Паук и Мушка

Паук поблизости себя, узрел младую Мушку:
«Давно, давно себе ищу подружку»,
Ей сладким голосом он говорит,
А сам притворщик так в её глаза глядит,
Что онемела Мушка и раздумий не имеет,
Зачем к ней незнакомец дружбою радеет,
А он уже про паутину ловко заплетает речь,
Чтоб Мушку глупую скорей в неё завлечь,
Покуда та с ним незнакома, и не знает,
Что из себя на деле паутина представляет,
Взирая умилённо на творенье Паука,
Приблизившись к нему слегка,
Что лживый восьминог не проглядел, заметил,
И про себя, не вслух, отметил,
Продолжив восхваление своих трудов,
Размеренным потоком нужных слов:
«Какой узор красивый бесподобный,
Я в ткацком деле самый модный,
Ко мне по записи идут,
Другие Пауки так не плетут».
И Мушка к паутине ближе, ближе,
Как вдруг, не выше и не ниже,
А в центр паутины залетел футбольный мяч,
И дальше по траве пустился вскачь,
С собой почти всю паутину захватив,
Хозяина её, что в стороне сидел, ошеломив,
Паук растерян, нету слов, молчание:
«Как с Мушкой быть» – засело в нём незнание,
Теперь добычи больше не поймать,
Пока сеть новую плетёт, придётся голодать.

Вот если бы Паук ещё охотиться умел,
До новой паутины он не голодал, а ел.

Жадность, Глупость, Хамство

Однажды Жадность, Глупость, Хамство,
Себе найти решили по спокойней царство,
Умаялись день ото дня по свету белому блуждать,
Друг другу говорят: «пора осесть и там уж обитать».
А вот и город подходящий повстречался на пути,
Собою град немал, в него друзья и вздумали зайти,
В нём разбрелись по разным улицам, домам,
В домах же сразу по щелям да по углам,
Ведь надо ж для начала просто оглядеться,
Чтобы потом без промаха в кого-нибудь втереться,
Иначе что за жизнь пойдёт у сих друзей,
Как экспонатами на вечное хранение в музей,
Но так они понятно вовсе не желают,
А потому и мыслей для себя таких не допускают,
Кто ж первым из троих друзей определился?
И кто чего на избранном пути добился?
Узнаем же сейчас конечно обо всех,
К тому тем более не вижу я каких-нибудь помех.
Вот Жадность для себя нашла Ростовщика,
Он скромные всегда проценты брал с заёмщика,
А потому к нему не только занимать себе, ходили,
Но и друзей своих за тем же самым приводили,
Теперь от Жадности совсем не тот расклад,
С клиентов Ростовщик и шкуру снять отныне рад,
А потому к нему теперь нечасто поспешают,
Идти заёмщики к иным ростовщикам предпочитают,
Не лучше стало время новых дел,
И для того, кто в одночасье поглупел,
Приняв за правило безудержно чудачить,
Кого пугать, кого дразнить, кого дурачить,
За это прежние заслуги, отношения забыты,
У многих для него и двери стали вдруг закрыты.
Осталось мне о Хамстве вам поведать,
Оно, как и его друзья не стало долго бегать,
И просто для себя нашло приют,
Остановившись там, где обувь шьют.
Точней и правильней сказать,
Оно Сапожника сумело обуздать,
Тот раньше только часто выпивал,
Теперь к спиртному он ещё за моду взял,
Ругать и хаять белый свет,
Твердя везде, что в нём приличья нет.

Да Глупость, Жадность, Хамство,
Себе нашли не только царство,
Они на слабостях людских сыграли,
Вы проигравших, не встречали?

Велосипед

Когда себя пред кем-то прославляешь,
Не грех понять: а хорошо ль его ты знаешь.

Велосипед любил порядком прихвастнуть,
Не упуская случая о скорости блеснуть,
И собеседников для этого повсюду находил,
Затем уж о себе им вдохновенно говорил,
А так как мест для разговора он не выбирал,
То и в конюшню вышло, ненароком он попал.