Цитаты из книг автора «Митч Элбом»

Супружеская жизнь. Почти у всех моих знакомых с ней проблема. Одни никак не могут жениться, другие никак не могут развестись. Нашему поколению супружество, похоже, дается нелегко: мы сражаемся с ним, точно с аллигатором из мутного болота. Сколько раз я уже бывал на свадьбах, поздравлял молодых, а потом, несколько лет спустя, лишь с легким удивлением встречал «жениха» в ресторане с молодой женщиной, которую он мне представлял как свою приятельницу, добавляя: «Мы ведь с женой разошлись…»

Он никогда не стеснялся эмоций, в отличие от людей моего поколения. Мы – мастера пустой беседы. «Так чем вы занимаетесь? Где живете?» Но разве мы действительно слушаем собеседников? Мы слушаем их, только когда нам надо что-то им всучить, или куда-то их завербовать, или от них зависит наше положение. Но как часто мы их слушаем просто так? Мне кажется, многие из тех, кто приходил в последние месяцы навестить Морри, делали это не потому, что хотели оказать внимание ему, а потому, что он им оказывал внимание. Несмотря на боль и покидавшие его силы, этот хрупкий старик слушал их так, как им всегда хотелось, чтобы их слушали.

все жутко спешат. Люди не находят смысла в своей жизни и потому повсюду за ним гоняются. Они думают, что смысл в новой работе, или в новом доме, или в новой машине. А когда обнаруживают, что и во всем этом смысла нет, бегут дальше. – Стоит включиться в эту гонку, – заметил я, – и остановиться очень трудно. – Не так уж и трудно, – качает головой Морри. – Знаешь, например, что я делаю, когда кто-то пытается меня обогнать на дороге… делал, когда я еще мог водить машину? Я поднимал руку… Морри попытался поднять руку, но она едва сдвинулась с места. – …как будто собирался пристыдить его, но вместо неприличного жеста пальцем дружелюбно махал ему и улыбался. И знаешь, что происходило? Почти каждый улыбался мне в ответ. Суть в том, что, когда еду, я не так уж безумно спешу. Так почему бы не поделиться моей энергией с теми, кто рядом?

Я не имею в виду деньги, Митч. Я имею в виду время. Заботу. Беседу. И это не так трудно. Тут рядом открыли центр для стариков. И десятки стариков приходят туда каждый день. И тех, кто молод и имеет какие-то навыки, просят прийти и привить эти навыки старикам. Положим, ты разбираешься в компьютерах – приди и научи их пользоваться компьютером. Они будут тебе очень рады и благодарны, и ты почувствуешь к себе уважение. И таких мест полным-полно.

Морри давно ничего не покупал. В тот день, когда узнал, что смертельно болен, он потерял всякий интерес к покупкам. Телевизор был все той же старой модели, у Шарлотт была все та же старая машина. Посуда, полотенца были те же, что и прежде. И тем не менее дом переменился необычайно. Он наполнился любовью, знанием. Он наполнился друзьями и родными, откровенными разговорами и слезами. Он наполнился коллегами и студентами, учителями медитации и психотерапевтами, медсестрами и певцами. Этот дом стал в полном смысле этого слова богатым, несмотря на то что деньги на банковском счету Морри таяли с

товарищества. Нежность не подменить деньгами и не подменить властью. Вот я сижу здесь, человек, который вот-вот умрет, и говорю тебе: в самую трудную минуту жизни ни власть, ни деньги, сколько бы у тебя их ни было, не дадут того, что тебе больше всего нужно

Люди на пороге смерти нередко говорят: «С собой в могилу богатство не унесешь». Морри, похоже, знал об этом намного раньше. – У нас в стране промывание мозгов идет полным ходом, – вздохнул Морри. – Знаешь, как это делается? Тебе талдычат одно и то же сто раз подряд. Вот так это у нас и происходит. Иметь вещи – хорошо. Больше денег – хорошо. Больше собственности – хорошо. Больше – это хорошо. Больше – это хорошо. Мы твердим это, и нам твердят это до тех пор, пока никто уже и думать не может по-другому. Простой человек совершенно этим одурманен, он и понять уже не может, что на самом деле в жизни важно. Где бы я ни жил, везде встречал людей, которым только бы захапать что-нибудь новое. Захапать новую машину. Захапать новую квартиру или дом. Захапать новейшую игрушку. А потом они жаждут тебе об этом рассказать: «Угадай, что я достал! Угадай, что я достал!» И знаешь, чем я это объясняю? Эти люди жаждут любви, а довольствуются суррогатом. Они с распростертыми объятиями кидаются к материальным ценностям и ждут чего-то подобного от них. А трюк не срабатывает. Нельзя материальными ценностями подменить любовь, нежность или чувство

А как вам удается не завидовать… – Кому? – Мне. Морри улыбнулся: – Митч, ну как могут старики не завидовать молодым? Суть лишь в том, чтобы признать себя таким, какой ты есть, и радоваться этому. Сейчас твое время быть тридцатилетним. А когда-то я был тридцатилетним, но сейчас мое время быть семидесятивосьмилетним. Просто надо найти то, что истинно и хорошо в твоей теперешней жизни. Оглядываясь назад, ты видишь, чем был силен. А возраст не преимущество.

Мне интересно, неужели вы не завидуете молодым, здоровым людям? – Конечно завидую. – Морри снова закрыл глаза. – Я завидую тому, что они могут пойти позаниматься в спортклубе или пойти поплавать. Или потанцевать. Особенно тому, что могут потанцевать. Но зависть приходит, я чувствую ее, а потом отпускаю восвояси. Помнишь, что я говорил тебе об отстранении? Отпусти ее. Скажи себе: «Это зависть, и теперь я от нее отделяюсь». И уходи от нее

И никто не говорит: «Хорошо бы мне было шестьдесят пять». Морри улыбнулся: – Знаешь, о чем это говорит? О неудовлетворенности жизнью. О жизни, лишенной смысла. Ведь если жизнь твоя осмысленна, тебе не хочется идти назад. Тебе хочется идти вперед. Тебе хочется еще больше увидеть, еще больше сделать. Ты ждешь не дождешься, когда тебе стукнет шестьдесят пять. Послушай. Тебе надо это знать. Всем молодым надо это знать. Тот, кто борется со старостью, несчастлив, поскольку старость наступит, несмотря ни на что. И еще, Митч… – Морри понизил голос. – В конце концов ты тоже умрешь. Это факт. Я кивнул.