ГЛАВА 2. ТАИСИЯ

Мне сразу он понравился. Вот так – бац! – и понравился. Иначе болтала бы я с ним, хлопая ресницами? Ресницы у меня длинные, загибаются красиво, никогда парней равнодушными не оставляют. Вообще давно заметила, мальчики в ступор впадают, когда я смотрю на них. Или не смотрю. Все равно впадают в ступор. Такая я вот яркая получилась у родителей.

Вадим привлекательный. В меру наглый. Он старше. Ненамного, но старше, оттого, наверное, и не мялся, не робел, как часто бывало, когда ко мне клеились ровесники. Не стал ходить вокруг да около, обозначил, что ждет встречи.

Он так жадно рассматривал меня… Но и у меня была возможность рассмотреть его. Худощавый, притом фигура такая крепкая, спортивная. Выше меня на голову. Темные волосы подстрижены и слегка топорщатся, но ему идет. В сочетании с густыми бровями и черными глазами его внешность можно охарактеризовать, как демоническую. Но он не злой демон, он очень обаятельный демон. Настолько обаятельный, что я, внешне спокойная, но внутри ликующая, соглашаюсь пойти с ним на свидание.

Весь день только и могу думать, что о предстоящей встрече. Надо готовиться к экзаменам. Я и готовлюсь. Но формулы и интегралы сегодня меня не слушаются. Куда приятнее думать о Вадиме, чем о математике. То и дело смотрю на часы. Почему стрелки передвигаются так медленно?

Наконец-то можно отложить учебники, быстренько перекусить и начинать собираться. Хорошо, что Володьку из сада мама заберет сама.

Прихорашиваюсь тщательно. Из волос собираю два бублика. Смотрится дерзко и в то же время трогательно. Персиковый сарафан с квадратным вырезом и юбкой до колен мне невероятно к лицу, в нем чувствую себя феей. Мои родители занимают высокие должности в банке, поэтому все вещи, что я ношу, не с прилавков ширпотребного рынка и сидят на мне идеально, нигде ничего не топорщится, не расходится по швам и не линяет после стирки.

К универмагу прибываю раньше означенного времени, но внутрь не захожу. Пусть не думает, что я так уж торопилась. Захожу в книжный магазин напротив и толкусь там до тех пор, пока не замечаю через оконное стекло Вадима. Он переодел форменную рубашку на темно-синюю футболку и так нравится мне еще больше. Мой новый знакомый не озирается по сторонам, просто стоит и ждет. Никаких сигарет и флирта с проходящими мимо девушками в мини-юбках.

Я довольна. Оставляю некупленные книги на прилавке, перехожу дорогу и появляюсь в поле его зрения.

Вадим прячет руки в карманах черных брюк, не делает шага мне навстречу, но смотрит с таким восхищением, что меня охватывает эйфория. Я нравлюсь ему! Нравлюсь!

– Привет, Огонёк! – здоровается он, все еще не отводя очарованного взгляда от моего лица.

– Вчера я была королевой и фиалкой, – останавливаюсь достаточно близко, чтоб он мог уловить шлейф моих французских духов. Сама же улавливаю терпкий и приятный аромат. Вадим пользуется туалетной водой без резкого запаха.

– Ты очень красивая, Таисия, – отодвигает он меня от края проезжей части, и это быстрое прикосновение его руки к моей талии посылает по всему моему телу электрический разряд.

– Ты тоже ничего, – стараюсь не выдать охватившего меня волнения.

– В кино? Или в парк? – предоставляет он мне выбор.

На ясное небо наползает непонятная туча, потому я выбираю фильм. Не хочется испортить наше первое свидание дождем.

Мы мало говорим, пока идем к кинотеатру, но не испытываем неловкости. Такое чувство, что я давно его знаю, будто мы были знакомы и раньше, и я просто ждала его с армии, а теперь мы вновь встретились и ловим кайф от возможности вновь быть вместе. Не знаю, откуда это взялось, только мне кажется, что Вадим тоже испытывает нечто подобное.

До первых дождевых капель успеваем зайти во Дворец Культуры, где расположен кинозал. Вадим покупает билеты на единственный сеанс. Зрителей в зале почти нет, такие же, как и мы, решившие переждать дождик.

Можно садиться на любые места, но мы, как самые правильные, устраиваемся на бархатных креслах согласно купленным билетам.

Фильм полный отстой, но нам с Вадимом так хорошо, между нами такая химия, что я и не понимаю, на каком кадре мы начинаем отчаянно целоваться. Просто сминаем губы друг друга до полного забытья, становится неважно, где ты находишься и вообще на какой планете.

Я никогда не целовалась так страстно с мальчиками. Ни разу не испытывала таких оглушительных и упоительных ощущений. Не отпуская моих губ, сквозь ткань сарафана, Вадим поглаживает мою грудь, и я не убираю его руки, хотя еще ни разу не позволяла мальчишкам подобной вольности. Да он и не мальчишка вовсе. И опыт в обращении с девушками у него явно имеется. А я ревную. Ревную к тем, с кем он набирался опыта.

С того самого фильма, сюжет которого я не в силах пересказать, мы встречаемся ежедневно. И совсем не можем друг без друга.

– Заколдовала ты меня, фиалка. Зачаровала, – говорит мне Вадим.

Я прихожу к нему в универмаг, и иногда мы с ним прячемся в укромных уголках большого здания, целуемся до ярких звездочек в глазах и сладкого томления во всем теле. Но границ пока не переходим, и мне нравится, что Вадик меня не торопит. Он слишком меня любит, оттого готов ждать. И я люблю слишком, настолько, что хочу, чтобы именно он стал моим первым и единственным мужчиной.

Когда я появляюсь у помещения охраны, его взрослый напарник всегда понимающе улыбается, угощает меня шоколадными конфетами и закрывает глаза на то, что Вадим отлучается в рабочее время.

Вадик собирает марки. Как оказалось, со школьных времен. В доме его друга, где он временно живет, я рассматриваю филателистические альбомы, собранные по тематикам и годам, а он увлеченно рассказывает, как ему досталась та или иная марка. Теперь я точно знаю, что дарить ему на праздники.

Вадим всегда встречает меня после курсов в институте, даже, если для этого ему приходится отпрашиваться с работы. А когда я сдаю все экзамены и мое имя в списках поступивших, он дарит мне золотую цепочку с крупными звеньями. Никогда ее не сниму.

Мама начинает замечать, что дочь витает в облаках. Так-то ей все некогда было замечать – работа, дом, мой маленький брат. Предки привыкли к тому, что я в общем-то пай-девочка и с плохой компанией не вожусь, доверяли мне, потому не слишком контролировали.

– Таисья, ты стала поздно возвращаться, – совсем не догадывается мама, что я встречаюсь с парнем уже больше двух месяцев.

– Так лето, мам. Чего дома сидеть?

– И то верно, – отвлеклась родительница на хнычущего Вовку. – Скоро учиться начнешь, не до гулянок станет.

Вадим по-своему переживает мой статус студентки.

– Пойдешь в институт и забудешь обо мне? – ласково целует он мое лицо.

Мы с ним ходили на местный стадион, смотрели футбольный матч приезжих клубов, а теперь стоим у детского сада неподалеку от моего дома и никак не можем расстаться.

– Никогда, – заверяю я и неожиданно взвизгиваю. Крупные дождевые горошины возникли словно ниоткуда.

– Бежим! – тянет меня Вадим за собой к ограде детского сада. Ловко взбирается на забор и помогает залезть мне. Затем мы вместе, взявшись за руки и хохоча, прыгаем на землю и бежим к уличной крытой веранде. Если здесь и есть сторож, то нас он не увидел, сидит, наверное, в одном из трех корпусов и смотрит телик.

Веранда завалена игрушками, наборами для песочницы, кукольными домиками и прочей дребеденью. Нам с Вадимом все равно. Он увлекает меня к длинной скамеечке, где, позабыв обо всем на свете, мы начинаем целоваться. По крыше барабанит дождь, водные потоки заливают ступени, по которым мы только что взбежали. Но внутрь вода не проникает. Тут сухо и приятно пахнет детством.

Мои губы пылают, сердце грохочет вслед за небесным громом. Я напугана собственной смелостью, потому что сама подталкиваю Вадима к более откровенным ласкам. Возбуждена до ломоты во всем теле, но и напряжена от страха.

– Расслабься, фея моя драгоценная, – расстегивает пуговки на моей блузке Вадим. – Я тебя люблю. Ты мой рай, моя звезда, – шепчет он, стягивая с себя футболку.

Перед глазами у меня все плывет. Запускаю пальцы в жесткие волосы Вадима, а он вдруг целует меня над коленкой и выкладывает дорожку из поцелуев по всему телу. На меня обрушивается шквал ощущений, и я бесстыже прошу его продолжать. Мое неприкрытое желание заводит моего мужчину. Он смотрит на меня восхищенно, страстно.

– Ты прекрасна, Таисия, – умело поглаживает он меня в самых чувствительных местечках, а потом взял, присвоил, сделал своей. А я вся подалась, выгнулась, интуитивно угадывая, что надо делать. И не было мне особо больно, только если совсем чуть-чуть, а больше было тягуче хорошо и приятно.

– Люблю тебя, – прижимал Вадим меня к своему торсу, вжимался в меня, проникая глубже и глубже.

– И я тебя люблю. Очень, – закрыла глаза, погружаясь в пучину неведомого ранее удовольствия.

После он смотрел на меня так нежно, будто я сокровище бесценное, а я утонула в его взгляде и уютных объятиях, постепенно приходя в себя и различая шум дождя снаружи. Возвращаться в реальный мир совсем не хотелось.

– Ты ведь не жалеешь? – ласково сжал он мой подбородок.

– Нисколько. Только не говори, что ты жалеешь! – игриво укусила его за плечо.

– Нисколько, – повторил он мое слово и вдруг выпалил: – Я женюсь на тебе, Тася! Прямо сейчас пойду к твоим родителям и попрошу твоей руки по всем правилам.

– Не надо, Вадюша. Их все равно сейчас нет дома. Они в гости ушли. Да и не разрешат они нам пожениться. Рано нам еще.

– Неужели не хочешь за меня замуж? – прищурился Вадик.

– Хочу. Но, Вадим, я же только школу закончила. Какая из меня хозяйка?

– А мне не нужна хозяйка, – засмеялся любимый. – Мне ты нужна.

А я вдруг представила себя невестой. Платье белое, фата. И Вадим так решительно настроен. Почему бы нет? Он понравится моим родителям, он очень хороший. Они обязательно примут его в семью и помогут нам на первых порах.

Но на деле все оказалось ужасно. Вадик пришел к нам домой на следующий день. Я не знала, решится ли он, потому не предупреждала родителей. Погода воскресным днем была так себе, из-за чего мама не ходила гулять с Вовкой, а папа вроде бы никуда не собирался. Я же места себе не находила и то и дело бегала к входной двери, прислушивалась – остановится ли лифт на нашем этаже.

И он все же пришел, а я гордилась, что мой жених такой смелый, не побоялся явиться в дом известного в городе банкира Сергея Степановича Ларина, перед которым дрожали и подхалимничали все его подчиненные.

Папа с мамой повели себя отвратительно. Мне впервые в жизни было стыдно за своих родителей. Устроив Вадику допрос с пристрастием, Ларины старшие заявили ему, а заодно и мне, что он не пара их дочери, что вокруг крутится полно таких же никчемных неудачников, желающих втереться в доверие и заполучить богатую невесту.

Какая же я дурочка, что позволила Вадиму прийти и испытать подобное унижение! Видимо, любовь совсем застлала мне глаза, что я позабыла о том, какие снобы мои родственники, как кичатся своим высоким положением и материальным достатком, как не раз уже говорили, что подберут для дочери выгодную партию. Конечно, в двадцатилетнем парне без богатой родни за плечами, работающего простым охранником в универмаге, перспектив они не разглядели.

– Вадик, прости, – выскочила за ним на лестничную клетку. – Прости. Я знала, какие они, но не думала, что до такой степени.

– Тася, ты же босиком. Замерзнешь, – попытался отправить он меня обратно в квартиру.

– Ты ведь не бросишь меня? – наплевала я на гордость, задавая подобный вопрос.

– Ни за что, фея моя, – легонько прижался он губами к моей щеке, слизывая слезинку. – И даже, если ты сама бросишь меня, я начну тебя преследовать, как самый настоящий маньяк. Так и знай, – заставил он меня улыбнуться.

– Ни за что, Вадим. Не брошу. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

– Я рад это слышать, котенок, – нажал он на кнопку вызова лифта. – Но, знаешь, Сергей Степанович и Мария Николаевна по-своему правы. Я для них никто. Пустое место.

– Не говори так! Ты не пустое место!

– Вот я и попробую им это доказать, – сверкнули его черные глаза. – Добуду нам с тобой денег. Обязательно добуду, Тася. Не сомневайся во мне.

– Не буду сомневаться, – прошептала, когда двери лифтовой кабинки уже закрывались, пряча от меня Вадима.