Я люблю тебя, Джеймс, – шепчет она. Сердце подпрыгивает от переизбытка чувств. Я наклоняюсь и провожу губами по ее губам. И слышу, как у нее перехватывает дыхание. – Я тебя тоже, Руби Белл.
Я вдруг подумал, что любовь не станет терпеливо поджидать подходящего момента. Она нападет с тыла, причем тогда, когда ты меньше всего ожидаешь. Он фыркнул:
Есть в присутствии других – в публичном месте – дается мне тяжело. Особенно когда речь идет о таких нездоровых продуктах, как мороженое, мне всегда кажется, что на меня косятся.
Выложить все начистоту родителям оказалось самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать. Но не было выбора. Я, наконец, хотел стать личностью, которая всегда жила глубоко внутри меня. И для этого я обязательно должен был представить эту личность родителям. Мне нужно было освобождение.
Все последние годы я из кожи вон лез, чтобы угодить отцу. Я думал о будущем – но не своем. Его мысли стали моими мыслями. Я просто принимал их как данность.