Цитаты из книг автора «Молка Лазарева»

– Прекрасно! – зааплодировала Троя. – Это даже лучше, чем я себе представляла. Ты шикарна, девочка моя! Фиска же стояла краснющая как рак и, словно рыба, хватающая воздух, пыталась отойти от шокового состояния. – Меня же изнасилуют, если я в этом появлюсь, – попыталась она возразить. – А то ж, – продолжала радоваться Троя. – Именно этим и хорошо твое платье, в случае чего ты с легкостью избавляешься от стесняющей движения юбки и можешь оказать обидчику жесточайшее сопротивление!

– Без тебя, мой друг, я ее пить не стану, – клятвенно заверил он кота. – Дождусь, когда тебя выпустят на свободу. Мурз обещанию поверил и вырываться из рук перестал. «Милота! Мужская наркотическая дружба! Третьего вам, что ли, найти?»

– Это все твои комментарии? – обиженно прозвучал его голос. – Я тут распинаюсь, рассказываю, а мне только скромное «понятно»… – Могу сплясать или спеть, – призналась я. – Мне нечего сказать, вот и молчу. Эридана, конечно, жалко, но толку от этого… – Ты какая-то неправильная девушка, – насупился Арсений. – Обычно вы начинаете рыдать и готовитесь бежать и согревать герцога своей любовью. Вам почему-то кажется, что именно вы способны растопить лед его души. Я фыркнула. – Могу его на прием психиатра записать, не больше. У меня и без него проблем хватает. – Ты жестокая. А если скажу, что он рыдал на ее похоронах, роняя скупые слезы над могилой? – И что? Пока он сам не решит не быть таким злюкой и под одну гребенку женщин не равнять, ему никакие ласка и любовь не помогут.

«Совсем как я. Да это вообще удивительно, что он меня до сих пор не прибил. Черт возьми, обидно оказаться в лузерах просто из-за того, что ты похожа на какую-то подлую тварюшку».

– А хочешь, я тебе расскажу, почему Эридан стал таким злюкой? Разумеется, я хотела, мое любопытство проснулось и вышло на охоту. Мне пришлось даже устроиться поудобнее на колонне, морально я приготовилась к долгому рассказу. – Итак, ее звали Ридрега, – начал Горгулий, забираясь обратно на свою жердочку. «Итак, она звалась Татьяна», – вспомнились мне бессмертные строки Пушкина.

– За белладонной пошел, сказал, что знает, где достать. «Что? Кот сказал?» – Эм-м… Что? – переспросила я, может, все же ослышалась. – А что тебя так удивляет? Я не человек, я понимаю, о чем мяукает Мурз, в отличие от вас. Вот это новости! Живешь себе, живешь, а твой кот, оказывается, разговаривает, да еще и бегает за догоном… Но самое дебильное в этой ситуации выходило то, что если кот реально умчался за белладонной, то отправился к Глебу… Выходит, разминулись мы с Мурзом.

В какой-то момент размышлений я поймала себя на нетипичном поведении. Ведь по сути я начала игру с огнем. Подлила бензина в костер и спокойно ожидаю, обожжет он меня или сдержится. Начала ощупывать пределы допустимого в рамках этой игры. Ищу грань, до которой мне все простят, а после наступит точка невозврата. От этих мыслей я почти рассмеялась вслух. Ведь они означали только одно – я и сама начала играть, и мне, вопреки сказанному, ни разу не было скучно, а очень даже весело…

О, господи, сколько раз, читая женские романы, я встречала сцену, где главный герой едва ли не силком зажимает героиню, а та сопротивляется, но потом сдается, и следом идет романтический поцелуй. Самое дурацкое, когда читала, была уверена, что это суперкруто и я тоже так хочу… И вот на тебе, полный облом по всем статьям. Сбылась мечта идиотки, вот она, эта сцена, со мной в главной роли, и мне абсолютно не понравилась. Может быть, меня Глеб как-то неправильно схватил? Или я сломала сценарий слишком быстрым согласием, а надо было полчаса поныть, пореветь, попытаться вырваться, высказать Глебу, что он моральный урод и прочее. Зато потом он бы добился стандартной психологической реакции – Стокгольмского синдрома, где жертва влюбляется в своего похитителя, насильника и так далее. Вот уж нетушки, я не согласна.

Пока бежала по коридорам, постоянно ловила себя на мыслях о Глебе и его поведении. То, что он решил со мной поиграть, как и предупреждала Троя, это однозначный факт, а последний безвкусный поцелуй стал главным доказательством… Такое впечатление, будто у магистра стратегия, как у доктора Павлова, подсадить невинную девушку на поцелуи, а потом ждать, когда она будет прибегать за новой дозой.

Уже закрывая за собой дверь, я как бы невзначай обронила: – Троя говорила, что с магистром страстей будет интересно играть… Лицо Глеба вытянулось, но я продолжила: – Она ошиблась… Мне было невыносимо скучно… Я не знаю, какая была реакция на эти слова у магистра – ее мне заслонила непроницаемая деревянная дверь, но в душе я ликовала, чувствовала, что последней фразой зацепила в нем что-то важное.