– Неужели ты думаешь, что розовые щёчки они сочтут суровым наказанием?

– Пожалуйста, что Вы ещё задумали? – в испуге повторила Лена.

– Это прищепки с мягкими тканевыми подушечками. Я бросил их в миску, чтобы они хорошенько пропитались чесоточной жижей.

– Нет, пожалуйста, не надо, – испуганно взмолилась Лена. Уже поняла, что он собирается щемить её этими прищепками. Но что именно будет ими щемить?

– Конечно же, надо! – ухмыльнулся Михаил. – Это надо для того, чтобы никто никогда не заподозрил, что ты моя любовница.

– Но я не ваша любовница, – слезливо произнесла Лена. Михаил усмехнулся и начал игриво подёргивать бровями.

– Это пока.

Но его слова ничуточку её не утешали, он ведь мучает её и зачем говорить, что они могут быть любовниками?

Неожиданно он взял миску, а потом присел на корточки возле её ног.

– Тебе нравится, когда мужчина снизу? – с ухмылкой спросил Михаил, откинув голову назад и глядя на неё снизу вверх. – Представляешь меня своей слугой?

– Нет, что Вы такое говорите? – нахмурив брови, спросила Лена. Михаил усмехнулся и снова игриво подёргал бровями.

– Сижу на полу и массирую твои ножки.

Лена смотрела на него в ступоре и не понимала, что происходит. Не понимала, что это его очередная насмешка.

– Ну ладно, не массирую, а просто держу твои ножки, – с ухмылкой подправил себя Михаил и вытащил из миски одну из прищепок. – Я просто подумал, что тебе это может нравиться.

– Мне не нравится, что Вы делаете со мной… не нравится, – слезливо запищала Лена. Михаил снова усмехнулся.

– Ещё бы! И тебе ещё меньше понравится то, что я сделаю сейчас.

Но она была спокойна, ведь он всего лишь собирается прижать её пальчик ноги прищепкой. Наверняка, это не особо больно, ведь она часто ради забавы в детстве щемила пальцы бельевыми прищепками. Это даже было приятно, особенно поначалу, когда только-только защемишь пальчик. Правда, если ходить с прижатым пальчиком, потом уже становится больно. Но сейчас она не хотела думать о том, что будет потом. А Михаил тем временем просунул её мизинец между зажимами прищепки и весело спросил:

– Ну, что, готова?

Лена ничего не хотела отвечать, и этот вопрос посчитала нелепым. Зачем вообще спрашивать, готова ли она, ведь он всё равно защемит её пальчик и зачем ей готовиться? Она не ожидала боли, но вскоре поняла, что была наивной, когда думала, что это всего лишь обычная прищепка. Как только он зажал её пальчик, Лена почувствовала резкую внезапную боль. В её пальчик что-то вонзилось, какая-то иголка, и она громко-громко закричала:

– А-а-а… а…

Михаил усмехнулся.

– Ах, да! Точно! Ты же ещё не знакома с моими особенными прищепками. Особенные они тем, что все с иголочками.

Уже в следующее мгновение он вытащил из миски вторую прищепку и прищемил её второй пальчик.

– Не надо, не надо, – успела произнести Лена и вскоре снова ощутила резкую боль и громко-громко закричала: – а-а-а… а…

– Конечно надо, дорогуша! Ещё много раз поплачешься! – усмехнулся Михаил. Незамедлительно он вытащил ещё одну прищепку и теперь уже защемил её средний палец. И снова Лена закричала. Ей казалось, что игла прищепки вонзается прямо до её кости, хотя это было не так. Иголки этих прищепок торчали только на 5 мм, но этого было достаточно, чтобы причинять невыносимую боль.

И вот он защемил её четвёртый палец. Теперь без прищепки оставался только её большой палец. Михаил схватил его и, подёргивая, начал шевелить туда-сюда.

– А вот для этого пальчика у меня совершенно особенная прищепка.

Лена сразу же пригляделась на миску с прищепками и поняла, что такая особенная прищепка, действительно, существует. Она была большая, специально для большого пальчика.

– На ней три иголочки, – с ухмылкой сообщил Михаил. Он в ту же секунду подвёл прищепку ближе к её лицу и открыл, чтобы она смогла разглядеть эти иголки. И они были жутко толстые, где-то миллиметр в толщину, и Лена испугалась.

– Нет, пожалуйста…

– Они как маленькие вилы, – усмехнулся Михаил и уже в следующее мгновение подвёл прищепку к её большому пальцу.

– Нет-нет, пожалуйста, – в испуге взмолилась Лена и даже дёрнула ногой. В этот момент она уже и забыла, что ей нельзя сопротивляться. Забыла, что называла себя самой послушной ученицей.

– А, а, а! – игриво произнёс Михаил и схватил её стопу чуть выше пальщиков. Схватил, а потом поместил её большой палец между зажимами прищепки.

– Сейчас будет больно! – с ухмылкой предупредил Михаил. В следующее мгновение он отпустил прищепку, а прижимные части плотно обхватили её большой палец. Лена сразу же закричала от боли. Прямо почувствовала, как толстые иглы пытаются пробить её кожу и проникнуть в её плоть. Пытаются, но её плотная кожа большого пальца служит неким препятствием. А ещё видимо толщина самих игл. И тогда Михаил сделал ужасное.

– Ещё сделаем вот так, – ухмыльнулся Михаил, и пальцами надавил на прижимные части прищепки, чтобы иглы полноценно вонзились в её палец.

– А-а-а… а… – в диком ужасе закричала Лена.

– Да, это больно! – ухмыльнулся Михаил, а потом схватил её вторую стопу и вытащил из миски ещё одну прищепку, теперь уже маленькую, для мизинца второй её ноги.

– Нет, пожалуйста, не надо больше, – слезливо взмолилась Лена. – Я этого не вынесу…

– О, ещё как надо, – ухмыльнулся Михаил. – Я защемлю все твои пальчики.

И в следующее мгновенье он защемил её мизинец, и Лена истерично вскрикнула. С ужасом смотрела на свою ногу и понимала, что у неё ещё четыре пальца без прищепки. И большой палец… а ведь прищепка для большого пальца самая ужасная, с толстыми иглами. Её правый большой палец, который сейчас с прищепкой, уже до жути ноет. Да и вообще, все пальцы болезненно ноют, и она ничего не может с этим сделать. Не может снять эти ужасные прищепки.

Вскоре Михаил защемил её второй палец левой ноги, и она снова вскрикнула.

– Я защемлю все твои пальчики, и не только на ногах, – с ухмылкой предвещал Михаил.

– Что? И на руках тоже? – в ужасе спросила Лена. Михаил ещё громче язвительно хихикнул.

– А на руках тем более обязательно! Нужно занять твои ручки, чтобы ты меньше чесалась.

– Я не буду чесаться, не буду. Я обещаю, – слезливо сказала Лена, а Михаил только посмеялся над ней.

– Все должны видеть, как ты сильно наказана.

Сказав это, он защемил средний палец её ноги.

– И, знаешь, что самое забавное? Они ведь не узнаю про иголочки. Будут думать, что я просто прижал твои пальчики прищепками, и всё равно будут тебя жалеть.

И он защемил её последний маленький пальчик, а за ним оставался только большой.

– А-а-а… – протяжно прокричала Лена.

– Вот и добрались до моего любимого пальчика, – игриво сказал Михаил и начал потряхивать её большой палец. Потом взял в руки прищепку.

– Нет, ну пожалуйста… ну почему? – запищала Лена.

– Ты же знаешь, почему, – ухмыльнулся Михаил. Он открыл прищепку и поместил между её большим пальчиком, весело сказал: – отпускаю!

– Мм… – в испуге взвыла Лена, ощущая неизбежность, а в следующую секунду внезапно закричала: – а-а-а…

Закричала, как только иглы вонзились в её палец.

– Больно? – ухмыльнулся Михаил. Потом, как и в прошлый раз, он пальчиками надавил на прижимные части прищепки, чтобы иглы лучше вонзились в её палец.

– А… а… не надо, не надо так делать, – завизжала Лена.

– А я уже сделал!

И потом он сразу же начал вставать, прихватив миску с оставшимися прищепками.

– Тут для этого пальчика тоже есть особенная прищепка, – ухмыляясь, поведал Михаил. В этот момент он схватил большой палец её руки и тоже начал потряхивать. – Давай мы на этот раз с него начнём, потом ты даже не заметишь, как я защемлю остальные твои пальчики. Остальным больно не покажется!

– Эхе… эхе… – захныкала Лена. – Ну, пожалуйста, не надо и руки тоже…

– Я же сказал, руки обязательно.

Он сел на кушетку рядом с ней, чтобы ему было удобнее. Потом взял самую большую прищепку из тех, что оставались в миске, и показал ей иглы. Они тоже были невероятно толстые, торчали как крошечные вилы.

– Ну, что? Испугалась? – ухмыльнулся Михаил. – А ты лучше не смотри!

И Лена поняла, что ей действительно лучше не смотреть. Она зажмурилась и жалобно мыкнула, а Михаил защемил её пальчик. И уже в следующее мгновенье она ощутила сильную пронзительную боль на своём пальчике. Второй рукой потянулась к своему большому пальцу, но Михаил успел схватить её за запястье и игриво сказал:

– А, а, а! Только не вздумай снимать её.

– Мне очень больно… больно…

– Сидеть с этими прищепками будет ещё больнее! И ты забываешь о марлевых подушечках. Твои пальчики ещё и чесаться будут. Пусть почешутся! Пусть!

Он ухмыльнулся, взялся за вторую прищепку и торопливо защемил её указательный палец. Потом также торопливо взял ещё одну и защемил её средний пальчик.

– А… а… – кричала Лена всякий раз, когда новая игла вонзалась в её палец. Всё происходило очень быстро. Ей было страшно и больно, но она не решалась сопротивляться. Всё думала, сейчас всё закончится, всё закончится. А ведь она с самого начала так думает. С того самого момента, как он обмазал её промежность варежкой, обмоченной в чесоточной жиже. А ведь после этого уже столько всего произошло. Столько всего, а он всё не отстанет от неё, всё мучает и мучает, издевается.

И вот он уже защемил прищепками её пальцы. Большой палец левой руки оставил на потом, и когда его тоже защемил, она снова громко-громко закричала:

– А-а-а…

Михаил сразу же похлопал её отбитую щёчку и язвительно сказал:

– Уже почти всё, скоро пойдёшь в класс.

– Почти? – в ужасе переспросила Лена.

Михаил игриво стукнул её по носику.

– Да, признаюсь, обманул. Я уже давно сказал тебе «почти», но тогда было ещё не почти! Но сейчас уже точно «почти»!

Ему явно было весело. Он нагло насмехался над тем, что она такая послушная. Терпит абсолютно всё. Плачет и терпит, а сопротивляться боится.