Глава первая, где заканчивается заговор и начинается спокойная жизнь

Я замер на середине королевского кабинета. Здесь все осталось тем же, даже запах. Взгляд устало заскользил по интерьеру.

Передо мной стоял роскошный дубовый стол, а со стен из золотых рам взирали бегущие за добычей и пирующие у костра охотники. Мерно тикали массивные напольные часы. Их большая стрелка приближалась к девяти. Стул в помещении был только один – у стола короля. Всем остальным в кабинете монарха предполагалось стоять. Чем я и занимался.

Я редко здесь бывал при Теодоре Пятом. При всей нелюбви к церемониалу Никс нечасто позволял себе поведение, ставящее под угрозу мою карьеру. К тому же о любом моем промахе сообщали не королю, а главному церемониймейстеру. Тот координировал работу всех мастеров дворцовых дел, и старших, и личных. Занимался большими торжествами и обрядами.

Меня никто не считал равным старшим мастерам. Когда я только попал во дворец, мне едва исполнилось двадцать один, и в их глазах я виделся неопытным юнцом. В Верии, где жили родители, мой титул и образование значили бы куда больше.

В любом случае здесь в кабинете я оказывался нечасто. Но это принадлежало вчерашнему дню, ведь Теодор Пятый умер.

В шесть утра сорок минут в небе над дворцом «расцвели» бордовые розы – символ смерти правителя. Магическую иллюзию видели со всех уголков столицы. Король умер. Маги городской стены отправили скорбную весть дальше по стране. И в шесть утра сорок минут в Исмоальском королевстве официально начался траур.

Мариз задержалась сделать это объявление, когда артефакты оказались в сокровищнице. Я прождал ее около десяти минут. Запах обожженной плоти улетучился в тайный коридор через распахнутую мною дверь. Я выплеснул воду в отхожее место и вновь перевязал руку. Боль обжигала, словно я все еще держал ладонь в пламени. Боль не позволяла заснуть. Не позволяла думать. К возвращению Мариз из меня получался не самый интересный собеседник.

– Как его величество? – магиня заняла место за своим рабочим столом.

Она устала и вымоталась не меньше меня. Сокровищница помогала ей восстанавливать энергию, но без сна было тяжело даже самым сильным магам. Мне хотелось надеяться, что после моего ухода она пойдет отдыхать. Ее комната, как и комнаты ее помощников, находилась тут же, под королевским крылом.

– Слегка ранен и шокирован, – я выдавил улыбку и вежливый ответ. – Но о нем уже позаботился придворный лекарь.

С ее губ слетел еле слышный выдох облегчения.

– А вы, ваше благородие?

– Тоже нуждаюсь в визите, – сказал, не желая ничего скрывать.

Она посмотрела на мою перевязанную руку. Я шевельнул кистью и не удержал маску. Лицо скривилось от боли, что пробралась, казалось, в каждый уголок тела. Глаза увлажнились.

– Правда, здесь никакой лекарь уже не поможет, – выдавил, стараясь прийти в себе.

Зрачки Мариз расширились от шока.

– Вы же не хотите сказать?.. – она поднялась.

– Что взялся голой рукой за артефакты? – я шевельнулся, попробовал устроиться поудобнее, но каждый вздох застревал в груди, и никакая смена положения не помогала.

– Вам срочно нужно к лекарю, – раздался ее голос словно через толщу воды. – Зачем вы согласились на встречу, если вам надо к лекарю?

Потому что до этой встречи в лекаре не было такой нужды.

Продолжать беседу мне не хватило сил. Ни моральных, ни для сопротивления Мариз. Я молча позволил ей вызвать слуг и выгнать меня из сокровищницы. Боль стала такой, что я перестал ее чувствовать. Она просто была, как воздух или свет. Голова звенела, а в груди стало пусто. Без помощи до лекаря я бы не добрался.

Впрочем, к нему я так и не попал. В кабинете оказался один из его помощников. Что я обжегся о королевский артефакт, уже знали многие. Мне обработали руку, напоили обезболивающим отваром, от которого стало еще больше клонить в сон, наложили тугую повязку на грудь и нанесли мазь на ушибы. Двигаться после этого стало еще тяжелее.

Слуга помог мне добраться до спальни, раздеться и устроиться поудобнее. А затем я провалился в сон. Мутный и тревожный, но все же сон.

Проснулся во второй половине дня. Несмотря на закрытые двери и окна, было шумно. Кто-то даже постучался, не найдя, видимо, в своем гардеробе повязок скорби. Слава Светлых богам, что наглости вламываться в мою спальню хватало только принцу.

Нет, уже не принцу. Уже королю. Никосу Седьмому Альяди, королю Исмоальского королевства.

Еду мне принесли в комнату. Оказалось, что помощник лекаря выдал слуге четкие указания, чем кормить и каким образом устроить на постели. Покой, обезболивающие настои и регулярная смена повязок. Хороший план, и невозможный первый пункт. Но даже его я постарался выполнить. Я не Никс, мне не требовалось в раздумьях ходить по комнате. Я это мог делать лежа. Тем более чуть утихнувшая боль позволяла.

Мариз говорила, что оба артефакта наполнены силой. Принимая от нее регалии после битвы у сокровищницы, я счел это хорошим знаком. После все видели, как подействовала цепь с рубинами на Аделин – уродливые шрамы, что не сможет убрать ни один целитель. Это означало, что артефакт исправен. А проблема в чем-то ином. Знать бы только в чем именно.

В свое время я прочитал все книги по церемониалу и престолонаследию, какие только нашел. Про артефакты рассказывали в справочнике, а их свойства, как и сам ритуал, описывался лишь в трех книгах и некоторых исторических хрониках. Однако тогда я обладал доступом не ко всем отделам королевской библиотеки. Сейчас же, как член тайного совета мог запросить любую информацию. И, не зная, как долго я еще буду во дворце, искать нужно было уже сейчас.

Я осторожно поднялся с кровати. Вызвал слугу, переоделся, завязал повязку скорби и покинул комнату. Правда, приглашение-приказ Никса о встрече достиг меня раньше, чем я успел покинуть крыло.

По коридорам я шел под прицелами взглядов. Кто-то смотрел на меня как на героя, кто-то как на идиота. Но это было даже в какой-то степени ожидаемо – не каждый мог оценить в должной степени мой поступок.

Кожа на ладони горела, а меня самого охватывала периодическая слабость. Но о решении я не жалел. Есть люди, которых не остановят перчатки. Им нужно видеть воздействие артефактов. Им нужно видеть шрамы.

В приемной у кабинета я заметил Анну-Марию и Диона. Как я и просил, Асли отвел их на аудиенцию к королю. Ослабленный настойками мозг пронзило понимание.

Темные боги.

Я ведь совсем забыл о них. В течение дня все мои мысли занимали артефакты и боль, и я совсем забыл предупредить Никса. Страшно представить, какое удивление вызвал у сюзерена их визит. И какой силы королевский гнев мне придется пережить. В груди неприятно свело

Я остановился перед старыми знакомыми. В приемной находились не только мы. Были гвардейцы, слуги, чиновники, что ждали, пока очередь дойдет до них, и маги. Я не мог пройти мимо, Анна-Мария слишком походила на своего отца. И не знал, какое решение принял сюзерен. Оставил ли незаконнорожденную во дворце или отправил домой? Без этой информации идти к нему – все равно, что сунуть еще раз руку в огонь.

– Господин Хэйдас, – Секретарь позволял мне такое обращение в прошлом, позволил и теперь. – Не могли бы вы представить нас?

Хэйдас поднял на меня взгляд. Знал, чего я добивался, и сильно доволен доставшейся ролью не был. Как бы он ее сейчас ни представил, титул услышат. Сказанное превратится в слухи и сплетни.

Я покосился на дверь, намекая, что мне и так достанется от нашего любимого правителя. Секретарь оперся двумя руками на стол, будто нечаянно передвинул ближе к краю документ, который до этого писал, и нехотя выпрямился.

– Ваше высочество, – он обратился к девушке. – Позвольте представить вам Эвана Мейнфорда. – А затем повернулся ко мне. – Ваше благородие, склоните голову перед ненаследной принцессой, Анной-Марией Альяди-Назарид.

По периметру комнаты побежали шепотки.

– Ваше высочество, – я тут же поприветствовал ее.

Ненаследная принцесса – хороший титул. И двойная фамилия ей подходит тоже.

– Король ожидает, ваше благородие, – Хэйдас не дал девушке произнести ни слова. Но это и к лучшему. Я двинулся к кабинету.

Проходя мимо, заглянул в тот самый документ на столе. Никс подписал приказ о назначении авантюриста на должность личного телохранителя принцессы. Поймал взгляд Хэйдаса и чуть приподнял брови.

Теперь у меня уже был повод гадать над мотивами. Это я мог доверить Деззи жизнь, но для сюзерена он преступник. Оскорбившим, к тому же и не единожды, особу королевской крови. Человеком, который покушался до этого на правителя. Почему Никс доверил сестру Диону? Потому что тот сумел ее уберечь в хаосе переворота? Можно ли спросить об этом короля и не нарваться на еще больший гнев? На Никса и так слишком многое навалилось, не хотелось быть источником проблем.

Я поморщился от боли в руке, когда открывал дверь, и расправил плечи, словно сбрасывая взгляды людей.

Еще мне хотелось верить, что у желания Никса меня видеть были и другие причины, кроме возникшей недомолвки. Ведь если у него после прошлой ночи сильно прибавилось дел и обязанностей, то у меня наоборот. Стало намного меньше.

Моя месть свершилась, заговор был раздавлен, а должность упразднена. Сложно быть личным церемониймейстером наследного принца при отсутствии наследного принца. Согласно подписанным несколько лет назад бумагам, я теперь должен был в течение недели собрать вещи и покинуть дворец. Принятие в тайный совет ставило это под вопрос, но отменить мог только приказ монарха. Я не знал, сколько еще времени мне отмерено во дворце. И хотелось разобраться с артефактами, прежде чем меня прогонят.

И вот теперь я стоял на аудиенции. Замер в кабинете, что скоро переживет серьезные изменения. Поменяется атмосфера, картины, которые принц никогда не любил. Выкинут стул, который он находил неудобным, а вот стол и часы-артефакт останутся. Их Никс обожает.

Мой взгляд перестал бродить по интерьеру и опять уперся в короля. Камердинер еще утром по моему приказу переодел его в золото. Никс стоял в сорочке и жилете, камзол висел на напольной вешалке.

Сюзерен молчал и смотрел в сумерки за стеклом. И пока я изучал напряженную спину правителя, друга занимал толи пейзаж за окном, толи мои возможные мотивы. А может что-то вообще другое.

За окном темнело. На часах было восемь сорок пять. Вечер. Прошло чуть меньше суток с того момента, как Никс ворвался в мой кабинет с роковыми новостями. И пятнадцать часов с того момента, как я поймал голой рукой один из королевских артефактов и остался при этом невредим.

За это время изменилось многое. Я слышал новости и пересуды. Сменялись караулы. Люди графа-следователя Могили периодически бегали в кабинет короля. Подписались приказы об аресте и допросе придворных и аристократов. Был собран Совет. Не тайный, а большой, во главе которого теперь встал бывший вице-канцлер.

Никс тихо вздохнул. Мы так стояли уже минут пять. Один раз в дверь постучал Хэйдас, но друг не позволил ему войти. Не посмотрел даже. Промолвил пару слов и продолжил стоять спиной ко мне, вглядываясь в сад.

Если бы не боль, я мог бы стоять в такой напряженной тишине часами. Для меня не составляло труда выдерживать его обиду и недовольство. Но сегодня тяжело давался каждый вздох. Вот только заговорить первым я не решался.

– Ты вытащил мою сестру из темницы, – наконец его голос нарушил тишину. – Дал телохранителя и назначил аудиенцию со мной. И я все никак не могу понять почему.

– И поэтому позволил ему оставаться и дальше с ней? – пробормотал я тихо.

Но Никс услышал. Услышал и обернулся. Я замолчал. Когда он смотрел так, ему не хотелось перечить. А еще мне следовало привыкать к тому, что он теперь не принц, а король. Король, которому я помог взойти на престол и которому через три месяца наденут корону. И если с принцем я мог говорить неофициально, то с королем такое непозволительно.

– Ты вытащил мою сестру из темницы, – он смотрел внимательно, словно искал в моем облике ответ. – Зачем?

– Мне показалось, что оставлять ее там очень опасно. – Еще когда Асли искал тюремщика и ключи, я знал ответ. – Во времена смуты при правлении вашего деда ради хаоса мятежники освободили всех заключенных. Девушка бы просто не выжила. Не с ее лицом.

Был ли шанс, что заговорщики такое провернут? Не знаю. Но много кто вырос на исторических хрониках той попытки переворота. И Кирен, и Аделин кое-что взяли в свой план на этапе подготовки. Могли включить и этот шаг тоже.

Никс нахмурился, прошел к столу.

– И мне ты об этом не сказал, потому что?..

Потому что забыл.