Цитаты из книг автора «Митч Элбом»

Митч, – сказал Морри, возвращаясь к теме прощения, – мстительность и упрямство лишены всякого смысла. И если бы ты знал, как я о них сожалею. – Морри вздохнул. – Гордыня. Тщеславие. И что нас толкает на поступки, о которых мы потом жалеем?

«Не лети туда сломя голову, но и не торчи тут до бесконечности».

Проблема в том, Митч, что мы не хотим поверить: в нас во всех много общего. В белых и черных, католиках и протестантах, мужчинах и женщинах. Если б мы увидели это сходство, то, скорее всего, объединились бы в одну человеческую семью и заботились о ней как о своей собственной. Поверь мне: умирая, ясно видишь это. У всех у нас одно и то же начало – рождение и один и тот же конец – смерть. Чем же мы так сильно отличаемся друг от друга? Каждый может внести свой вклад в человеческую семью, и каждый может построить небольшую общину из тех, кого он любит и кто любит его.

Так вот, построить собственную субкультуру, – продолжал Морри, – вовсе не значит пренебрегать правилами общества, в котором живешь. Я, к примеру, не расхаживаю по улицам голый и не несусь вперед на красный свет. Этим мелочам я могу подчиниться. Но самое серьезное – образ мышления, ценности – мы должны выбирать сами. Нельзя позволять никому – и никакому обществу – их тебе навязывать.

которых прежде и не подозревал: «Юность и кризис», «Я и ты», «Раздвоение личности»

все же, – сказал Морри, – по моим наблюдениям, в любви и супружестве есть некие правила. Если ты не уважаешь своего партнера, дела твои плохи. Если не умеешь идти на компромисс, дела твои плохи. Если не умеешь откровенно говорить о том, что происходит между вами, дела твои плохи. И если у вас разные взгляды на жизнь, дела ваши плохи. У вас должны быть одни и те же ценности.

молодым, здоровым людям? – Конечно завидую. – Морри снова закрыл глаза. – Я завидую тому, что они могут пойти позаниматься в спортклубе или пойти поплавать. Или потанцевать. Особенно тому, что могут потанцевать. Но зависть приходит, я чувствую ее, а потом отпускаю восвояси. Помнишь, что я говорил тебе об отстранении? Отпусти ее. Скажи себе: «Это зависть, и теперь я от нее отделяюсь». И уходи от нее.

как в двадцать два. Старение, как известно, это не только увядание, но еще и рост. И это, конечно, ужасно, что тебе предстоит умереть, но хорошо, что ты это понимаешь, потому что благодаря этому пониманию можешь прожить жизнь лучше. – Хорошо, – сказал я. – Но если в старении столько достоинств, почему тогда люди без конца твердят: «Если б я только был снова молодым». И никто не говорит: «Хорошо бы мне было шестьдесят пять». Морри улыбнулся: – Знаешь, о чем это говорит? О неудовлетворенности жизнью. О жизни, лишенной смысла. Ведь если жизнь твоя осмысленна, тебе не хочется идти назад. Тебе хочется идти вперед. Тебе хочется еще больше увидеть, еще больше сделать. Ты ждешь не дождешься, когда тебе стукнет шестьдесят пять. Послушай. Тебе надо это знать. Всем молодым надо это знать. Тот, кто борется со старостью, несчастлив, поскольку старость наступит, несмотря ни на что. И еще, Митч… – Морри понизил голос. – В конце концов ты тоже умрешь. Это факт.

Мы перебираем множество идей и в конечном счете – трудно поверить – останавливаемся на спорте. И я берусь за годовой проект о том, как футбол в Америке задурманивает сознание людей, превратившись в священный обряд, чуть ли не в религию. Я понятия не имею, что проект этот станет прологом моей будущей карьеры. Я думаю лишь об одном: благодаря этому проекту каждую неделю я лишний раз встречусь с Морри.

Когда я увидел Морри в программе «Найтлайн», мне стало любопытно: жалеет ли он о чем-то теперь, когда знает, что скорая смерть неминуема. Жалко ли ему потерянных друзей? Хочется ли ему, чтобы многое было по-другому? С присущим мне эгоизмом я думал: «А если бы я был на его месте, снедали бы меня грустные мысли о безвозвратно утерянном? Стал бы я сожалеть о скрываемых мной тайнах?»