В принципе, за пару недель при грамотном подходе они могли справиться с этим. Все оказалось просто, но необходимо было учитывать законодательную базу страны, в которой планировались инвестиции.

У Эви не было опыта в этом вопросе, поэтому сейчас она впитывала в себя каждое слово.

Ей мог не нравиться Дамиан как человек, но как специалист он объективно был очень хорош.

Переговоры длились, казалось, целую вечность.

В конце концов, они договорились о встрече на следующей неделе – по приезде их партнера из-за границы – и начали вставать.

– Приятно было побеседовать с вами. Мистер Йохансен, мы рассчитываем на результат.

– Конечно, мистер Беккер, – Дамиан кивнул, пожимая ему руку. – К следующей неделе мы успеем провести первичную проверку и, если нас что-то насторожит, займемся подробным изучением вопроса.

Эви тоже попрощалась с клиентами и облегченно вздохнула, когда они скрылись за дверью.

– Как ты себя чувствуешь? – сразу спросил Дамиан, встав перед ней с хмурым видом.

– Словно солнце передо мной перегородила гора? – скептично заметила она, запрокидывая голову, чтобы посмотреть в его глаза.

– Очень смешно, Эви.

– Расслабься. Я в норме, – произнесла она, хотя, если честно, наблюдать за его беспокойством было забавно. – Но…

– Что?

– Почему тебя это волнует? – спросила девушка, сложив руки на груди.

– Всего лишь забочусь о своем благополучии. Зная тебя, боюсь, подашь на меня в суд за нанесение вреда твоему здоровью, – закатил глаза Дамиан и махнул рукой на выход из отеля. – Пойдем, уже поздно.

Второй раз повторять не пришлось.

Эви хотелось попасть домой как можно скорее.

Может… может оставался крошечный шанс, что она застанет Кайдена бодрствующим и успеет ему почитать сказку на ночь?

Или посмотреть с ним «Корпорацию монстров», которую давно обещала?

Девушка бросила тоскливый взгляд на свои наручные часы.

Уже десять.

Учитывая вечерние пробки, она не приедет раньше часа ночи.

В лучшем случае.

Дерьмо.

– Мам, я ни капельки не обижаюсь, честно, – печально улыбнулся Кайден прошлым вечером.

Конечно, ее понимающий мальчик ни разу не пожаловался, но…

Эви видела, что он грустит, хоть и храбрится перед мамой.

И это терзало ее.

«Не хочу, чтобы мой малыш чувствовал себя обделенным… Если бы не его придурок-отец, я бы приходила домой вовремя!» – гнев с новой силой захлестнул ее.

Она с громким хлопком закрыла дверь новенького черного Lamborghini.

– Можно поаккуратнее? – возмутился Дамиан, сев за водительское сиденье.

– Нельзя, – огрызнулась девушка, щелкнув ремнем безопасности.

Он сжал зубы.

«Что бы посоветовал мне сейчас сделать Рафаэль? Посчитать до десяти?»

Дамиан резко повернул руль влево, и машину слегка занесло.

«Один, два…»

– Этот режим работы просто невыносим, – произнесла Эви, повернувшись к нему.

«Ага, посчитал-остыл, как же…»

– Тогда увольняйтесь. Только штраф не забудьте возместить, – самодовольно улыбнулся Дамиан, бросив на нее многозначительный взгляд.

Эви открыла рот, чтобы ответить, но он ее перебил:

– Ой, совсем забыл. Вы же нищая.

– Простите за то, что не паразитирую на своих родственниках.

– Не советую меня злить, мисс Коллинз, – от угрозы в его голосе по спине Эви пробежались холодные мурашки.

Она знала, что пора остановиться, знала, что ходит по тонкому льду…

Но остановиться не могла.

Он разбередил старые раны.

– Ты чертов трус, Дамиан, – твердо произнесла Эви. – Я не сказала тебе этого тогда. Не успела, – издала она горький смешок. – Но ты самый трусливый человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни, – каждое ее ядовитое слово выбивало воздух из его легких. – Который винит всех вокруг, но никогда себя. Подлый, черствый… – голос девушки затих.

– И чего замолкла? – подначил он Эви. Его тон был ледяным. – Договаривай, раз открыла свой чертов рот.

– Предатель.

Желудок его скрутило.

Нога Дамиана резко вжалась в педаль газа.

Предатель.

Колени жгло, когда он упал на пол.

– Очнись, пожалуйста… очнись…

Пальцы утопали в крови.

Запах металла словно въедался ему в легкие, заполнил нос. Дамиану казалось, что он захлебывается в ней. Задыхается.

Тонет.

– Не умирай… прошу тебя, не умирай… – как сумасшедший, повторял Дамиан. – Пожалуйста, не бросай меня. Не умирай. Я не могу… Я тебя спасу… – он не отпускал черную куртку, пропитанную кровью, цеплялся за нее изо всех сил, ломая ногти, потому что его пытались оттащить.

– Уже поздно… Дамиан… хватит… – кричала в истерике Эви.

– Сынок, тебе нужно отойти…

– Не умирай… Пожалуйста, не бросай меня… – бормотал он, не слушая никого. Голос сорвал, но не мог замолчать. Шептал, охрипший, заплаканный.

«Если я отпущу, если разожму пальцы, то потеряю…Я потеряю… потеряю…»

– Дамиан, Дамиан, Дамиан… – продолжала кричать Эви.

– Вы мешаете следствию…

– Я не отпущу… Не отпущу… Отвалите! ОТВАЛИТЕ!

Машина набирала скорость, а перед глазами его плясали белые пятна.

«Остановись. Хватит. Он же вас убьет сейчас обоих», – думала Эви рассеянно, пока собственные воспоминания заполнили ее сознание.

– Это конец? – девушка сидела на полу ванной, в ужасе глядя на свои пальцы, испачканные в крови. Ее было так много… Красные разводы на белоснежном кафеле вызывали приступ рвоты.

Карма?

Ее пальцы тряслись, пока девушка слушала долгие гудки.

Эви пыталась сделать вдох, но легкие будто отказывались слушаться.

Смешно, что в самый страшный для нее момент, она звонила именно Дамиану.

Словно он станет ей помогать.

Ненавидит ведь. Винит во всем. Считает монстром.

Словно это ее вина.

Словно могла что-то изменить.

Словно она…

Новый спазм боли охватил живот с такой силой, что Эви согнулась пополам, зажмуриваясь. Перед глазами все расплывалось от слез. Она начала плакать с того момента, как Дамиан бросил ее одну, в ливень, стоять на коленях и смотреть ему вслед. Она продолжила плакать, пока Кристиан отвел ее домой и оставался рядом до самой ночи. Эви убедила его отправиться к себе домой, сказав, что ей стало лучше, и она справится. Это было неправдой. Эви просто хотелось побыть одной… Она плакала во сне, лежа на кровати и согнувшись комочком. И она плакала сейчас, когда проснулась посреди ночи, охваченная такой дикой болью, что, казалось, болели даже кости ее. Лоб горел, губы пересохли. Ее долго тошнило, а потом она заметила кровь.

– Дамиан, ответь же… Мне так плохо…

Эви не знала, что это самое меньшее, что ее ожидало.

Эви не знала, что его главное предательство было только впереди.

Эви не знала, что боль, которую он скоро причинит ей…

…будет в сто крат хуже той, от которой трясло сейчас.

– Вот кто ты. Самый низкий, дешевый предатель. Тот самый, который ударит ножом в спину, стоит тебе отвернуться, – он с трудом дышал, чувствуя, как его внутренности заполняет горечь от каждого резкого слова, которые щедро бросала в него Эви.

Воображаемые лезвия полоскали по коже, отдаваясь физической болью во всем теле.

«Дрянь, как же я ненавижу тебя».

– Знаешь, почему Рэт и Марк никогда не принимали тебя в свой круг по-настоящему? Потому что ты этого не заслуживаешь.

Маска холодности спала.

– Заткнись немедленно, – прошипел в ярости Дамиан, еще сильнее нажимая на газ.

Машину немного занесло.

Но Эви не молчала.

Не могла.

– Знаешь, почему у тебя больше нет родных? – слезы скатились по ее щекам. – Потому что ты ужасный сын, – голос Эви дрожал. От ненависти, наверное.

Его сердце налилось свинцом.

– Знаешь, почему у тебя нет девушки? – продолжила она тихо, но он ощущал себя так, словно на него орали. – Потому что ты худший парень. Ненадежный.

Его поджатые губы скривились, а затем изогнулись в холодной усмешке.

– Знаешь, почему ты одинок сейчас? Потому что ты не заслуживаешь ни своих друзей, – Дамиан вздрогнул, словно его ударили. – …ни семьи, – ее сердце сжалось, – ни уж тем более меня.

– У меня нет семьи, больная, потому что… – Дамиан не договорил.

Свет фар ослепил их.

– Черт!

Парень резко повернул руль влево, избегая столкновения.

Машину занесло на тропу в лес. Так, что через пару мгновений они оказались окружены темными деревьями. Главная дорога вскоре оказалась далеко позади.

– Куда ты едешь? – крикнула Эви в панике. – Остановись.

– Я пытаюсь, – он изо всех нажимал на тормоз, но машина не останавливалась.

Эви в ужасе смотрела на то, как они теряли управление.

Парень отпустил педаль тормоза и вновь нажал ее до упора. Проделав это несколько раз, Дамиан убедился, что отказали обе контурные тормозные системы.

– Дамиан, остановись! Останови машину!

– Я не могу, блядь!

«Нет. Пожалуйста, Господь… Не оставляй моего мальчика без родителей…»

Эви вцепилась в ремень безопасности, безмолвно молясь Богу о спасении.

Если сейчас они разобьются, то Кайден останется совсем один.

Без мамы.

И без папы.

«Лучше бы я была сейчас одна в машине… Тогда у Кая остался бы хотя бы отец…»

Машина продолжала нестись вперед.

Эви бросила взгляд на Дамиана. Он, сосредоточенный, пытался исправить их плачевное положение.

– Вот и конец, да?

Он повернул к ней голову.

– Ничего это не конец.

– Я никогда не желала тебе зла, – она издала смешок сквозь слезы.

– Эви, прекрати. Все будет хорошо, – твердо произнес он. Так, что на миг она поверила. Но Эви пережила слишком многое, чтобы надеяться.

– Мне жаль, – девушка отвернулась к окну и закрыла глаза.

– Не смей со мной прощаться, – приказал ей Дамиан. – Я все исправлю, слышишь?

Она слышала отчаяние в его голосе. И обещание.

– Клянусь, все будет хорошо.

– Прости меня, Дамиан.

«Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо… Боже, Дамиан пережил так много плохого… Пусть он будет в порядке… Пусть выживет… Забери мою жизнь взамен на его, ладно? Я давно задолжала…»

– Эви, ты меня слышишь? – требовательно звал ее голос Дамиана.

«Он не может умереть… Он не должен умереть…»

– Поверь мне, с нами все будет в порядке, – уверенно произнес он, используя стояночный тормоз. Из-за того, что они двигались на большой скорости, для полной остановки требовалось больше времени.

– Прости. Прости. Прости… – продолжала шептать она, не открывая глаз.

– Не прощу. Потому что мы еще с тобой поговорим. Слышишь меня? – настойчиво спросил Дамиан.

Но Эви больше ничего не слышала.

Ее трясло.

Резкий толчок заставил девушку вжать голову в плечи.

– Держись. Сейчас мы остановимся.

Автомобиль заносило.

Конец. Вот и конец.

Пальцы девушки до побеления костяшек впились в ремень безопасности.

Ты должна была сказать.

Должна была прекратить притворяться.

Ты должна была увидеть правду, которая крутилась у тебя перед носом.

Ты могла бы спасти…

Могла спасти их всех.

Но ты не стала.

Ты настолько сильно любила этого человека?

Настолько, чтобы потерять всех, кто был тебе дорог?

Твой собственный папа, Эви, мог бы сейчас жить…

Дышать стало тяжело. Словно воздух мгновенно стал густым, плотным и перестал поступать в легкие. Она ловила его ртом, продолжая неконтролируемо дрожать всем телом.

«Скоро я буду рядом с тобой, пап».

Послышался противный громкий скрип шин. Машину слегка встряхнуло.

И стало спокойно.

Дамиан понял, что у нее началась паническая атака не сразу.

Ничего катастрофичного в их ситуации не было, конечно, равно как и приятного, но он знал, как действовать при подобных случаях – на крайний случай можно было воспользоваться торможением двигателем. Его больше беспокоило состояние Эви.

Она словно окаменела.

– Ты меня слышишь? – позвал ее парень.

Ноль реакции.

Дамиан вышел из салона, обошел автомобиль и открыл дверь с ее стороны.

– Эви, посмотри на меня, – он отстегнул ремень безопасности и силой расцепил ее холодные пальцы, продолжающие держаться за несчастный кусок нейлона так, словно тот был ее единственным спасением.

Девушка дрожала. Она все еще сидела, сжавшись в комок. Ее глаза были широко распахнуты, но не могли сфокусироваться ни на чем.

– Эви.

Она даже не дернулась от его громкого крика.

Нет.

Девушка была в состоянии шока.

Голос Дамиана раздавался словно из-под воды.

– Мы в порядке, Эви. Вернись ко мне.

Слишком далеко. До него было не добраться.

Как же, черт побери, тяжело дышать. Мучительно.

– Эви…

Он не паниковал, когда отказали тормоза, но сейчас Дамиану было страшнее, чем когда-либо. Потому что она, черт побери, не реагировала.

Парень тряс ее за плечо, кричал, долго уговаривал, успокаивал – все тщетно. Она словно была не здесь. Точно не здесь и не с ним. Совсем как там, в больнице. После аварии, шесть лет назад.

Шли минуты.

Эви было так спокойно. Зачем просыпаться, если можно остаться так? Здесь тихо и никто не делает больно. Здесь хорошо. Здесь…

– Огонек.

Она ошеломленно моргнула. Вздрогнула.

– Огонек, – повторил Дамиан так же тихо, но она слышала.

Он выглядел напуганным, когда смотрел на нее, и чертовски бледным, словно его сердце вырвали из груди.

Дамиан погладил ее по ярким волосам.

– Я с тобой, ладно? – он осторожно, очень осторожно обхватил Эви руками и, прижав к себе, вытащил из машины на свежий воздух.

Она облизнула губы, напряженно наблюдая за ним.

Взгляд девушки становился осмысленнее с каждой следующей секундой.

Он опустил Эви на землю, и та поежилась.

Было холодно.

Холоднее, чем когда он держал ее на руках.

– Огонек, ты в порядке? – прошептал Дамиан, обхватывая лицо девушки руками. – Тише, маленькая. Все хорошо.

Она не ответила.

Только молча смотрела на него.

– Скажи что-нибудь, – попросил он, отчаянно вглядываясь в синие глаза девушки.

– Я умерла, а ты, как полный придурок, преследуешь меня даже в аду? – выдала она хриплым голосом.

Дамиан молчал несколько секунд, а потом откинул голову назад и рассмеялся. Его тихий смех словно отдавался во всем ее теле. Он был одновременно полным облегчения и чего-то неуловимо горького.

Боли? Отчаяния?..

– Ты назвал меня Огоньком.

Она мягко обвела подушечками пальцев лицо Дамиана и заметила, как он тяжело сглотнул. Но не оттолкнул. Зеленые глаза смягчились, буря в них успокоилась, прежде чем он тихонько вздохнул и прижался щекой к ее руке.

Дамиан хотел было ответить, что и она тоже сегодня его назвала тем, давно забытым именем… но вместо этого вырвалось резкое:

– У тебя холодные руки.

Эви вздрогнула всем телом.

Хотела отдернуть ладошку, но он не позволил. Обхватил ее своей рукой, удерживая.

– Но мне почему-то тепло.

Она позволила себе сохранить этот момент. Схватить его и запереть глубоко за ребрами.

Это ощущение.

… Его руки, которая удерживала маленькую девичью ладонь, прижимая к своему лицу.

… Теплоты, от которой пробирало до мурашек.

… Того, как он затаил дыхание.

Словно боялся – если двинется, произнесет что-нибудь, то все закончится.

Разрушится.

Словно у них еще осталось что-нибудь, за что стоило бы бороться.

Давно ведь испепелили. Похоронили. И развеяли пепел.

…Того, как в его глазах появился свет. Почти целое сияние со звездами, жизнью и бесконечностью.

… Того, как ее сердце колотилось, оживая в ответ.

… Леса, окутанного синим светом.

… Прохладного ночного воздуха, который трепал ее волосы.

… Запаха хвои и сигарет.

Эви хотелось прильнуть к нему ближе. Коснуться обеими руками, обнять, прижаться. Вдыхать этот запах и чувствовать себя защищенной. Положить голову ему на плечо.

… Его пальцы разжались.

Холод – Эви сразу его почувствовала.

Чувство утраты и одиночество накрыли с головой.

Ее рука безвольно упала.

Дамиан отшатнулся.

Его, черт побери, даже передернуло.

На лице Дамиана возникло неподдельное отвращение, и он скривился, глядя ей в глаза.

Не было неловкости, растерянности или смущения, или…

О чем вообще ты думаешь? Очнись. Вспомни, кто стоит перед тобой.

Глупая, жалкая часть ее тосковала.

Хотела остаться с ним. В этой тишине, пока он держал ее пальцы в своих, пока смотрел в глаза и не презирал.

Эта часть оплакивала: неуловимое, потерянное, все, что могло бы случиться позже. Если бы он не отстранился.

Все дело было в дурацком сердце. Ничтожный мышечный механизм стучал так сильно, что Эви почти хотела, чтобы он заткнулся навсегда.

– Придурок, мы чуть не погибли из-за тебя! – обвинительно бросила девушка. – Зачем ты начал набирать скорость?

– О, только не надо все сваливать на меня! – закатил глаза Дамиан. – Это ты начала меня провоцировать за рулем!

– Точно, – протянула Эви, сталкиваясь с его разъяренным взглядом, – Ведь я уже и забыла, какой вы обидчивый, – она ядовито улыбнулась. – Маленькая хрупкая девушка смогла вас привести в бешенство? Если вы не можете справиться с минимальным стрессом, то как вообще собираетесь курировать стажеров целый год? Боже, а вести дела? – перечисляла Эви язвительно. – Настоятельно советую посетить психолога.

Он выглядел так, будто не знал, кричать ему или смеяться.

«Что, не ожидал? Думаешь, я до сих пор дура, которая позволит о себя вытирать ноги?»