Глава первая, где спокойная жизнь заканчивается и начинается заговор

За разбудившим меня воплем последовала ругань. Хлопнула дверь.

Никс.

С большим трудом разлепив глаза, я покосился на настенные часы. Стрелки показывали самое время продолжить спать.

— Пять утра. Ваше высочество, имейте совесть, — я накрыл голову одеялом и отвернулся.

Раньше семи ждать от меня неформального общения, которое он так любил, было бесполезно. Оно спало. Друг во мне просыпался позже церемониймейстера, но даже последний ненавидел ранние пробуждения.

— Поднимайся, — раздраженно скомандовал Никс.

Он же его наследное высочество, Никос Альяди. Единственный сын Теодора Пятого и Мелании, покойной ныне королевы. Будущий правитель Исмоальского королевства. Мой сюзерен — и друг.

Что-то шлепнулось поверх одеяла. Предположительно — моя рубашка. А зная Никса еще и вчерашняя, которую не унес слуга, потому что не обходит комнаты дворцовых служащих раньше шести. В какую же рань наследнику престола опять приспичило меня разбудить!

— Эван!

Темные боги! Надо вставать.

Я откинул одеяло. Под тяжелое ожидающее молчание поплелся к трюмо, где стояли чаши с водой. Никс привычно расположился на стуле рядом с кроватью. Под его ритмичное постукивание пальцем по подлокотнику я умылся, почистил зубы и побрился.

— Мы успеем вернуться к завтраку? — собрал кудрявые волосы в низкий хвост.

По взгляду принца понял, что нет, и скрылся в гардеробной. Когда вернулся в спальню минут через двадцать, Никса потряхивало от нетерпения. Стоящий на чайном столике кувшин с лимонной водой оказался наполовину пустым, а от моего запаса печенья с позднего ужина остались лишь крошки. Принц оглядел меня и фыркнул.

Я же в ответ недовольно прошелся взглядом по его облику. Растрепанные волосы, что тоже слегка вились. Отсутствующий шейный платок. Красный камзол с золотыми пуговицами сразу поверх белого шелка сорочки. Черные бриджи и такие же черные сапоги. Любому придворному сразу бросилось бы в глаза грубое нарушение. Я развернулся к гардеробной.

— Эван, нет, — почти взмолился Никс, прочитав мои мысли.

— Да. — Я осмотрел полки в поисках нужного цвета и кроя.

У меня был большой запас одежды. Для балов, для работы, для поездок, для прогулок. К тому же Никс был лишь совсем немного шире меня в плечах. Найдя, что хотел, вернулся в комнату. Принц вскочил и поймал жилет левой рукой.

— Хорошо, что дед отменил парики, — он обреченно скинул камзол.

— На все пуговицы, — напомнил я и налил себе лимонной воды. Стакан, к сожалению, у меня был один.

— Да кому кроме тебя сдались эти пуговицы! — в сердцах выругался принц, но сделал так, как я просил. А точнее, как того требовал этикет в моем лице.

Никс ненавидел жилеты и еще сильнее пуговицы на жилете. Завязать себе шейный платок он позволял только перед балом. Мог прийти на обед в сорочке и бриджах, забыть какой из камзолов парадный или дважды в месяц заявиться на прием в одном и том же наряде. Байон, его камердинер, как-то обмолвился, что до встречи со мной все было еще хуже. Причины не верить ему у меня не было — этикету Никс следовал тоже через силу.

— Все. — Принц раздраженно поправил ворот и посмотрел на себя в зеркало. — Ваше благородие довольно?

— Ты прекрасно выглядишь, Никс. — Добавил немного лести в голос и ушел от официоза.

Сработало, как и всегда. Наследник престола выдохнул, одернул полы камзола.

— Расскажешь, чему я обязан пробуждением в пять утра? — я вернул стакан на столик и чуть расстроено покосился на блюдце с крошками.

— Даже покажу. Пойдем. — по лицу Никса разлилась холодная радость. Он выскользнул в коридор.

Мне ничего не оставалось, как взять плащ и пойти следом. За дверью нас встретили двое гвардейцев, охрана принца.

“Покажу” у Никса обычно означало либо зал суда, либо темницу. Но так рано утром не начиналось ни одно заседание. Значит, мы шли в темницу. Может в обычную, на другом конце города, но скорее всего в королевскую, куда добраться можно по подземному ходу. А потом ещё вниз, и через лабиринт поворотов. В те уголки, куда даже тюремщики заглядывают редко.

— И кому здесь есть дело, до того, как я одет?

Впереди нас шел стражник с магическим светильником. Позади тоже. Им было без разницы как одет принц, но придворные следили внимательнее. А я не мог позволить поползти слухам при случайной встрече. Пусть ее вероятность в такой час и была мизерной.

Путь занял дольше обычного, но конечной точкой и в этот раз была тюремная решетка. Темный коридор упирался в тупик с двумя камерами. В полутьме одной из них бодрствовала девушка лет шестнадцати. Приличное для среднего сословия платье, пусть и пыльное, хорошо подчеркивало ее тонкую фигуру. Белые руки обнимали хрупкие плечи. А лицо терялось в растрепанной копне волнистых волос цвета темного шоколада.

— Подойди к решетке, — позвал ее Никс.

Она покорно встала и сделала несколько шагов.

— Подними голову.

Выполнила приказ, и я отшатнулся. Моргнул, убедился, что мне не кажется.

— Поразительное сходство, правда? — в голосе принца слышалось холодное удовлетворение. — Давно не встречал бастардов отца. Странно, что ее сюда бросили.

Я перевел взгляд на Никса, пытаясь понять, что он чувствует. Губы улыбались, а глаза словно покрылись коркой льда.

Наш король был известен распущенностью и количеством любовниц. Об этом шептались во дворце и печатали в газетах. Периодически двор сотрясали скандалы, кого-то калечили в битве за постель правителя, кому-то срочно играли свадьбу, кого-то увольняли. Последние волнения улеглись две недели назад, когда Теодор Пятый назвал фавориткой баронессу Гешиль. На некоторое время общество успокоилось. Но на долго ли?

С бастардами все было проще и сложнее одновременно. Бастардов у Теодора Пятого было около десятка и одновременно ни одного. Официально своих незаконнорожденных детей наш король не признавал, неофициально тоже. Единственным ребенком он считал Никса, о чем важно заявил несколько лет. С тех пор мода выдавать себя за бастарда короля сошла на нет.

Я перевел взгляд на девушку и тихо выдохнул. Она стояла, смотрела чуть с вызовом, но не отводила взгляда. Привыкла к такому вниманию к своей внешности. Даже Никс не был так сильно похож на отца. Глаза, форма лица, нос. То, как она держалась и как поджимала губы. На меня словно смотрела женская версия Теодора Пятого.

— Странно? — раздалось из камеры за спиной. — Нашли чему удивляться.

Я вздрогнул, развернулся к говорящему и сперва подумал, что все еще сплю. Но он прошелся вперед, насколько позволяли цепи, и я понял, что не ошибся.

Темные боги. Дион Деззи. Дерзкая прическа с выбритыми висками — чуждая обществу, но я привык за годы общения. Черные волосы, сливающиеся со мраком подземелья, и ниточка шрама на щеке. Передо мной, держась за прутья, в самом деле стоял Дион Деззи. Одно его присутствие здесь взбодрило похлеще ледяной воды.

Увидев в моем удивлении что-то свое, знаменитый в узких кругах авантюрист продолжил.

— Она попросила личной аудиенции. Только она, король и десяток из королевской гвардии. Представьте радость этой встречи, — он прокашлялся и произнес пискляво, словно копируя голос, — Мой дорогой отец, я так счастлива вас видеть! И вы тоже, вижу, счастливы видеть меня, свою дочурку от какой-то там крестьянки из Деревни-За-Лесом. Я знаю, вы очень любили мою мать, но не могли нас навещать, ведь на ваших плечах лежат заботы целого государства!

Я невольно оглянулся на внебрачную дочь правителя. По мере рассказа лицо девушки становилось все больше похожим на камзол Никса по цвету.

— Лесовики — не деревня, а город! — наконец не выдержала она. — И моя мама — не крестьянка, а дочь шевалье!

— Да плевать этому бабнику в короне, чья она дочь! — Стало понятно, что это не первый их спор. — И чья ты дочь тоже! У него, вон видишь, есть уже законный наследник, других не надо. А ты заявилась, дура, на аудиенцию. Нет бы перед толпой, когда не спрячешь, не скроешь. А ты! Ума как у коровы. Не удивительно, что дали пинка под зад…

— Придержи язык и не оскорбляй леди, — потребовал выпавший из ступора Никс.

— Да какая она леди. Ни платья нормального, ни манер, ни ума. — отмахнулся Дион, гремя цепями.

— Извинись немедленно! — вспыхнул принц.

Его эмоциональность нередко доставляла проблемы при дворе. Вот и сейчас я внутренне собрался.

— Пусть и внебрачная, но она дочь короля, — сюзерен осадил узника.

Мужчина в кандалах тут же сделал серьезное лицо.

— Раз вы приказываете. Примите мои искренние извинение, леди… Как вас там?

— Анна-Мария, — пролепетала растерявшаяся девушка.

— Примите мои извинения, леди Анна-Мария, за то, что такой простолюдин как я, не может перестать смеяться над вашей глупостью, — и он расхохотался в голос.

— Никс, не надо!

Я попытался схватить за руку, но принц уже бросился к нему. Схватив Диона за грудки, притянул к решетке. Звякнули и натянулись цепи. Коротким рыком Никс осадил ринувшуюся к ним стражу.

— Ты знаешь, сколько ударов тебе светит за оскорбление королевской семьи? — медленно спросил наследник.

— Больше, чем мне светит, я уже не получу, — усмехнулся узник.

— За что он здесь? — я выдохнул и повернулся к охраннику. Тот пожал плечами.

— Покушение на короля, — словно мстя, ответила обиженная Анна-Мария. А я вздрогнул.

Невозможно. Дион Деззи не брался за убийства, какие бы баснословные суммы ему ни предлагали. Найти сведения или человека, украсть что-нибудь или доставить, это да. Подставить, подкинуть, но не убить.

— Да кому ты заливаешь, не сдох бы он от этой травки, — прохрипел Дион, пытаясь оттолкнуть от себя принца. — Повалялся бы пару деньков в кровати, и опять на трон, фрейлин подцеплять и тра…

Речь оборвалась вместе с глухим ударом. Дион упал на пол и сдавленно замычал, а Никс невозмутимо отвернулся и ощупал камзол, словно ища что-то.

— Когда состоится казнь? — я достал свой платок и протянул наследнику.

Вот значит, как было дело. Моя невозмутимость превратилась в маску, за которой начинал теплиться пожар злости. От кого, интересно, Дион получил это задание, уложить короля на пару дней? С чего он вообще за это взялся? Есть ведь работа и деньги ему за нее платят не малые.