Цитаты из книг автора «Мона Кастен»

Как бы мне хотелось и дальше рисовать каракули в записной книжке. Или быть где-то в другом месте – играть в лакросс, например. Там от меня никому ничего не нужно, там я могу просто бегать, толкаться, маневрировать, забивать голы и быть свободным. На поле я забываю обо всем. Здесь же мне опять напоминают кто я и что меня ждет в будущем.

Это к вопросу о том, как «оставаться невидимой». Вместо обычного разговора я перешла на личности, потому что Джеймс меня разозлил. И правильно он заметил: я сильно заблуждаюсь. И не стоило мне говорить ему в лицо такие вещи только потому, что он ведет себя как тупой подонок. Так что я ничем не лучше его. Что, черт возьми, на меня нашло?

– В Оксфорде ты никому не сможешь затыкать рот. Возможно, там тебе придется привыкнуть получать отпор и смириться с отказами. Даже при том, что у тебя по-прежнему не будет проблем, ведь ты богат и только поэтому интересен миру.

Я удивленно посмотрела на Джеймса. Он говорил так тихо, что я едва его расслышала. Вид у него уже не был отрешенным. Теперь он целиком присутствовал здесь, в этой аудитории, устремив на меня свой холодный взгляд.

– Я имею в виду, что, на мой взгляд, действие не может быть рациональным, если хоть кому-то вредит. Хоть тебе самому, хоть кому-то другому. Но это только мое требование. – А у тебя требования выше, чем у других людей. Верно?

– С большим удовольствием, – ответил он, нагло улыбаясь. – Первый вопрос гласит: если вы можете назвать причину своих поступков, значит ли это, что ваши поступки рациональны?

Кампус утопал в осеннем золотистом свете, и листья на дубах меняли свой цвет на нежно-желтый или темно-красный.

Я стал листать дальше. И уже просмотрел весь последний год, но все еще не нашел того, что искал. Что бы это ни было. Чем дольше я искал, тем злее становился. Какого черта про нее нет никакой информации?

Это одна из причин, почему Алистер мой лучший друг. Если бы я захотел, то мог бы говорить с ним о том, что постоянно крутится у меня в голове. Я мог бы говорить с ним о чем угодно, но нельзя. За долгое время нашей дружбы мы полностью притерлись, знаем и уважаем границы друг друга, даже если очень хочется их нарушить. Сомневаюсь, что смогу еще с кем-нибудь так дружить. – Есть хочешь? – спросил я, помолчав.

Я злился на себя за то, что вздрогнул, когда он пошел на меня, замахнувшись. Ведь я прекрасно знал: в присутствии Мортимера Бофорта нельзя показывать ни слабости, ни страха. Этот деловой обед не что иное, как наказание. Ему хорошо известно, что для меня это хуже, чем ругань или побои. Вообще-то у нас был уговор, что пока я учусь в Макстон-холле, он не напрягает нас с сестрой делами с фирмой. Этим обедом папа хотел сказать что-то вроде: «Я распоряжаюсь твоей жизнью, и если ты не возьмешься за ум, она закончится раньше, чем ты думаешь».