Глава третья

Артём

Ехали по трассе в машине с открытым верхом. Нет, не понтовались, просто так казалось приятнее. Летний вечер был прекрасен, особенно ставший немного прохладным воздух и начинающийся закат.

Пассажир мой, Никитос, совсем расслабился и в очередной раз достал фляжку с вискарём. Не осуждаю: у человека жена и дочка улетели отдыхать, вот он и оттягивается по мере сил. В термы со мной вчера, правда, не поехал, видимо, во избежание искушения.

Много потерял, между прочим. Девочки там вчера были что надо. Одна сосала так, что у меня до сих пор при воспоминании дух захватывает. Разумеется, я не буду рассказывать об этом Никитосу, пусть его оттяг ограничивается возлияниями. Ну не совсем же я сволочь, чтобы намеренно сбивать с пути женатого приятеля… Хотя как знать.

Я и сам четыре года назад едва не дал себя окольцевать. Сбрендил, не иначе. Хорошо, что пигалица вовремя начала мне предъявлять и пытаться манипулировать мной. Дурочка с какого-то перепуга решила, будто ради женитьбы на ней взрослый и состоявшийся мужик двадцати семи лет от роду откажется от привычного образа жизни и начнёт плясать под дудку потенциальной жёнушки.

Ну что ж, всяк заблуждается по-своему. Я вот тоже едва не накосячил. К счастью, вовремя отскочил с минимальными потерями. Собственно, я ничего и не потерял. А что невесты лишился, – да боже ж мой, зато до сих пор свободен, и теперь-то уж точно в ближайшие лет пятнадцать не женюсь.

А что? Батя мой впервые женился в сорок два года, а в сорок три второй раз стал отцом. Так у меня появился младший брат, когда мне самому уже было двадцать три. Сам я к моим нынешним тридцати одному году детишками не обзавёлся, да и не спешу с этим делом. Думаю, лет в сорок пять как раз будет нормально, самое то. А пока мне и так неплохо.

С Никитой Томилиным мы когда-то вместе учились в академии и до сих пор неплохо общаемся. Близких друзей у меня нет, а приятелей хватает. А с Никитосом у нас много общего. У него, например, тоже есть маленькие братья, целых два. Да и сам он чел правильный и без лишних загонов, простой мужик, несмотря на то, что вырос в очень состоятельной семье.

Его покойный батя сколотил состояние ещё в начале девяностых и всю жизнь вёл бизнес на грани, тесно общался с разными криминальными персонажами. Маман у Ника тоже отчаянная дамочка: когда-то вышла замуж за мужика на четверть века старше её. После того, как овдовела, ни пяди не упустила, ни копейки из бизнеса не потеряла, да ещё и преумножает оставленное мужем.

Но есть за ней такое: она любит рискнуть, и не всегда законно. То тут откусит кусок, то там. Однако на этот раз дамочка совсем не угадала, ни капли. Золотое правило моего отца, усвоенное мной ещё со смесью из бутылочки (ибо материнского молока я не знал): никогда не экономить на безопасности. На чём угодно экономить, но только не на этом.

Мы никогда не отступали от этого правила, потому и узнали заблаговременно о том, что Томилина готовит небольшой удар, надеясь получить контроль над частью аптечной сети, принадлежащей нашей семье.

Уважаю моего отца и восхищаюсь им: он всю жизнь ведёт бизнес честно, однако до сих пор не лишился его, поскольку безжалостен к таким, как ушлая госпожа Томилина. Нет, мокрухи отец не допускает, но тем не менее находит способы так прижать зарвавшегося конкурента, что тот потом сидит тише воды и ниже травы.

Потому приглашение Никиты провести уикенд дома у его матери пришёлся очень кстати. Завтра Томилина устроит приём в честь тридцатилетия их семейной компании, и мне будет проще простого осуществить задуманное.

А нужен мне биоматериал её младших детей, сыновей-близнецов. Моему бате, кажется, удалось выяснить, кто является их биологическим отцом, и если это подтвердится, Томилина окажется полностью, со всеми потрохами в наших руках. Она не только не получит с нас ни одной акции и ни одной копейки, но ещё и своим поделится. В назидание, так сказать.

Почему я решил сделать всё сам? Во-первых, потому что мой отец не может взять и появиться дома у Екатерины Сергеевны, не вызвав подозрений. А во-вторых, дело очень щепетильное, и втягивать в него посторонних, пусть даже пользующихся доверием, не следует.

– Вот здесь налево, потом направо, а потом прямо, – оживился мой пассажир.

Мы уже ехали по коттеджному посёлку. Я огляделся и даже присвистнул. Не хило. Покруче будет, чем в нашем посёлке.

Ворота дома открывались с пульта, который был у Никитоса при себе, и вскоре мы уже петляли по тому, что раньше называли подъездной аллеей. Нормально так живёт помещица Томилина, явно не доедает последний хрен без соли.

– Нас встречают? – спросил я у Ника, заметив маячившую на террасе женскую фигурку.

– Вроде, не должны, – пожал плечами Томилин и опять отпил из фляжки.

Чёрт, что за..? Или меня уже глючит от усталости? Я всё же честно отпахал рабочий день. Я был уверен, что женщина, которая стояла, облокотившись о перила, мне знакома.

И то, как она выпрямилась, увидев нас с Ником, лишь подтвердило мою догадку. Вскоре в воздухе мелькнул подол светлого платья, и девушка исчезла, будто испарилась.

Вот как? Я мысленно усмехнулся. Что ж, моё пребывание в доме Томилиных обещает быть даже более насыщенным и интересным, чем ожидалось…

Глава четвёртая

Лада

Я увидела, как к дому приближается чёрная «бэха» с откидным верхом, и что-то в моей памяти, и без того растревоженной внезапно нахлынувшими вечерними воспоминаниями, всколыхнулось.

Именно такие тачки всегда предпочитали в семье Резановых. Ни Валерий Фёдорович, ни Артём никогда не гнались за конкретным брендом, выбирали максимальный комфорт и надёжность.

Кажется, я сегодня недостаточно устала, иначе почему продолжаю стоять здесь, не только провожая взглядом закат, но и встречая хозяйского сына? Да ещё успеваю предаваться воспоминаниям, которые вот уже три года тщетно пытаюсь загнать под запрет? Они всё равно находят выход и выбираются из-под любого замка. Иногда просачиваются осторожно, сквозь небольшое отверстие. А иногда вылетают подобно цунами, откинув крышку и сметая всё на своём пути.

Чем ближе подъезжала машина, тем сильнее стискивалось у меня в груди, и вскоре я уже не могла нормально дышать, ловила ртом воздух, как рыба, выброшенная на прибрежный песок.

Да, меня сразу удивил тот факт, что Никита Андреевич приехал не на «Ламборгини», как делает обычно. Самого́ старшего сына Екатерины Сергеевны я нисколько не боялась: для мужчины явно существовала чётко проведённая грань между хозяевами и прислугой.

Как известно, далеко не все знатные мужчины любили тискать горничных и прочий обслуживающий персонал в женском обличье где-нибудь в тёмных закутках замков и поместий. И не все стремились обрюхатить как можно большее количество сенных девок. Некоторые брезговали или просто не хотели заниматься подобным.

К счастью, Никита Томилин оказался из последних и вообще не замечает меня. А может, я не права в своём цинизме, и он просто является верным мужем, любящим свою жену и предпочитающим интим только с ней. Либо я кажусь ему совсем никчёмной. Меня это ничуть не задевает, а только радует.

Однако мой личный жизненный опыт показывает, что всегда нужно голосовать за циничную версию, и тогда ты окажешься хоть немного готова к повороту событий, которые, разумеется, окажутся страшнее и извращённее любого самого циничного ожидания.

Наконец моё волнение достигло максимальной точки и я пулей вылетела с террасы. С гремящим где-то в районе горла сердцем неслась на второй этаж. Влетела в свою комнату, закрыла двери и навалилась на них всем своим небольшим весом.

«Как и почему?» – крутилось в моей голове, звенело, стучало и пульсировало.

Как так получилось, что тем приятелем, который приехал на завтрашний праздник с Никитой Андреевичем, оказался именно Артём Резанов?!

Артём

– Кто-то из гостей уже прибыл? – нарочито равнодушно поинтересовался я у Ника, когда мы выбирались из машины.

– Нет, – покачал головой слегка захмелевший приятель. Он не так уж много выпил, но совсем не закусывал, и этот факт сыграл свою роль. – Мама не приглашает на приёмы гостей с ночёвкой.

– Тогда это был кто-то из родственников? – не отступал я.

– А-а-а, ты, наверное, имеешь в виду Ладу Николаевну? Это няня моих братьев. Именно она стояла на террасе, когда мы подъехали к стоянке, а потом почему-то убежала.

Лада Николаевна… Как раз её я и имел в виду, хотя предпочёл бы просто иметь, ох как предпочёл бы… У меня даже сейчас при мысли о ней всё само встало и пришло в полную готовность.

Я давно знаю, что она работает где-то няней, вот уже почти год. Но к такому совпадению оказался не готов. Выдохнув и уняв дрожь желания, потянул рюкзак и специальный чехол со своими шмотками с заднего сиденья. К счастью, хмельной Ник не заметил моего состояния.

Я не прихватил с собой смокинг, ибо не собирался щеголять в нём на приёме. Ненавижу парадные и деловые костюмчики, и батя давно махнул на меня рукой. Вот откинусь когда-нибудь, тогда пусть рядят во что пожелают, хоть в белый фрак, а пока я жив, одежду буду выбирать для себя исключительно сам.

На завтрашний приём я приготовил свободную белую сорочку, светлые брюки и соломенного цвета лоферы, которые стоят целое состояние.

Шли с Ником по прохладному полумраку дома, и я пытался угадать, за какой дверью спряталась она. Что ж, моя тихая и скромная мышка, ты наконец-то ответишь мне за всё. А особенно за то унижение, которое я пережил по твоей милости. Я ничего не забыл, и выкачу тебе счёт за каждую секунду того злосчастного дня…

Лада

Я слышала, как они вошли в дом и отправились в сторону гостиной. А потом раздались другие шаги, и вскоре прозвучало глубокое контральто Екатерины Сергеевны:

– Добрый вечер! Ник, что завис? Не хочешь представить меня своему другу?

Почему-то мне не понравилось то, как прозвучал голос хозяйки дома. Кажется, Резанов в своём репертуаре! Ни одна женщина не способна устоять перед ним, особенно, когда он в ударе и заинтересован в этой женщине.

В моей душе начала подниматься тяжёлая, липкая и мучительная ревность – моя вечная, непреходящая спутница, которая неотступно преследовала меня в течение того времени, когда я была девушкой, а потом невестой Артёма.

Я была уверена, что избавилась от неё навсегда. Боже, ну почему? Зачем опять это всё? Ведь когда-то же я должна освободиться!

…В юности, когда я жила в доме Валерия Фёдоровича, мы с Артёмом виделись нечасто и вряд ли за всё время знакомства перекинулись хотя бы сотней слов. Однако пять с половиной лет назад, когда мне исполнилось восемнадцать, Артём уже почти постоянно жил в России и присутствовал на большом шикарном приёме, который закатили в мою честь мама и отчим.

Безусловно, мне было лестно и приятно то, что моё совершеннолетие является для семьи столь значимым праздником, однако во время приёма я стеснялась, чувствовала себя не в своей тарелке, дичилась и отмалчивалась, в надежде поскорее оказаться в своей комнате.

Когда же это наконец случилось, я быстро сняла с себя дорогущее вечернее платье, туфли, чулки и коллекционное бельё, смыла макияж и заспешила в душ, чтобы смыть грандиозную усталость прошедшего дня.

«Нет, никогда у меня не получится стать светской львицей, это слишком тяжело! – думала восемнадцатилетняя я, подставляя лицо под струи тёплой воды и смывая с волос «укладку». – У мамы получилось, а у меня не получится».

Сразу надев пижаму и сунув ноги в мягкие тапочки, я высушила волосы и устроилась с книгой в кресле. Наконец-то я была счастлива! Но, как только начала погружаться в чтение и немного отвлекаться, кто-то тихо постучал в двери моей комнаты.