Глава 5

Ханна сделала еще глоток и протянула термос Дагу Ховарду, который неловко принял его своими лапищами, едва не расплескав содержимое.

– Не обожгись, окей?

Громила ухмыльнулся:

– Какая ты заботливая, когда трезвая.

– Привыкай.

Он приник к термосу и как мог осторожно потянул горячую жидкость, все время напоминая себе не увлекаться, чтобы оставить чай другим. Сделав глоток, он закрыл глаза, чтобы послушать голоса любимых друзей в темноте.

«По словам Марка, Даг присоединился к цирку четвертым. Когда я увидела его впервые, он показался мне самым угрюмым из всех членов труппы. И хоть со временем мы с ним и сдружились, мое мнение мало изменилось. Он любил подшучивать над нами, никогда не чурался компании, как та же Джулия, и все же… В его глазах читалась какая-то особая печаль. Не такая, как у остальных. Создавалось впечатление, что даже пребывание в Цирке Бездарных не могло обеспечить ему счастливые, спокойные дни до последнего выступления.

При первой же возможности я попыталась расспросить его о том, как он попал под крыло Марка, но Ховард не любил поднимать тему о своем прошлом. Однако подробности его истории мне все же удалось узнать: о Даге рассказал мне Свен одним прохладным вечером, когда мы покачивались в одном из вагонов поезда по пути в следующий по плану город.»

– Ховард, ты готов?

Даг повернулся на голос и увидел в дверном проеме тощего паренька с коротко стриженными русыми волосами. Несколько раз за минуту он деловито поправлял очки, словно был не мальчиком на побегушках, а какой-нибудь важной шишкой. Он прижимал к груди связку бумаг. Даг подозревал, что паренек держал ее только для вида, потому что не был уверен, что в таком заведении вообще требуется какая-либо работа с бумагами. По крайней мере такая, которую доверили бы мелюзге.

– Не спрашивай, готов ли я. Ненавижу глупые вопросы.

Парень закатил глаза, явно внутренне пожаловавшись на вечный пафос качков.

Даг встал, с его шеи упало к ногам полотенце. Он потянулся, выпрямил плечи до щелчка. Затем согнул в локтях бугрящиеся мышцами руки и резко повернулся сначала в одну, потом в другую сторону, скрутив торс. Раздался мощный хруст, от которого парень в проходе невольно поежился.

Комната была размером с кладовку, под потолком висела всего одна энергосберегающая лампочка. Пол и стены – бетонные, обоев и ковра не было предусмотрено. Почти во всю длину стены располагалась скрипучая койка, а у противоположной – в ряд стояли гири разной весовой категории. Стул, спинка которого была увешена одеждой. Еще один стул, на котором ранее сидел Даг. И небольшая старая аптечка под ним.

Вот и все. Окон и каких-либо удобств в этом тесном помещении, где часто пахло сыростью, было не отыскать, но Ховард ни в чем и не нуждался.

Его вообще мало что волновало.

– С кем сегодня? – буркнул Даг, выбираясь из футболки.

– Лютер Грег. Он добивался встречи с тобой с тех пор, как вышел из тюрьмы, и наконец дождался своей очереди.

– Когда я вдруг успел стать популярным? – угрожающе зыркнул на паренька Даг, швырнув футболку на спинку стула.

Тот оскорбленно толкнул к переносице очки:

– Уж не думаешь ли ты, что мы нарушили условия твоего договора? Как и обещано, о тебе никто не знает, кроме доверенных лиц и потенциальных клиентов. Лютер Грег мотал срок с тем, кого ты нокаутировал в прошлом году. Он посоветовал тебя Лютеру, когда тот изъявил желание размять на свободе кулаки. Проблем с полицией не будет.

– Значит, никакой утечки информации?

– Ни-ка-кой.

Ховард кивнул. Он косо глянул на зеркало и увидел в отражении свое хмурое, исколотое пирсингами и испещренное мелкими шрамами лицо, строгие карие глаза, длинные черные патлы и устрашающе крепкий торс, также истерзанный белыми и бурыми полосами.

Парень поманил рукой мужчину, и Даг молча пошел за ним.

Они прошли мимо нескольких комнат с незапертыми дверями, откуда доносились голоса. Где-то беседовали и раскуривали сигары, где-то планировали бои на неделю вперед, где-то в сотый раз пересчитывали выручку. Просторный коридор, бывший некогда путевым туннелем метро, вывел их на отрытую площадку, в прошлом платформе. Ховард уже слышал крики зрителей, которые ожидали прихода «главной звезды». Хлюпик на побегушках шел впереди, быстро-быстро перебирая ножками, в то время как Дагу, чтобы его нагнать, хватало пары обычных широких шагов. Он постоянно забывал его имя. Его звали… Генри? Или Гарри?

В прочем, не так это важно. Главное, что нужно было о нем знать – его нанял один из организаторов подпольного бойцовского клуба, в котором и состоял Даг. Генри/Гарри занимался простенькой работой: извещал бойцов о предстоящей драке, сопровождал их к импровизированной арене и обратно, а в случае чего передавал в руки штатных медиков.

Гул зрителей и выкрики нетерпеливого гостя, который обещал разорвать хваленого Дага на части, становились все громче по мере того, как они приближались к узкому выходу на поле боя. Ховард завороженно слушал, как их голоса прокатываются эхом от стен и высоких потолков: помышляющие нелегальным бизнесом маги базировали бойцовский клуб в давно заброшенном метрополитене, строительство которого так и не было доведено до конца. Никто из непосвященных не мог попасть сюда, ибо в официальной документации станция числилась засыпанной и выглядела таковой снаружи, но на самом деле здесь ежедневно на боях без правил наваривались хорошие деньги.

Слухи о нелегальном бойцовском клубе распространялись только среди заключенных магов и бизнесменов, которые каким-либо образом привлекались за незаконную деятельность в отношении людей, не обладающих магией. В основном драться приходили те, кто сочетал в себе две беспроигрышные мотивации: кто не мог прокормить семью из-за классового притеснения и не мог подавить в себе жажду крови и переломанных костей. Здесь простолюдины могли разбивать кулаки в свое удовольствие и получать хорошие деньги в случае выигрыша, а организаторы – «стричь бабло» с магов, которые были рады на это зрелище поглазеть.

Правил не существовало. Простолюдины могли бить по гениталиям, кусаться, добивать лежачих и, если хотелось, топтать тела побежденных. Маги, богатеи и бизнесмены приходили за хлебом и зрелищем, и они его получали, отваливая организаторам неплохие суммы как за вход, так и на ставках на того или иного бойца. Победитель же в итоге получал 10% от собранной выручки.

На входе Генри/Гарри остановился и кивнул Дагу, чтобы тот выходил. Мужчина вышел на арену из тени, не обратив внимание на взревевшую публику. Народу приходило не особо много из-за низкого количества доверенных лиц, максимум человек по шестьдесят. Они образовывали широкий круг, в котором и проходила драка. Сложно было вообще назвать это серое сырое помещение с где-то положенным, а где-то нет кафелем ареной, но дешевая и мрачная обстановка окупалась зрелищными, жестокими драками простолюдинов за гребаное выживание.

– Эта свинья – ваш знаменитый боец?! – крикнул лысый мужчина, уже дожидавшийся его в центре круга. Посетители мгновенно расступились перед Ховардом, дав ему пройти, и замкнули своими телами широкий круг. Драчуны оказались друг напротив друга. При взгляде на молчаливого, не подначенного азартом Дага, он радостно загоготал. По-видимому, уже предвкушал, как поднимется в лице окружающих, когда завалит такого амбала. – Ну давай, налетай, кусок гнилого мяса!

Ховард поставил мощную ногу, обутую в кирзовый сапог, вперед, прямо на темное пятно въевшейся в бетон крови.

– Дамы вперед, – хмыкнул он.

И без того красное от возбуждения лицо здоровяка стало бордовым. Редкие усы под носом затрепыхались от его дыхания. На толстой шее вздулись вены, непропорционально длинные и мощные руки, как у обезьяны, напряглись. Даг наскоро оценил противника: торс был крепким, но заросшим жирком, ноги короткие, но мощные. Он из тех неадекватных ублюдков, успокоить которых можно было только нокаутом.

Даг вскинул кулаки как раз вовремя: Лютер Грег кинулся на него с громким рычанием. Мужчин оглушили крики толпы. Лютер попытался нанести первый удар, но Ховард хорошо знал этот беспорядочный стиль борьбы и с легкостью увернулся, мгновенно встретив его своим собственным кулаком. Он утонул в животе задыхающегося от удивления и боли соперника, который тут же в добавок получил пинок коленкой по лицу. Брызнула первая за этот вечер кровь.

Таким вот искусством Даг зарабатывал на жизнь последние четыре года.

Даг Ховард вырос в сиротском приюте. Не потому, что у него не было родителей, а потому что те, будучи волшебниками, не смогли смириться с рождением бездарного ребенка. Рос он в компании таких же брошенных неодаренных детей, и сбежал оттуда, когда в приют попало вдруг несколько детей, одаренных магической силой. Озлобленные своим положением и вынужденным соседством с простолюдинами, они по ночам поджигали кровати, мешали в воздухе магией вещи и превратили жизнь старожилов, таких как Даг, в кошмар… однако сбежал он вовсе не поэтому.

Что-то сломалось в нем после того, как в приюте поселились брошенные дети магов. После того, как от чувства нарушенного классового превосходства, те стали бросаться на Дага, как звери. После того, как мальчика, который пытался наладить с ними дружбу, в ответ окунули мордой в битое стекло.

Тогда на его лице появились шрамы, а в психике пропал стоп-сигнал. Никакие силы, что сдерживали удар здорового человека, более Ховарда не сковывали, и бил он со всей возможной отдачей. А отдача эта была мощной. Это он узнал, когда, вытаскивая из щек осколки стекла в больничном крыле, узнал от медсестры, что мальчик, которому тот до прихода воспитателей успел дать сдачи, умер, не приходя в сознание.

Тогда это дело замяли, но Даг с тех пор не стал прежним. Не вернулись ни его внешний вид, ни способность тела контролировать поступающую в мышцы силу. Пластиковые стаканы сминались в его руках, градусники лопались в пальцах, и даже попытка обнять или пожать руку кому-либо заканчивалась для другого травмами.

Тогда Даг перестал общаться с друзьями, приятными ему девушками и принял решение не приближаться даже к любимой кошке, которая жила в приюте. Он спал, на всякий случай привязывая себя к кровати, ходил, не касаясь ни людей, ни стен, и ел только из железной посуды.

Когда ничего не изменилось в его состоянии ни через месяц после убийства хулигана, ни через год, Даг смирился наконец с тем, что последствия той драки оказались для него необратимыми, и сбежал из приюта. Не потому, что испугался одаренных детей. А потому, что боялся убить кого-то из них снова.

Он проклинал свою силу. Его сердце ныло от простого человеческого желания быть с кем-то, позаботиться о ближнем или хотя бы обменяться рукопожатием, как раньше. Но все, до чего он дотрагивался – ломалось, а те, кого он касался – плакали от боли. Он проклинал волшебное отродье, которое даже смертью не могло загладить свою вину перед Дагом. Только тот хулиган был должен пострадать от его кулаков, никому больше Ховард не хотел причинять вред. Но единственное, что он мог в таком случае предпринять – ни с кем не общаться вовсе.

Однажды беспризорный семнадцатилетний юноша бродил по городским улочкам в поисках приключений, и на свою голову их нашел: едва услышав сорванный крик о помощи в очередном тупичке, он сразу кинулся туда и обнаружил трех парней, которые заваливали на пол и срывали одежду с заплаканной девушки. Тот день, когда он спас девушку от надругательства, стал первым с тех пор, когда его сила послужила кому-то на благо.

Даг среагировал мгновенно. Немедля ни секунды он кинулся на хулиганов и раскидал их в стороны. Всхлипывающая и вздрагивающая девушка отбежала к стене и во все глаза смотрела на то, как мощный парень, который в свои семнадцать выглядел на все двадцать пять, мутузил ее обидчиков. Раньше, чем они успевали схватить его за густую гриву волос и обездвижить, Даг разбивал им лица и выворачивал руки. Кровь избитых лилась на землю, слышался хруст сломанных костей и раздавался эхом от стен переулка.