ГЛАВА 1. СТЕПАН

Я никогда не видел таких девушек прежде. Никогда. Алебастровая кожа, не подвластная загару. Белые волосы, словно снег. Глаза – призрачно-голубые. Да разве ж такой цвет существует в природе? Каждая черточка лица безупречна. Осанка, поворот шеи, наклон головы, вся фигура, все жесты и то, как она двигается – сплошное изящество. Она тоненькая, стройная, но в нужных местах округлая, аппетитная. Произведение искусства, а не девушка. А пахнет как… Я однажды очутился на поляне ландышей и запомнил тот запах – нежный, свежий, прохладный. Вот так же и Агата пахнет.

И вот как можно быть такой красивой, нежной, божественной и одновременно высокомерной, заносчивой сукой? С первых минут знакомства меня стебет. Мажорка испорченная. Но… какая же все-таки роскошная.

– Всё, дочка, мне пора, – строго взглянул на свою единственную кровиночку Ларин. – Никаких возражений. Степан Алексеевич будет жить все новогодние праздники в нашем доме и сопровождать тебя везде, куда бы ты не отправилась.

– Папочка, мне двадцать пять! – бросала на меня злые взгляды Агата. – Зачем ты приставляешь ко мне соглядатая?

– Не соглядатая, а телохранителя, – терпеливо поправил Михаил Евгеньевич. – И только на время новогодних праздников. Вернусь из Парижа, и тогда Степан Алексеевич уйдет. Мы уже все обговорили. Хватит спорить.

– Папа! – продолжала перечить дочурка. – Зачем Меня Охранять? – четко проговаривая каждое слово, прошипела она. – Я что, никогда одна не оставалась!? Я что, школьница сопливая?! Я взрослая!

– Времена нынче неспокойные, – неопределенно объяснил ей отец и поспешил к машине такси, уже некоторое время ожидающего у ворот коттеджа Лариных.

Агата фыркнула и сосредоточила свой дивный взор на мне. В зрачках мерцали острые льдинки, того и гляди, проткнут меня насквозь.

– Мне Не Нужна Нянька, – почти по слогам произнесла она. – Понятно тебе, Стёпка? – пренебрежительно искривились пухлые, накрашенные алым губы.

– Понятно, киса, – скрестил я руки на груди. – Но твой отец уже заплатил мне за твою охрану, так что придется потерпеть, киса, – нарочно дразнил ее, видя, как взбесилась от фамильярного словечка.

– Я тебе не киса! – швырнула девчонка в меня подвернувшимся под руку цветочным горшком, тот значительно не долетел до цели, расколотившись пополам при соприкосновении с гладким полом. Вывалившиеся из горшка комья земли и зеленые листья цветка нарушили идеальную чистоту просторного светлого холла.

– Поехала бы с отцом. Тогда бы и не бесилась сейчас, – флегматично наблюдал за представлением. – Зачем в Москве осталась, когда могла по Парижу гулять?

– Не твое дело! – нервно затеребили ее тонкие пальчики рукав бежевого платья. Мне еще не доводилось видеть женщин, которые ходят по дому в одежде, абсолютно не приспособленной для домашних хлопот. Хотя, Агата Ларина и домашние хлопоты, судя по всему, вещи несовместимые.

– Что, батя с любовницей уехал? – дразнил гламурную хамку. – Потому и тебя не взял? Чтоб не мешалась?

– Да что ты себе позволяешь!? – гневно раздувались ее ноздри. – Ты.. Ты…, мастиф жуткий! – подобрала для меня сравнение блондиночка.

– Забавно, – хмыкнул, поражаясь ее проницательности.

– Чего забавного? – изогнулись плавной дугой красивые брови.

– Мастифы считаются одной из самых шикарных собачьих пород, вызывают у женщин дикий восторг, – не стал говорить зазнайке, что именно такой пес живет в моем доме. – Выходит, я тебе нравлюсь?

Она медленно, грациозно подошла ко мне.

Походка королевы.

Встала, почти касаясь.

Ну до чего же хороша…

Трудно притворяться уравновешенным, когда в расстоянии поцелуя такое совершенство.

– Даже Не Мечтай, Мастиф, – обещал ее взгляд убить, раскромсать и похоронить. – Я никогда не опущусь до такого, как ты. И чтоб ты знал, у папы нет никакой любовницы. Он просто захотел отдохнуть. Работа у него слишком напряженная. А я не лечу с ним, потому что сама решила остаться. У меня здесь парень. Мой жених. Естественно, мы планируем все праздники проводить в обществе друг друга, – теперь в голубых омутах сквозила насмешка. – Что станешь делать, Стёпка, когда мы с моим любимым будем предаваться страсти?

– Пока я здесь, никакой страсти не будет, – вернул ей насмешку. – Твой отец предупредил, что ты идешь на вечеринку. Я иду с тобой. Можешь развлекаться сколько угодно, но никаких постельных кувырканий все то время, что ты под моим присмотром.

– Посмотрим, мамочка…, – ехидно улыбнулась она, видимо, задумав подсыпать мне снотворного в напиток или еще какую ерунду придумала. – Кстати, – направилась Агата вглубь дома, но обернулась, остановившись у резной витой лестницы, ведущей на второй этаж особняка. – Твой парфюм отвратителен.

Девушка удалилась, оставив за собой тонкий шлейф ландыша. Я вынул из кармана брюк связку ключей, выданную мне Лариным, запер изнутри две двери – центральную и ту, что вела на террасу. Потом открыл встроенный в стену одежный шкаф, достал из своей зимней куртки смартфон, нашел в списках контактов номер Агаты, вбитый накануне, и скопировал его, вставляя в мобильную программу слежения. Теперь, без ведома девчонки, я всегда буду знать, где она находится.

ГЛАВА 2. АГАТА

Ужасно бесячий тип, – скрылась в своей комнате, не желая лицезреть этого крупного мужика в нашем доме. В носу до сих пор запах его парфюма, резкий и сильный, ром и смола. Я как-то пробовала ром, совсем не женский напиток.

И чего папа удумал? Зачем он его нанял? Никогда у меня не было телохранителя. Блажь какая-то. Еще и на вечеринку со мной собрался. Умора просто. Заранее представляю насмешки Яна, Люсинды и всех остальных. Надо будет от него как-то избавиться, – принялась снимать украшения, намереваясь лечь пораньше, запастись силами для новогодней ночи.

Слова Мастифа об отце и любовнице не шли из головы. Как ни старалась, не думать не могла. Я ведь наврала ему, будто сама не захотела в Париж лететь. На самом-то деле папа мне и не предлагал отправиться с ним. Просто поставил перед фактом. Неужели и правда с женщиной будет отдыхать? Но почему не сказал? Что я, ханжа какая-то? Не пойму разве?

Мысли вернулись к типу, который бродит сейчас где-то по дому. А если он нас обворует? Вид-то у него бандитский. Башка бритая, из-под ворота рубашки на шее татуировку видно. А взгляд какой цепкий, я разглядела цвет его глаз – темно-синий, будто чернила. Может, он вообще в колонии сидел?

– Степан Алексеевич Грозный, – назвал папа его имя, когда объявил о том, что целых десять дней меня будут охранять. – Ему приготовлена комната на первом этаже. Без него, дочка, ни шагу.

А от кого охранять? Ничего не объяснил. Может, у папы на работе неприятности? Но какие? Он банкир, а не криминальный авторитет, чтоб своей дочке охрану нанимать. Странно все как-то.

Уснула недовольная и даже во сне тревожилась, беспокойно как-то было, маятно. Проснулась поздно, а в груди все продолжает царапать, то ли от нетипичного поведения отца, то ли от присутствия в доме постороннего мужчины.

– Переживу как-нибудь, – подбодрила сама себя, свешивая ноги с постели.

Покончив с утренними процедурами, спустилась в столовую и изумленно уставилась на нашу кухарку Маргариту. Женщина вовсю кокетничала с Грозным, накрывая на стол на две персоны.

Мужчина переоделся. Накануне он был в костюме. Теперь облачился в обычные черные джинсы и синюю футболку, еще больше подчеркивающей мощь его телосложения. Точно на зоне качался, – поморщилась я, но все же отмечая мимоходом, что сложен он превосходно, пожалуй, даже получше моего Яна.

– Доброе утро, Агата, – поздоровался он.

– Рита, что у нас на завтрак? – игнорируя телохранителя, села за другой конец стола, подальше от навязанного гостя.

– Все, как вы любите, голубушка, – дружелюбно улыбнулась кухарка. – Тарты с голубикой и маскарпоне, пудинг творожный, горячий шоколад. А Степан Алексеевич омлета попросил, я сразу побольше приготовила, вдруг вы тоже захотите.

– Не захочу, Рита, но, спасибо, – боковым зрением уловила, как удивленно вздернулись брови Мастифа. Видимо, не ожидал, что я умею обслуживающий персонал благодарить.

– Агаточка, я обед сготовлю и домой побегу. У вас потом третьего числа буду, – напомнила Маргарита. – В холодильнике много всего оставила, вам со Степаном Алексеевичем точно хватит.

– Не волнуйся, Рита, если не хватит, я умею пользоваться приложениями доставки еды, – вновь интерес со стороны мужчины. Он что же, думает, будто я вообще ни к чему не приспособленная?

Сделала глоток горячего шоколада. Такой вкусный получался почему-то только у Риты. Отвлеклась на сообщение в мессенджере своего айфона.

«Моя куколка проснулась?»

Улыбнулась, печатая быстрый ответ.

«Завтракаю»

«Жду не дождусь вечера», – написал Ян.

«Я тоже. Но у меня непредвиденные обстоятельства»

«Что такое, куколка?»

«Папа приставил ко мне телохранителя. Он идет со мной»

«Надеюсь, не от меня охранять?», – добавил Ян к тексту изображение шутливого смайлика.

«Вообще не в курсе, зачем он нужен»

«Да и к черту. Мы его споим, девочку красивую подгоним. Повеселимся. До вечера, любовь моя»

«До встречи. Люблю», – отложила телефон, натыкаясь на внимательный взгляд чужака.

– Со своим парнем переписываешься? – наблюдал он за мной поверх большой фарфоровой чашки из набора, который мы с папой купили в Чехии.

– Не твое дело, – старалась делать вид, что мужчины попросту не существует.

– Агата, какие у тебя планы на сегодня? – совсем не обращал он внимания на мою грубость, или обращал, но терпел вынужденно, оплату-то за то, чтобы меня пас, ему уже отстегнули.

– А если не скажу, то что? – прикрыла глаза, надкусывая вкуснейший тарт с голубикой.

– Тогда ты не сможешь выйти из дома, – насмешливо произнес гад, прокручивая на указательном пальце колечко со связкой ключей. Моих ключей.

– А ты не слишком много себе позволяешь, Мастиф? – прищурилась, раздумывая над тем, не расцарапать ли его наглую рожу.

– Я всего лишь выполняю указания твоего отца, – продолжал вертеть он ключи. – Михаил Евгеньевич сам дал мне эту связку.

В детские годы я занималась художественной гимнастикой, в юности – легкой атлетикой, умения и навыки никуда не испарились. Я соскользнула со стула и сделала идеальное колесо, благо узкие легинсы позволяли не светить бельем перед единственным зрителем. Мой расчет строился на внезапности – продемонстрировать художественный элемент и, пока враг дезориентирован, выхватить из его рук ключи. В результате – оказалась у него на коленях, почти прижатой к его груди, а связка с ключами по-прежнему болталась на мужском пальце прямо у меня над макушкой.

– Кретин, – отпихнула мужлана, попытавшись еще раз вырвать из его лап путь к свободе. – Не смей ко мне прикасаться!

– Вообще-то ты сама на меня прыгнула, – спрятал он ключи в кармане своих брюк.

Если попытаться залезть в карман, мне придется дотронуться до молнии на его ширинке. Я задрала подбородок и села на свое место, доедать завтрак.

– Мне понравилось, – усмехнулся гад. – Я не против, если будешь повторять время от времени.

– Не дождешься, – кинула в него мятой салфеткой.