь застыли в замешательстве, увидев мое сердитое лицо.