Цитаты из книг автора «Мона Кастен»

Можно простить кого-то за его действие, но это не значит, что произошедшее стало несуществующим. Прощение есть нечто обязательное, чтобы подвести заключительную черту. Забвение же есть нечто такое, что длится долго или вообще никогда не наступает. И это правильно. Прощение помогает человеку отпустить ситуацию и двигаться дальше.

Если людей легко прощают, у них возникает чувство, что все позволено. Таким образом, гнев персоны, которой нанесена обида, является наказанием для обидчика, который отчаянно хочет прощения, –

Я хочу как можно больше его. И это так больно.

– Я знаю. – Ты тоже входишь в их число, Руби. Я замерла и тяжело сглотнула. В горле откуда-то взялся комок, который я никак не могла проглотить. – Я люблю тебя, – прошептал он.

Я собралась с силами, наклонилась к нему и прижалась губами к его лбу. Джеймс перестал дышать. Мы застыли в таком положении на какое-то время, не решаясь пошевелиться. Потом я снова села, отняв ладонь от его лица. В следующую секунду Джеймс вдруг обхватил мои бедра. Вцепившись в кожу пальцами, он весь подался вперед. Меня так испугал этот внезапный порыв, что я застыла. Джеймс зарылся лицом в мое плечо. Его тело содрогалось

между нами, и оно только усиливалось с каждым месяцем. Мы двигались одновременно. Джеймс притянул меня к себе, а я набросилась на него. Наши губы слились. Я в ярости запустила ладони в волосы и рвала их, а он вцепился в мои бедра так, что кожа того и гляди лопнула бы под его пальцами. Я кусала нижнюю губу со всей злости. Он стонал, и его рука скользила по моим ягодицам. Другая рука была то на моей спине, то на моем затылке. Все те недели, что я изо всех сил игнорировала его и боролась с чувствами, обрушились на меня как торнадо. Наш поцелуй – продолжение ссоры. Борьба, ярость во мне превратились во что-то другое, и я издала звук, которого никогда прежде не издавала. Это был стон отчаяния, который звучал почти как всхлипывание. Я водила языком по его нижней губе и наслаждалась ее вкусом. В следующий момент Джеймс уже целовал меня нежно. Теперь его поцелуй ощущался как извинение. Я по дрожащим пальцам чувствовала, как долго он хотел это сделать и каких сил ему стоило запрещать это себе. Он целовал меня так, будто хотел утонуть во мне: смесь желания, отчаяния, ненависти и всех чувств, лежащих между ними, и это сводило меня с ума, но вместе с тем я уже несколько недель не чувствовала себя такой живой. Я не понимала,

А для меня играла! Для меня твоя воля всегда играла роль! – выкрикнула я и обеими руками толкнула его в грудь. Джеймс молниеносно среагировал и схватил мои запястья. И крепко удерживал их прижатыми к своей груди. Мы тяжело дышали. Отрывисто и учащенно. Я чувствовала под своими пальцами его колотящееся сердце. Оно билось так быстро. Из-за меня. Из-за того, что есть

Между мной и Элейн никогда ничего не будет, мама. – Кроме того, я уверен, что она бросила учебу и пытается это от всех утаить. Она не может быть лучше Руби только потому, что в ее венах течет голубая кровь. Руби работает больше других ради того, чего хочет. Она умница, она хороший человек и… очень красивая. Как великолепно она целуется. А еще лучше она умеет слушать. Руби как бы сама собой возникает у меня в мыслях. Воспоминание о ее губах – единственное, благодаря чему я выдержал эту поездку. Как бы я хотел, чтобы у нас был

Она не сразу ответила. – Папа любит рыбалку. Раньше он всегда брал меня с собой на лодку, и мы все выходные проводили с ним на озерах. Когда мне было восемь, мы пережили несчастный случай. Руби напряглась, и я почувствовал, что она погрузилась в страшное воспоминание. Даже дыхание у нее стало прерывистым. Я все-таки взял ее ладонь, спрятанную в рукав, и сжал пальцы. Ладонь у нее маленькая и хрупкая, при этом я уверен, что Руби – полная противоположность любой хрупкости.

чки, чтобы снова поднять ее. Руби не вырывалась из рук, а опустила голову ко мне на грудь, чтобы никто не видел, что она плачет. Я в гневе повернулся к Сирилу, у того ухмылка сразу же стерлась с лица. – Ты ублюдок, – тихо сказал я. Мне хотелось крикнуть это ему