Глава 2. Амбриэла.

Я выжила.

По моим подсчетам, с тех пор, как меня похитил и взял в рабство ангел Тартус – прошло несколько недель. А по ощущениям, словно вечность.

Я не знаю, что стало с моей мамой. Я даже не знаю, что стало со мной. В кого я превратилась. Я теперь шлюха одного из воинов шестого круга Небесного Ада. И он распоряжается мной, как хочет. Естественно, незаконно. Ведь я все еще невинна. И на моей шее все еще блестит золотой ошейник.

Я отмечена Высшими ангелами. Но воину из шестого круга на это плевать. Он развлекается, как хочет.

А хочет он всегда одного, но в разных позах.

– Бери глубже, шлюха, – слышу над своим ухом голос заместителя Тартуса. Пока его руки стягивают мои волосы, и насаживают мой рот на свой член.

Тартус гребаный демон, а не ангел. Он нашел еще один способ обойди мою отметку, сохранив мою невинность. И пользуется этим. В последние недели ему доставляет большое удовольствие смотреть, как моим ртом доставляет себе удовольствие его зам. А иногда и он присоединяться и берет меня сзади, разрывая мою попку до крови. Снова и снова. Пока его дружок берет меня с другой стороны, заставляя давиться и реветь от унижения.

Как и сейчас.

Я больше не кричу. Я уже почти не чувствую боли. В первую неделю я орала на всю военную базу. А потом Тартус научил меня уму-разуму. Отходил плетью по спине. И я сломалась. И теперь я полностью повинуюсь ему. Делаю то, что он прикажет.

– Я не слышу, как ты стонешь, грязь, – надавливает на едва зажившие шрамы от плети Тартус и я стону.

От боли.

А не от удовольствия, как он считает.

Я усердно издаю звуки, напоминающие удовольствие от процесса. Но по факту, я раз за разом понемногу умираю от этих пыток. Мне даже не помогает то, что оба ангела необычайно красивы. Атлетичные тела, очерченные мышцы, которые красиво перекатываются от их движений во мне.

При других обстоятельствах, я бы подумала, что они прекрасны в своей жестокой красоте. Но не тогда, когда они буквально имеют меня, не заботясь о моей человеческой хрупкости. Я вся в синяках. Шрамах. Липкая от своей крови. И их разрядок. И это их вина.

Поэтому не могу заставить свой мозг даже представить кого-то на их месте. Это невозможно. Они вбили свои лица в мое подсознание навсегда. Монстры, что живут на небесах. Тут даже их красота бессильна. Они изверги. И их божественное происхождение явно где-то дало сбой.

Тартус – главный монстр. Сущий демон. А никакой не ангел. И я всегда это буду знать. И всегда буду это помнить. Я его ненавижу.

Каждый раз он разрывает меня изнутри. И каждый раз он или его дружок марают меня своей спермой. Кончая на мое тело.

Таким образом они показывают и доказывают кто я для них – грязь. Под номером 177.

– Шлюшка, – хрипит Тартус и отталкивает меня, когда оба заканчивают свое грязное дело.

Я же не шевелюсь. Не хочу ещё одной волны боли. Просто забираюсь под стол воина и сворачиваюсь клубочком.

– Понравилось? – Спрашивает его дружок.

– Да, сэр, – выдавливаю я из себя то, что они хотят услышать.

– Скоро увидимся, – говорит рыжий ангел и выходит из палатки.

– До встречи, Барратиель, – отвечает ему вдогонку мой мучитель.

А затем переводит взгляд на меня. Я же делаю вид, что я сильно измотана. Ему нравится думать, что я усердно трудилась над ним и теперь нежусь от удовольствия.

– Ты же помнишь, что я тебе сказал, грязь 177? Только мой член будет в твоей заднице.

Нет, он ни на секунду не поверил мне, что я получила удовольствие.

– Или сюда, грязь. Пора взять то, что я хочу на самом деле, —недовольно шипит он и дергает меня за ногу.

Я вскрикиваю и сжимаю ноги вместе. Он же, не прикладывая никаких сил, разводит их в стороны. Уж лучше бы он просто ещё раз взял меня силой. Чем то, что он собирается сделать.

Он заносит нож надо мной и уже прикоснулся к внутренней поверхности бедра, оставляя легкий порез. Таким образом он помечает столько раз я его выводила из себя. Ответ – много. И шрамы не успевают заживать.

Как неожиданно за пределами палатки послышались крики и возня.

– Какого демона там происходит? – Ревет он, недовольный, что его прервали на пикантном моменте. И пулей вылетает из палатки.

Я же с облегчением выдыхаю и вновь забираюсь под стол.

В этот раз меня что-то спасло. И я очень надеюсь, что это что-то отвлечет моего мучителя надолго от меня. Мне нужно просто немного отдохнуть. У меня нет сил. Я хочу спать.

И с этими мыслями я прикрываю глаза, накрываясь остатками своего платья.

– Пощади! – Просыпаюсь я от истошных криков в палатке.

Мои глаза быстро находят источник криков. Это вопит Тартус. Я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать. На том месте, где у него должно быть белоснежное крыло – висит обрубок. Я подавляю рвотный позыв, сильнее сжимаю рот руками.

Кто бы это не сделал с Тартусом – он ещё больший монстр, чем он.

Поэтому мне нужно сидеть тихо и не высовываться. Я не хочу попасть в руки к этому существу.

– Ты проворачивал темные дела за моими крыльями, – в ярости шипит второй ангел, лица которого я не вижу.

Но даже я чувствую, как вибрирует воздух в палатке от его злости и мощной силы.

– Это клевета. Я бы не посмел, – блеет суровый воин, что несколько часов назад надругался надо мной.

– Я так не думаю, – тихо, но довольно угрожающе шипит второй ангел.

А затем он вышвыривает Тартуса наружу. Мой насильник кричит и воет не хуже, чем я. И это лишь на миг заставляет меня улыбнуться. Надеюсь, что он получит по заслугам.

И пока не вернулся новый монстр, нужно выбираться.

Быстро натягиваю тряпку, что смутно напоминает платье. Теперь это скорее туника, свисающая местами лоскутами. Но стратегически важные места вроде бы закрывает. Что уже хорошо. Правда моя не до конца подсохшая кровь и семя Тартуса, все еще стекают по моим ногам. Наверное, стоит стереть следы насилия, но на это нет времени.

Бежать. Я должна бежать отсюда. И спастись от этих извергов.

Не успеваю я вылезти из-под стола, как меня вытаскивают оттуда, как пушинку. Я даже «ах» не успеваю сказать.

Лишь встречаюсь глазами с настоящей бездной темноты. Черные глаза этого ангела вселяют вселенский ужас. Я открываю рот, но не могу воспроизвести ни звука. От этого мужчины так и веет опасностью. И я понимаю, что он выше Тартуса по званию. А это значит, что он намного хуже, чем Тартус.

Он одет в черную одежду. Но это не броня, как у ангелов на этой базе.

– Пожалуйста, пощадите, сэр, – сквозь ужас, охвативший мое тело, я пытаюсь умолять нового похитителя.

– Моя, – агрессивно хрипит мужчина, пригвождая меня своим безумным взглядом к месту. Затем молча берет меня на руки.

Я вздрагиваю, когда его горячая кожа на груди касается моих оголенных плеч. И к своему удивлению, я чувствую мягкий шелк его рубашки. Точно не броня. Как приятно, однако.

Затем, он выносит меня на улицу. Я не была при свете дня уже… Да вот с того момента, как меня похитили и заперли в палатке. Все свои нужны я делала в отведенном мне месте, в палатке. Я была заперта. Лишена солнечного света. И поэтому сейчас я прикрываю глаза от слепящих лучей тусклого солнца. И тем не менее вдыхаю как можно глубже свежего воздуха, чтоб вспомнить какой он.

Но это длилось не слишком уж долго.

Свет померк, когда ангел занес меня в помещение. Быстро и неожиданно. Я даже понять ничего не успела.

Моргаю глазами, чтобы привыкнуть к смене обстановки. Снова. И теперь вижу, как ангел проносит меня через охранный пост внутри здания. Везде какие-то странные светящиеся и пикающие приспособления. Мужчины в боевом обмундировании и с оружием на поясе.

Вот же снова влипла!

Но ангел и не думает останавливаться. Он заносит меня в жестяную коробку и за нами закрываются двери. Сами собой. Что за чертовщина такая? Я неосознанно прижимаюсь теснее к этому ангелу. И это не остаётся не замеченным.

– Хм, – хмыкает он у меня над ухом.

И тут я вся съеживаюсь от страха. Я позволила себе вольность. Боже, что за это со мной будет? Поднимаю испуганные глаза на него. Он следит за мной, рассматривает. Вот же ж дерьмо! Я снова нарушила правило – посмотрела на ангела. Да еще и в глаза. Идиотка!

Так что, я могу его понять, такая себе добыча ему досталась.

Вся в ссадинах. Шрамах, хоть пока и не видимых его глазам. Исхудавшая. Волосы спутаны, с головы до ног перепачкана кровью и другими жидкостями, не пойми, как выглядит в целом. Плюс не следую правилам.

Хотя, раньше, я очень гордилась своими каштановыми волосами. Особенно, когда они выгорали на солнце и некоторые пряди становились светлее. Ну, в те дни, когда очнулась после удара головой об камни.

А сейчас…

Я просто грязь. Шлюха ангелов. Хотя и не по своей воле. И не полностью шлюха. Но гордиться мне нечем. Больше нечем. У меня все отобрали. Даже выбор. Оставив лишь тонкую преграду внутри, не позволяющую уничтожить меня полностью.

Выходим мы на каком-то этаже. Свет моргает бело-голубым свечением. И местами светильники свисают с потолка вниз. Похоже, мы в том одном единственном уцелевшем здании.

Подходим к двери и прикосновением руки, ангел открывает ее.

Я так и разинула рот от удивления. Снова. Что за чудеса такие? Никогда не видела таких дверей? Неужели в процветающем времени везде были такие?

Не успеваю я насладиться чудесами бывшей цивилизации, как оказываюсь прижата к постели. Снова.

Да что же за озабоченные такие ангелы?

У них там на Небесах женщины что ли извелись?

– Как тебя зовут? – Спрашивает ангел, прохаживаясь туда-сюда вдоль кровати.

Странно, у этого с выдержкой что ли получше? Почему он сразу не набросился на меня? Зачем ему мое имя? Наверное, это проверка.

Ну уж нет. Я наученная горьким опытом.

– Грязь 177, сэр, – говорю я, прижимаясь спиной к изголовью кровати.

Он щурится. И готова поспорить – кривится от моего имени.

Ну ещё бы! Не понравилось. Неужели, он думал, что я назову свое настоящее имя? И позволю, так же, как Тартусу издеваться надо мной? Нет! Я уже прошла этот этап. Я знаю свое место.

– А как твое настоящее имя? – Наклонив голову и прищурившись на меня, спросил он. Наконец-то остановившись.

– Грязь 177, сэр. Другого имени у меня нет и не было, – выдаю я, заученную фразу. После сотен плетей и насилий.

Я помню свое настоящее имя. Вроде бы. Но запихнула его настолько глубоко, что сама же боюсь о нем думать.

– Значит, хочешь по-плохому? – Выдыхает он и расстегивает свою рубашку.

Утомительно медленно. Растягивая момент, когда я начну кричать от страха.

Но в этот раз я с каким-то неведомым любопытством смотрю за действиями мужчины. За тем, как падает его рубашка вниз. Как перекатываются мышцы на его руках и груди, пока он тянется к ремню на брюках.

Я не замечаю, но кажется, я облизнула губы.

Неужели мне нравится то, что я вижу?

Бред какой-то!

Но тем не менее, я не отрываясь смотрю на мужчину. Как спадают его брюки. И на открывшуюся мне картину. На ожившую скульптуру бога, не меньше. Его тело словно высечено искусным скульптором. Детально выведен каждый мускул. И каждая венка на его теле. Но особенно удался скульптору пах.

Если я думала, что член у Тартуса большой. То у этого ангела он огромный. Просто гигантский.

Я завороженно уставилась на его твердыню. И боюсь дышать. Не то, что пошевелиться. Этой штукой можно и убить. Я буквально вижу каждую вздувшуюся венку на его стволе. Возбужденную головку, сочащуюся влагой желания. И то, как он дергается, при каждом вдохе мужчины.

Я вновь облизнула губы.

Да что со мной такое?

– Сейчас ты узнаешь его поближе, – сипло говорит ангел, и проводит рукой по члену вверх-вниз.

Я подрываюсь с места и пытаюсь сбежать. Я не хочу, чтобы меня пытали этим совершенным на вид оружием.

Но заведомо понимаю, что это глупые попытки. Мне не уйти от него.

– Милая, неужели ты думала, что сможешь сбежать? – Сладко говорит ангел, схватив меня за талию.

– Не надо, – шепчу умоляюще я, пытаясь вырваться.

– Будь хорошей девочкой, – говорит он, приглаживая мои волосы.

Я издаю всхлип. И он почти что нежно опускает меня на кровать. Срывает с меня бывшее платье. И наваливается сверху. Упираясь членом между моих ног.

Я никогда не испытывала возбуждения или желания. Поэтому, я не знаю, что значит то, что я ощущаю сейчас. И меня это пугает.

Я продолжаю трястись. Зуб на зуб на заходит. Уверена, что в глазах стоит настоящий ужас. Только не все снова. Я не хочу пережить весь ужас унижения заново. Почему я? За что все это происходит со мной?

Мне остаётся лишь молча лить слезы и пытаться оттолкнуть нового мучителя. Он начинает злиться. И хватает мои руки, заламывая их над моей головой.

Ну все, теперь я точно бессильна. Этому ангелу плевать на Высших. Он возьмет то, что у меня осталось.

Ангел же хмурится, осматривая мое тело и его рот расплывается в какой-то страшной гримасе. Все, мне точно конец. Я не переживу этот день под этим мужчиной.

Закрываю глаза и чувствую, как по моим щекам катятся горячие слезы.

И дальше ангел делает то, что никто никогда со мной не делал.

Срывает золотой ошейник с моей шеи и накрывает мои губы поцелуем. Одновременно с этим, резким движением врываясь в меня. Застонав при этом мне в рот.

Я от удивления распахиваю глаза и холодею от ужаса ещё сильнее. Не от того, что он забрал мою последнюю защиту – невинность. Не от того, что его член буквально разрывает и наполняет меня изнутри. И точно не от того, что я дрожу от легкого восторга после первого поцелуя.

Нет! Я в ужасе от того, что за спиной у этого ангела раскрылись крылья.

Тартус никогда их не раскрывал при мне. Он просто насиловал. И наслаждался моей болью.

Кстати о боли. Я не почувствовала адской боли от проникновения в невинное тело. Боль была, всего на секунду – жалящая, мгновенная с примесью приятного тепла. От неожиданности я вся напряглась и сжалась, зажмурив глаза. Ну почему все это происходит именно со мной?

– Расслабься, и тогда мы оба получим удовольствие, – хрипло, с придыханием говорит он мне в губы.

Я лишь сглатываю собравшуюся слюну и пытаюсь сделать, как он сказал. Получается так себе. Ангел ухмыляется кривой полуусмешкой и отпускает мои руки. Тут же его тело приходит в движение. Он выскальзывает из меня, а затем вновь наполняет меня собой.

Я ощущаю его каждой внутренней клеточкой своего несчастного тела. Каждую венку на его огромном приборе. Он буквально растягивает меня собой, раздвигает до болезненного сильно. Но его движения не такие жесткие и резкие. Да, мне больно. Но я не падаю в обморок от этого.

В этот раз, с этим ангелом все по-другому. Боль какая-то приятная. Тянущая. И я даже ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы он прекращал свою пытку. Мне даже нравится ощущение наполненности, которое он мне дарит.

Из моих мыслей меня вырывает и оглушает ещё один поцелуй. Более требовательный. Более властный. Его руки сильнее сжимают мои бедра. А толчки становятся более размашистыми и глубокими.

– А-а-ах… – вырывается из моего горла стон.

Я вновь в ужасе распахиваю глаза. И встречаюсь с черными и наглыми глазами ангела. Он слышал звук моего поражения.

Он ведет себя снова странно. Рычит и хватает мои ноги, запрокидывая себе на плечи. Продолжая вбиваться в меня быстрее и резче. Я чувствую, как подпрыгивают мои груди. Как влажно стало у меня между ног. И ангел уже без усилий скользит во мне. Вперед и назад. Глубоко. Быстро. Я распахиваю глаза, когда его начинает сотрясать. Он готов кончить.

Я вижу, как по его мужественному и грозному лицу расплывается удовольствие. Это единственный момент, когда я смогу его рассмотреть. Он, правда красив, до ужаса красив. Черные длинные волосы. Прямой нос. Мягкие чуть полные губы. Идеальное тело. И огромный член.

Видимо, он почувствовал, как я его разглядываю. И с кривой усмешкой распахнул свои поведенные желанием глаза. Было в этом что-то грязное, порочное и возбуждающее.

Вот так смотреть в его глаза, пока он буквально вколачивается в меня своим огромным членом.

Внутри меня стало нарастать непонятное напряжение. И плоть ангела стала ещё более ощутима. Будто я уменьшилась внутри, а он стал ещё больше. Каждое последующее трение плоти об плоть, внутри отдается каким-то нервным тиком во всем теле. Словно меня стало разрывать изнутри от непонятной силы.

Ангел сжал сильнее мои ноги и с агрессивным ревом толкнулся вперед. Заполняя меня всю без остатка. А затем я ощутила выстрел его естества внутри меня. Он заполнял меня полностью, изливаясь горячим потоком.

Не знаю почему, но я выгнулась в спине дугой и вновь издала этот пошлый и очень громкий стон, когда его член продолжал дергаться во мне и изливаться.

– Я же говорил – расслабься, – хрипло зарычал ангел. Продолжая находиться во мне.

Затем раздвинул мои ноги и прикоснулся к тому самому бугорку, в котором сосредоточилось напряжение.

– О, ангел! – Выкрикнула я, от неожиданности и резко накатившего удовольствия.