Отзывы на книги автора «Мо Янь»

Галлюциногенный реализм! - пыхтела я, прижимая к груди свежекупленный томик, - Спокойствие горного потока! Прохлада летнего зноя! Эк похвалили, теперь и ругать не надо! Прохожие недоуменно косились на специфическое оформление: плакат "Разделка туши ангелочка" - и, дай-то Бог, не догадывались, что ж-ж-ж неспроста и соотносится с текстом напрямую. В общем, я предупредила. Любителям утончённой психоделии, да и поклонникам псевдонаивного вопроса "Что курил автор?" искать у Мо Яня нечего. Куда автору ещё и курить? А чего сколько он хлебнул под очередной творческий порыв - сам сообщит. В крайнем случае, скромно прибавит в заключении: "Писано подшофе".
Мог бы и не докладывать. И так понятно.

Строго говоря, "Страна вина" - это переписка провинциального литератора-дилетанта, по профессии винодела, со столичным, венчанным лаврами и, увы, плодоносной лозой номинантом на Нобелевскую премию. Псевдоним провинциала - Ли Десятилитровый. По-китайски очень благозвучно - Ли Доу. Псевдоним столичного жителя - Молчи. По-китайски также весьма музыкально - Мо Янь. Вместе с рассказами на рецензию Десятилитровый посылает почтенному наставнику всё увеличивающиеся порции винища и рисовой водки маотай, вследствие чего каждая новая рецензия теплее и похвальнее предыдущей, хотя пишет Ли Доу невероятный трэш. Настаивая притом на исключительной правдивости своих бредней.
Бравый следователь Дин Гоуэр и его наган-симулякр, эротоманка-шоферица (не нравится мне этот термин, на шаферицу похоже, надо было перевести "шофёрка", крепче за шофёрку держись, баран), развратная партийная верхушка, метрдотель ростом в метр с кепкой и совсем уж инфернальный Институт Кулинарии, где заправляет красавица тёща Десятилитрового, которую угораздило уродить на редкость сквернообразную и сварливую дочь... Исчадия окоселого разума ведут, впрочем, приземлённое и активное существование. Как это у Стругацких? "Они имели конечности и непрерывно двигались, они издавали отвратительные звуки, они были неприличны, они были агрессивны и все время дрались." А также бухали, обжирались деликатесами, сношались, блевали, испражнялись и обсуждали сии трепетные темы в манере социалистического реализма. То есть, виновата, в китайской культуре соцреализма нет. Наличествует творческий метод сочетания революционного реализма и революционного романтизма. Тот же соцреализм, только под кисло-сладким соусом.
Итак, добро пожаловать на китайскую литературную кухню. Кстати, знаете ли вы, что существует одиннадцать безнравственных кушаний, то есть приготовляемых с особой жестокостью. Благодаря Мо Яню мне стали известны целых два безнравственных блюда, а пари "стошнит или не стошнит" пришлось заключать с собой многократно. Мне всё равно не объяснить, на что похожа книга. Вот если бы Рубенс рисовал на босховские сюжеты, а малые голландцы пристроили бы на полях окорока, сыры, бутыли, штофы, мерзавчики...

Галлюциногенен ли реализм Мо Яня? Трудно ответить. Приметы делирия: от раблезианских декольте до кровавых крыс с флуоресцентными глазёнками - безусловно, не затушуешь. Но, по словам Б.Г., приход - не дверь на дереве, в которую как вошёл, так и выйдешь. И, если уж вошёл...
Не галлюцинаций ради и не революционного романтизма, сливающегося с революционным реализмом, как дракон с фениксом, т.е., в котле ослиный уд с ослицыной тайной снастью. Ведь алкоголь - это универсальный психофизиологический адаптоген. По русской пословице (есть ли китайский аналог?) - страшно видится, да выпьется - слюбится. И в выгребной яме тонуть не так противно, и втюриться с первого взгляда не так пошло и заезженно. Хотела закончить феерическим восточным тостом, но - вычёркиваю.

Будем здоровы.

С "Лягушками" все пошло сразу бодро. Здесь сюжет интересный, персонажи понятные, четко выстроена линия событий. Погружаемся в провинциальный Китай эпохи политики "Одна страна-один ребенок". После просмотра документального фильма "Нация одного ребенка" книга оказалась очень кстати, раскрыла подробности того, как программа партии реализовывалась на местах. Трагично, жалко семьи, которым пришлось это пережить.

В книге не было каких-то сюрреалистических описаний, наоборот, очень жизненно. При этом художественный стиль довольно интересный, образный. После этой книги возникло взаимопонимание с автором, и наверное вернусь и к "Стране вина".

Что я знала о китайцах?
Что у них коммунизм. И что они живут по принципу «одна семья – один ребенок». Но я никогда не задумывалась как это правило работает в жизни. Теперь знаю. Книга приоткрыла мне шоры. И я крайне расстроена.
Структура книги
Книгу можно разделить на два блока:
1-й – письма драматурга Кэдоу литератору Сугитани. Я стараюсь избегать эпистолярного жанра в книгах – не люблю я его. Но здесь каждое письмо - это воспоминания о прошлом, это рассказ, охватывающий большой временной период. Это не переписка, ответов литератора здесь нет.
2-й – пьеса «Лягушки» - вот это было для меня неожиданностью. Но пьеса органически вписалась в книгу, являясь её продолжением.
В целом книга охватывает события жизни Китая с 1950 по 2010 годы.
Герои
В аннотации заявлено, что ГГ – это Вань Синь – акушерка.
Я бы сказала, что ГГ здесь её племянник – Кэдоу, который пишет письма-воспоминания, он же сочиняет пьесу, все события в книге мы смотрим его глазами от рождения до 60-ти лет.
Хотя нет, не так, ГГ – это Сообщество контроля рождаемости населения Китая.
О чем книга
В 1960-61 гг в сорока деревнях Китая не родилось ни одного ребенка – причина – голод. Но осенью 1962 г собрали большой урожай батата – голод кончился и в следующем году родилось много «бататников». Государство стимулировало рождаемость.
Тетушка Вань Синь, акушер - гинеколог помогла появиться на свет 10000 малышей...
А вот в 1965 г рождаемость растет еще более стремительно… И тут правительство забеспокоилось: «Не проводить планирования рождаемости нельзя, если пустить дело на самотек, (…), пройдет ещё пятьдесят лет, и весь земной шар будет в китайцах».
И вот этой тетушке – акушерке, которая помогала родиться на свет детям, Партия приказывает жить по новым законам. А эти законы очень жестоко ограничивают права людей, желающих производить на свет больше одного ребенка.
Вот книга о том,
как бедным ценой жизни и здоровья приходилось подчиняться, а богатые научились обходить эти законы.

«Рождение детей и приумножение рода – сколько в этом величественного и сколько приземленного, сколько серьезного и сколько вздорного».

Игра От А до Я. Тур 2020.

Все-таки Мо Янь шедеврален! Так певуче и легко писать о страшном, красотой слога подчеркивая ужас бытия, - это божий дар.
Тема-то и впрямь страшная - рассказ о китайской акушерке времен политики "одна семья - один ребенок". Это не прямое европейское повествование, катающее вас по стеклянной вате. Нет, китайцы тоже по ней катают, но маскируют ее под сахарную. Это легко и приятно, но настолько жутко, что кое-что передается намеками, отсылками и переводом повествования в руки четвертых лиц. Читателя ждет много смертей. Причем хоть и автор подает происходящее как обыденность для героев, страдающих в моменте, но продолжающих жить жизнь в долговременной перспективе, даже они не выдерживают. Так и появляются кошмары с лягушатами...
Очень интересно. Так, что оторваться нереально, а суть истории доходит не сразу, постфактум, поэтому пощадить психику и остановиться - без шансов. У меня до сих пор ощущение, что кое-что я так и не поняла, не считала очередную жутковатую пасхалку. Может оно и к лучшему?
В любом случае, у меня с автором в очередной раз подтвердившаяся любовь. Всем не порекомендуешь, но меня зацепило!

«У меня нет никаких других желаний. Мечтаю лишь об одном. Хочу быть папой Лу Вэньли»

А о чем еще можно мечтать мальчишке из маленького глухого селения, где главными людьми являются председатель колхоза и водитель единственного грузовика (он как раз и есть папа его одноклассницы Лу).

Перед Вами художественная автобиографическая повесть нобелевского лауреата Мо Яня. Первая часть повести мне чем-то напомнила озорное юношеское повествование в стиле Томаса Бруссига, где с легкой иронией автор рассказывает о своих школьных приключениях. Очень понравились плавные переходы для представления главных героев книги. В фазе "становления героя" мы видим армейские перегибы и можем прочувствовать мечту каждого "рядового китайца" - вырваться из провинции и начинать жить по-новому, а не считать каждую копейку. Как удалось автору вырваться из этой "бытовухи" мы узнаем из третьей части, а в заключении мы сможем узнать, что же сталось за тридцать лет с героями книги, и как зарабатывают предприимчивые китайцы в двадцать первом веке.

Очень импонирует простой легкий стиль писателя. Наравне со своей судьбой мы прослеживаем судьбу всей страны. Есть такие герметичные книги, полностью закрывающие сюжет от внешнего мира. Здесь мы имеем противоположную ситуацию. Во всей книге насчитывается не более десяти героев, а у меня было ощущение, что мы следим по книге за развитием всей миллиардной китайской нации. В итоге получилась симпатичная книга о китайском коммунизме, кроме того я знаю теперь самую известную песню о Мао Цзэдуне, могу сказать как китайцы называют ненавистных им японцев, а также могу приготовить традиционный завтрак рядового провинциального китайца!

Мне показался только конец книги немного смазанным, каким-то недописанным что-ли. Может, потому, что жизнь ... продолжается?

Китайская проза всегда была талантливой и эксцентричной внучкой самого Китая. Она - многогранна, экспрессивна, высокопарна и одновременно приземлена. Она несет в себе символизм и мифопоэтичность, могущественную силу векового наследия Поднебесной. Она - многолика: ее плоды настолько разные, что могут отождествляться и с Пекином, и с Шанхаем, и с Гонконгом, и со всем-всем остальным Китаем, который с каждым днем вносит капельку себя в культуры других государств, образовывая моря и океаны. Литература Китая переживала и взлеты, и падения. Она подарила нам гениальные классические романы, величественных поэтов, неистовых драматургов, философов и эссеистов. За последние полвека китайская литература пережила не мало событий: красный феникс власти, который пронесся по головам творцов, оборвал нить, ведущую в прошлое, но тем самым переродился - из пепла ужаса возродилось нечто новое, совершенно противоположное, постмодернистское. Современная китайская проза - уникальное явление в мировой литературе. Политическая ситуация в стране заставила великие умы подавать реализм за вуалью гротеска, создавать новые образы самих себя в мифотворящей форме, придавая правде магических, умопомрачительных красок. Молодое поколение постмодернистов (в Китае их называют поствосьмидесятниками) стало творить в новом русле, которое приносит Поднебесной мировую славу. Но между молодым и старым есть прослойка, подобная фруктовой начинке в пироге действительности. Это - магический реализм Китая, который так не похож на пресловутого Маркеса или слегка безумного Павича. Открытие магического реализма Китая стало для мира ноу-хау, и это на наглядном примере доказал самый неординарный современный китайский писатель Мо Янь, получивший 11 октября 2012 года Нобелевскую премию по литературе за "галлюциногенный реализм, который объединяет мифы с историей и современностью".

В России Мо Янь не был известен. Фильм, снятый Чжаном Имоу по повести "Красный гаолян", являлся единственной возможностью отечественного интеллектуала познакомится с творчеством столь гениального прозаика, давно покорившего запад. Так было до сегодняшнего дня, пока издательство "Амфора" - самое прогрессивное и уникальное издательство постсоветского пространства, в который раз доказавшее, что у них есть особое чутье на Нобелевских лауреатов, не издало первый переведенный на русский язык роман Мо Яня - "Страну вина". Я преклоняюсь перед теми людьми, которые не перестают знакомить русского читателя с мировой современной литературой, и лишь благодаря им я прочитал этот роман, признав Мо Яня, который безоговорочно вошел в ряд моих самых любимых писателей.

"Страна вина" - это роман-символизм, который покоряет своим гениальным бурлеском, гротескными формами, уникальностью стиля и талантом самого автора. Гениальное моралите, которое показывает читателю через призму абсурда реалии не только современного коммунистического Китая, но и всего остального мира. Символы, одетые в красочные метафоры, встречаются на протяжении всего текста, а саркастичность, с которой Мо Янь подает сюжет, бесспорно, шедевральна. Действительно, реализм Мо Яня производит галлюциногенный эффект. Нельзя воспринимать его текст буквально, ведь за каждым словом скрывается глубинная подоплека, которую никогда не поймет обыватель.

Безусловно, я восторгаюсь Мо Янем. Он, используя многозначные метафоры, умудрился раскритиковать правительство таким образом, чтобы оно само этого не поняло. Литературная ценность его произведений - неоценима! "Страна вина" - это нечто совершенно новое, не похожее ни на что другое, создающие иные ответвления постмодернизма, и заставляющие весь мир признать триумф китайской мысли. Отныне литература Поднебесной заняла не менее стойкую позицию, чем литература Японии. И Мо Янь, это, как по мне, китайский Мураками, который покорил весь мир.

Кэндзабуро Оэ больше десяти лет предсказывал победу Мо Яня на Нобелевской премии. Теперь, когда он оказался прав, и во всех книжных лавках мира продаются романы восточного гения, я глубоко надеюсь, что в скором времени во всех странах СНГ появятся книги Мо Яня!..

Вот с творчеством Мо Яня всё сложно, раз на раз не приходится, то какие –то странные идеи и мысли нечитаемые в его романах сквозят, то наоборот, как в «Лягушки» или «Красный гаолян» поражают до глубины души. Так вот, здесь было реально хорошо и качественно написано.

Теперь немного побунчу на тему того что читала и ЧТО НЕ НАДО видеть в этой книге. Как кто-то писал в рецензии ссылаясь на политику Мао, дескать вот такая жестокость это в крови и ко. Народ, уймитесь уже, в любой политике есть перегибы. ВЛАСТИ КИТАЯ УЖЕ ДАВНО ПРИЗНАЛИ ПОЛИТИКУ МАО НЕПРАВИЛЬНОЙ, и если вы будете читать больше романов КИТАЙСКИХ авторов, то поймёте, что жертвам даже деньги были выплачены за то время и страдания. Во-вторых, не надо смешивать начало 20-го века и середину 20-го века это два абсолютно разных времени и политики, да некоторые вещи актуальны и сейчас, но не в такой степени. И нет жестокость не в крови, просто существовали определенные методы наказания за те или иные поступки, в назидание другим, поэтому не надо сравнивать способ тут с расстрелами. Тем более что тут показан период падения императорской власти и становление периода республики, когда столкнулись три действующие силы. Третье, жители Китая точно такие же люди, как и все остальные на планете Земля, есть среди них неадекватные товарищи, а есть простые и добрые люди, поэтому не стоит по политике всех равнять под одну гребёнку и делать вывод. Четвёртое, те кто говорит что политика Мао была прям такой ужасной, вы спрашивали поколение которое жило тогда? Нет, так на основании чего вывод делаете? Американских таблоидов, которые понапишут, что в Китае нет цивилизации? Вот буквально недавно прочла роман «Тяжёлые крылья», так вот у автора там такая биография что сериал снимать можно, несмотря на то что ей тяжело пришлось, она мало того что была членом союза писателей Китая. Так ещё и она постоянно упоминает о том, что по сравнению с переходной политикой Китая в 90-е годы, народ считал что 50-60-е годы были значительно лучше. ПРОСТОЙ НАРОД это говорит, а не все вот эта молодёжь которая за доллары с радостью страну продаст. Так что выводы делайте сами. Но не надо сравнивать в рамках данной книги два совершенно противоположных времени.

Так вот, речь в данном романе пойдёт опять же о местечке Гаоми, в котором многие события романов автора происходят. И собственно это у нас стык эпох, императорская власть себя отживает, Республика становится, а Первая мировая уже на носу. Сразу скажу, что ничего весёлого тут вы не увидите и это достаточно жёсткая и жестокая книга, потому что «казнь сандаловым деревом» тут очень подробно расписана, если интересно почитайте сами, потому что такие вещи описывать, то ещё дело. Так вот, основные мотивы этого романа это борьба с несправедливостью. А в чём она тут крылась? В стандартных человеческих пороках – алчности и жадности, желании подмять всё под себя, бесправие и беспомощность перед законом. А люди которые хотят получить ответы на вопросы, в итоге не получают желаемого результата. Всё это печально и трагично. Поэтому смерть тут не просто так указана.

Книгу реально рекомендую к прочтению, потому что тут достаточно жёсткая тематика поднята и время выбрано именно переходное, книга действительно хорошо позволяет познакомиться с тем временем.

Роман, конечно, затягивает. Богатый язык, образы, погружение в культуру, интересные персонажи с крутыми характерами. Но еще мне понравился мощный антиколониальный посыл. Как я поняла события разворачиваются примерно после опиумных войн, когда империя Цин ослабла и иностранцы разгуливали по Поднебесной как у себя дома, что конечно напрягало простой народ. Всей душой сочувствовала простым китайцам.

Что еще? Конечно, не все смогут читать про казни.  Тут в полной мере раскрывается что такое "китайская пытка", и как держать в дисциплине  такую перенаселенную страну.  После этой книги я уже перестала удивляться, откуда хунвейбины Мао так жестоко научились обращаться с жертвами культурной революции - так это было на генном у ровне у них видимо.

Не самая простая работа Мо Яня, но наверное, по богатству описаний - самая насыщенная красками.

Сказать, что книга далась мне тяжело — ничего не сказать. И, пожалуй, это тот случай, когда нужно прочитать несколько раз, чтобы раскрылся полный бутон и красота. Томик купила еще в том году, тогда же и начала читать. Осилила примерно 50 страниц и отложила, а теперь рандомайзер игры решил, что пора снова к ней возвращаться.

Мне всегда была интересна историческая сторона сюжета. Никак не могла понять, почему китайского населения так много, почему потребовалось вводить такие жесткие и кощунственные методы, чтобы хоть как-то сбавить темп прироста населения.

Не знаю, насколько глубоко уходит в корни данный феномен, но во время правления Мао Цзэдуна была активная пропаганда деторождения. Так еще рождение мальчиков ценилось намного больше, в принципе данный «обычай» знаком многим и в нашей стране. Рожаем до тех пор, пока не родится наследник рода. В среднем на семью в Китае приходилось 6 детей. Скорей всего есть еще какие-то факторы, которые повлияли на такой прирост детей, но мне хватает и этих.

Роман написан в эпистолярном жанре. Начинается он с рассказов маленького Кэдоу о своей тете, которая и является главной героиней романа. Дальше же читатель следит за жизнью мальчика, а потом уже мужчины, вместе с тем параллельно продолжает обозреваться жизнь тетушки.

Вань Синь (тетушка) — прогрессивная женщина, которая старается просветить невежественные умы. Она по призванию акушер, но люди привыкшие к повитухам, не слишком ринулись пользоваться её услугами, так как не доверяли.

Очень интересно было читать первую часть романа, а вот вторая далась мне сложней. Так как там в полном изобилии стал проявляться галлюцинаторный реализм, которым и знаменит Мо Янь. В книге много символизма, отсылок к культуре Китая. Порой ты не понимаешь, где реальность, а где выдумка. Чего собственно и добивается автор.

В целом герои романа никак не описывают свои ощущения о политике снижения рождаемости. Кэдоу находится в прострации большую часть времени, а Вань Синь фанатично следуют уставам партии. Её мысли скорей пропаганда, чем её собственные.

Мне не хватило эмоциональности и накала страстей, все шло своим чередом и линейно. Не хватало ухабов, так сказать. В процессе переключилась на аудиоформат, стало полегче. Но вот сноски переводчика пришлось упустить, поэтому скорей всего еще раз вернусь к «лягушкам».

Мне очень понравилось, как Мо Янь обыграл лягушек в повествовании. Недаром и сам роман получил такое название. Если верить гуглу, то лягушки в культуре Китая — богатство и долголетие, но сатира и абсурд придает им совершенно иной окрас в романе.

К старости на пути Вань Синь начинают повсюду появляться лягушки: открываются фермы по производству лягушек, описываются трапезы с блюдами из лягушек, она даже сравнивает зародышей детей с лягушками. Они монотонно напоминают ей о совершенных грехах перед народом. Перед младенцами. Жизни, которых она унесла в могилу.

Мне понравилось описание деревушки Китая, описание быта и традиций, и типажей людей, которых там можно встретить. А так как сам Мо Янь родился в похожей деревушке, то передает он все намного калоритней.

Начиталась статей, где описывают сложности перевода. Ведь есть много культурных отличий, аналога, которых в нашем языке просто нет. Переводчику намного сложней было передать все, что было заложено автором. И думаю, много пришлось опустить.

Окончанием романа послужила пьеса, которую писал Кэдоу, о жизни тетушки. Очень оригинальный постмодернистский ход, первый раз встречаю его в книгах. Там и было самое интенсивное скоплением сатиры. Мо Янь с ног на голову переставляет общепринятые факты, преподнося букет из абсурда и околесицы.

Читать будет нелегко, сразу предупреждаю. В каких-то местах придется поскучать, в каких-то усиленно возмущаться, в каких-то слезу пускать. Если у вас есть хоть какое-то представление о китайской культуре, традициях и нравах, то будет полегче. Такие книги не посоветуешь, но если интересна тема, то присмотритесь.

И, что самое грустное, так это текущие состояние демографии КНР. Столько потугов было, чтобы снизить рождаемость, сколько жизней погублено, а на текущий момент уже снова появляется необходимость в пропаганде деторождения.

Изначально хотела поставить тройку, а потом посидела и обдумала, пришла к тому, что пока ставлю четверку, а после повторного знакомства, скорей всего поправлю на пятерку. Книга морально сложная, но я рада закрыть очередной гештальт. И к творчеству автора еще вернусь, правда через время.

Когда в руки попадают книги Мо Яня, нужно быть готовым к нелегкому и неприятному чтению. Ведь он в своих работах поднимает самый неприглядный и непристойный реализм, который любой другой автор захочет упрятать, чтобы глаза не видели.

Мо Янь же не только его изобличает в своих работах, но и добавляет магического реализма, который на контрасте с жестокими событиями, привносит еще больше ужаса. Ранее у автора читала Лягушек, но этот роман намного жестче, столько пыток на один сантиметр нужно еще поискать.

Начиная от имени героини, запаха сандала и заканчивая звероподобными людьми, автор играет с символизмами, которые не сразу получается считать. В предыдущей рецензии писала, но, пожалуй, повторюсь и здесь, книги Мо Яня стоит перечитывать. Только вот упираешься в свою чувствительность, бедные собаки, а подходить нужно хладнокровно, словно держишь в руках скальпель.

Европеизация начинает проникать в Китай, она становится и спасением, и заразой, от которой требуется избавиться. Обычная провинциальная деревушка, а сколько страстей в ней кипит. Тут вам и вольная женщина с большими стопами (ножки-лотосы ей некому было делать), и актер-мятежник, желающий избавиться от захватчиков, с самой лучшей бородой, и люди, которые в моменты неизвестности превращаются в животных, отражающие их истинную натуру.

Роман тяжелый и жестокий, поднимает он такие же непростые вопросы, как и для человека непричастного к культуре, так и для человека, который пожинает наследие своих предков.