Мне было всего шестнадцать, но слово Джорджио в нашей семье – закон, поэтому никто не посмел пойти ему наперекор. Сейчас мне двадцать три, а я все еще вынуждена жить с этим мерзавцем.
Подозреваю, что он держит меня при себе, только чтобы заполучить мою долю наследства, а это станет возможно, лишь когда мне исполнится двадцать пять.