Глава 1

Восемнадцатая казнь в этом месяце. Руки помнят счёт лучше головы.Советник Кроу стоял на коленях перед плахой, жидкие волосы слиплись от пота.

Дрожал — обычное дело, я на это уже не смотрю. Смотрела на руки: пальцы вцепились в цепь до белых костяшек

.— Я не виноват, — прошептал он. — Клянусь всеми богами, я не предавал корону.

Я шагнула ближе. Рукоять топора успела нагреться от моей ладони. Наклонилась к его уху, чтобы площадь не услышала:

— Ты лжёшь, советник.Он вздрогнул.

— Я не…— Бровь у тебя дёргается. И дышишь через раз.

— Я провела пальцем по лезвию, проверяя заточку. — Скажешь правду — закончу быстро. Соврёшь ещё раз — будешь умирать до заката.

Он замер, перестав ловить ртом воздух.Мельком глянула на трибуну — король с каменным лицом, рядом наследный принц, бледный мальчишка, вцепившийся в подлокотник трона. Первая казнь для него. Понимает ли он вообще, что это не праздник.

— Я… — Кроу судорожно сглотнул. — Я правда переправлял деньги врагам. Но меня заставили.— Кто?— Герцог… — он осёкся, оглянулся на трибуну, где герцог Воронов сидел с лёгкой улыбкой.

— Не могу сказать. Он убьёт мою дочь.Я вдохнула кислый запах страха.

— Твоя дочь будет жить. Она не в ответе за отца.Он заплакал, слёзы смывали грязные дорожки на щеках.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, Мира.

Впервые приговорённый назвал меня по имени. Обычно слышишь «Мясник», «Палач», «Женщина с топором». А этот знал. Странно.Я отошла на шаг, перехватила топорище обеими руками и занесла его над головой. Кроу зажмурился, губы беззвучно шевелились — прощался с дочерью. Он действительно любил её, несмотря на всё то дерьмо, в которое вляпался. Почему-то сейчас это казалось важным.Я опустила топор. Удар вышел чистым и быстрым — я всегда делаю работу на совесть, если человек перед смертью не юлит.Голова покатилась по деревянному помосту, оставляя тёмную алую полосу, а тело пару раз дёрнулось и затихло. Площадь выдохнула. Кто-то в толпе закричал, на трибунах захлопали — знать всегда аплодирует смерти, это развлекает их больше, чем шуты.Не оборачиваясь, я стянула тяжёлую металлическую маску. Мокрые от пота волосы упали на плечи. Рукава рубахи были в крови, но я даже не пыталась её оттирать — всё равно не отстирается.

У самой лестницы мне преградили путь.Наследный принц стоял у края помоста, бледный как полотно. Его руки заметно дрожали, но смотрел он прямо на меня. Впервые в жизни кто-то из знатных господ глядел без страха или отвращения. В его глазах было чистое любопытство.

— Ты дала ему лёгкую смерть, — сказал он тихо. Голос у него оказался совсем мальчишеским, ломающимся.

— Почему?Я хотела ответить что-то колкое — эти изнеженные господа вечно лезут не в своё дело, — но замялась под его пристальным взглядом.— Он сказал правду, — ответила я. — Мой кодекс.Принц нахмурился:

— Кодекс?— Я даю быструю смерть тем, кто признаёт вину. Тем, кто врёт до конца — долгую. Всё просто.Он открыл рот, собираясь спросить что-то ещё, но его прервал подошедший герцог Воронов:

— Ваше Высочество, вам не стоит стоять рядом с этим существом. Пойдёмте, я провожу вас.Я даже не обиделась, давно привыкла к такому отношению.Принц посмотрел на меня ещё раз и молча пошёл вслед за герцогом. Я проводила его взглядом, думая, какой странный мальчик растёт у нашего короля.Домой я возвращалась через чёрный ход дворца: грязные улочки, вонь из сточных канав, крики пьяных матросов у таверн. Дворцовую стражу я обходила по привычке — они никогда не пропускали меня через парадный вход в окровавленном тряпье, да и зачем мне лишний раз напрашиваться на унижения.

Моя комната когда-то была кладовой для дров. Одно узкое окно выходило на глухую стену соседнего здания, из обстановки — кровать, стол да сундук. Зеркала я не держала, лицо своё видела только в ушате с водой, да и то редко.В комнате стояла тишина — такая, какую я уже ждала.Достала из сундука чистую рубаху, стараясь не смотреть на бурые пятна на старой. За месяцы кровь будто въелась в кожу, не в ткань.Три коротких стука, два длинных. Открыла — на пороге Лия, лицо мокрое, пальцы до белизны вцепились в мою руку.— Боялась, — прошептала она. — Опять казнь. Думала, не вернёшься.

— Я всегда возвращаюсь. — Обняла её, вдыхая запах печёного хлеба, который хоть немного перебивал железо и сырость.

— Принесла ужин, поешь. — Она вытерла слёзы рукавом, выставила на стол хлеб с сыром.Села. Руки не дрожали — привычка. Внутри всё сжималось. После каждой работы одна и та же глухая пустота, и каждый раз Лия пытается её чем-то заполнить.Ели молча, потом она разговорилась — про пекарню, про то, как хозяин орал за съеденную полбулки. Я слушала, улыбалась простому звуку её голоса.Когда она ушла, я долго сидела в темноте, глядя на оплывающую свечу. Воск медленно капал на неструганый стол.

Я думала о советнике Кроу. Его дочь осталась одна, и в этом была моя вина. Да, он предатель, но он любил её так же, как я люблю Лию.С этими мыслями я и уснула прямо за столом, положив голову на руки.Разбудил меня резкий скрип двери. Я мгновенно вскочила, ладонь сама нащупала топорище под кроватью, но в дверях стояли не стражники и не воры.Это был принц. Он сжимал в руках мокрый дорожный плащ и смотрел на меня так, будто сам не верил, что действительно сюда пришёл.

— Как ты сюда попал? — спросила я, не выпуская топора.

— Я знаю все подземные ходы этого дворца, — тихо сказал он. — Отец забыл, что показывал их мне в детстве.

Он нерешительно переступил порог, прошёл к столу и сел на единственный стул. Его колени дрожали, но голос прозвучал удивительно твёрдо:

— Мира, палач. Научи меня не бояться смерти.У меня на секунду закружилась голова. За десять лет работы никто и никогда не просил меня о подобном, а теперь передо мной сидел мальчишка с глазами испуганного зверёныша.— Зачем тебе это?

— Мой отец умирает, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — И я боюсь, что я следующий.В его голосе было столько горькой правды, что я поверила ему сразу.