Глава 6

Когда время перевалило за полночь, а мы со Славой собирались ложиться спать, раздался звонок домофона. Сердце ёкнуло. Несмотря на творящееся вокруг, в глубине души я надеялась, что появится Миша и объяснит мне всё. Докажет, что я ошиблась в нём. Надежда. Она чрезвычайно живуча, даже если знаешь, что ничего не исправить.

В квартиру вошёл Сухоногов, не решаясь поднять на меня взгляд. Проводила его на кухню.

– Говори, Владимир. Не томи.

– Амалия… Мишу не успели перехватить. Он тщательно подготовил свой побег, подонок. Его нет в стране, мы опоздали. Велихов улетел. Рейс Москва – Ларнака.

– Кипр? – удивилась Слава. – Почему?

– Там нет экстрадиции. Я права? – голос звучал глухо.

– Да. В Северном Кипре, в той части острова, что принадлежит туркам. Скорей всего он туда подался, – Владимир выглядел виноватым, – Амалия, даже не знаю, что сказать.

– Спасибо тебе за всё. И не кори себя, ты сделал что мог. Слава, у тебя есть хороший риелтор?

– Магазины продать?

– И квартиру.

– Имеется один субчик, быстро всё организует. Где сама будешь жить?

– Сниму что-нибудь. И мои драгоценности продадим. Долг надо постараться покрыть полностью. Миша взял деньги под кабальные проценты, впрочем, вы сами всё видели.

– Я оформлю тебе больничный. Занимайся делами.

– Не получится. Кто будет возиться со всей документацией? Будто не знаешь, сколько у нас бумажек.

– Об этом не переживай, справимся. Сам всем займусь, – Володя был непреклонен.

– Хорошо, – сдалась я, – дня три мне хватит. Дальше будет полегче.

Следующие дни не дали мне и секунды передышки: уладить все дела в магазинах, выставить на продажу, обсудить с риелтором условия сделок. Помещения пришлось продавать по заниженной цене, чтобы сбыть побыстрей, как и квартиру.

Я собрала из дома всё, за что можно выручить деньги. Слава организовала мне «распродажу», убеждать народ она умела. Через три дня не осталось ничего, кроме моих вещей и мелких безделушек. Основные дела были улажены, пришло время вернуться к работе, чему я была только рада. Вечера наедине с самой собой и мыслями о подставе человека, которому, не задумываясь, могла доверить свою жизнь, изматывали. С удовольствием погрузилась я в бумаги, отчёты, встречи с задержанными. Взяла на себя часть дел своих подопечных, чтобы не осталось времени для мыслей о происходящем.

В обед ко мне заявился Владимир с начальником оперативного отдела Анатолием. После дежурных фраз Толик присел поближе ко мне.

– Амалия, мы слышали, что у тебя произошло. У меня есть квартира, осталась от дядьки. Район, конечно… так себе, да и жилище убогое, скажу откровенно. Но если тебе надо, живи сколько хочешь. Мебель на первое время там есть, потом поможем с ремонтом, да и со всем остальным.

Прикинула, что я могу снять, оставшись на одной зарплате. Как бы ни бравировал Витя своей «автономностью», но помощь была ему нужна. Да и первое время придётся выбираться из банкротства, каждая копейка на счету. Без разницы в каком районе квартира, я в СИЗО ежедневно с такими типами работаю, что банальный подъездный хамло-алкаш мне как одуванчик полевой.

– Спасибо большое, я согласна, показывай свою квартиру.

Толик радостно улыбнулся:

– Хоть сейчас поедем, отпустишь, Владимир Юрьевич.

– С вами поеду, надо же мне знать, куда мой работник дислоцируется.

Бетонные коробки обшарпанных пятиэтажек, раздолбанный, весь в рытвинах асфальт, на детских площадках доживали свой век сломанные ржавые качели и покосившиеся горки, чахлые деревья пытались расти среди асфальта и бетона, их голые ветви, точно скелеты, чернели на фоне пасмурного неба. Возле подъезда не сидело вездесущих бабулек, изредка, словно крысы, прошмыгивали странные личности, все как один в чёрной неприметной одежде с капюшонами, скрывавшими лица.

Стены подъезда, по старой доброй «традиции» все были исписаны. Сразу понятно, кто такая Катя из седьмой квартиры или Генка из десятой. Сквозь разбитые стёкла маленьких окошек врывался ветерок, разбрасывающий по подъезду валяющийся на полу мусор.

Квартира находилась на третьем этаже, старая деревянная дверь обита дерматином, кое-где пошарпанным, но, в целом неплохо сохранившимся. Коридор освещался засиженной мухами лампочкой, открывая вид на убогое жилище. Плевать. И не в таких условиях люди обитают, всё лучше, чем комната в общаге. А ремонт потихоньку сделаю.

– Тихонов? – У Владимира загуляли желваки на скулах, – ты сбрендил? Как Амалия здесь жить будет?

– Я сразу всё сказал, – развёл руками Толик.

– Спокойно, – прервала обоих, – Володя, ничего лучше я сейчас не сниму, не бузи. Стены есть, мебель есть. Порядок наведу. Что ещё надо?

– Вот, – обрадовался Толик заступничеству, – и мы поможем с ремонтом. А ты бы Юрьевич, чем недовольство своё выказывать, с нами бы Амалии и помог.

– Да уж куда я денусь, – проворчал Сухоногов, – ладно, раз ты довольна, пускай. Только по ночам здесь не шарься.

– Интересно, куда мне ночами ходить, – усмехнулась я, – домой после десяти приезжаю.

– Теперь будешь засветло возвращаться, – буркнул Володя, выглядывая в окно, задёрнутое порванной занавеской. Ну раз тебя всё устраивает, живи. Когда переезжать думаешь?

– Сегодня, чего время терять. Квартиру освободить надо, тем более за неё уже залог получен.

– Оперативно ты, – удивился Толик.

– Приходится, – пожала плечами, осматривая свои новые владения.

– Вот как поступим, – подытожил Сухоногов, – мы с Толиком сами доберёмся, машину я тебе на вечер отдаю. Сдаётся мне, вещей не так и много. Перевози всё сюда, обустраивайся, завтра у тебя выходной. Приводи, свои, кхм, «хоромы» в порядок.

– Спасибо, Володя, так и сделаю, – не стала я спорить с начальством.

Мужчины вышли за дверь, и ещё из подъезда доносился голос Анатолия:

– Юрьевич, чего меня позоришь? Помочь хотел от души, а ты? Сбрендил, сбрендил…

Их голоса затихли, а я накинула куртку и поспешила к машине. Все мои вещи ждали своего часа в одном узле. Смешно, даже чемодана у меня не осталось. Миша забрал.

Молчаливый юноша, водитель Сухоногова, помог мне вытащить пожитки из квартиры. Пока он волок их во двор, в последний раз прошлась по ещё своему дому, вспоминая, как мы покупали эту квартиру. Она должна была стать нашим гнёздышком, пристанищем уютной обеспеченной старости в окружении внуков. Так мы мечтали. Я гладила ладошками по стенам, на которые сама клеила обои. Здесь каждый сантиметр был пропитан моей любовью. Вся мебель выбрана под заказ, мне казалось, что те вещи, которые продаются в магазинах, недостаточно хороши для моего дома. Я сама делала для мебели эскизы, искала мастеров, подбирала материалы и фурнитуру. Здесь было продумано мной всё до мелочей. Квартира была точно живой, отражением наших характеров, привычек, желаний. И теперь я должна уйти отсюда, отдав её чужим людям. Дыхание перекрыл ком в горле, справившись с эмоциями, вышла в подъезд, закрыла дверь на ключ и пошла вниз. Плакать перед кем бы то ни было не стану.

Теперь я сидела на узле вещей в старой обшарпанной квартире и пыталась анализировать всё произошедшее. Славка права, опускать руки нельзя, выход есть всегда, надо только суметь его увидеть.

Глава 7

Долго размышлять над своей судьбой мне не дали. Приехала Слава, принеся с собой запах вкусных дорогих духов и пакет с продуктами.

– Так и знала, что о еде ты и не подумаешь, – плюхнула она пакеты на покосившийся кухонный стол и разглядывая убогую обстановку, – хм, вполне в стиле китч квартирка.

– Ага, осталось мебели с помойки натащить, сходство будет полным, – усмехнулась я.

– Не драматизируй, Велихова, – Слава открыла холодильник, откуда пахнуло спёртым воздухом, – вспомни вашу первую общагу с удобствами на этаже и «очаровательной» бабой Глашей, которая подглядывала за всеми и воровала продукты из чужих шкафчиков.

– Да-а-а-а, было дело, – рассмеялась я.

– Помню, когда ночью в туалет вышла, а она буквой зю под соседней дверью стоит. Спросонья думала, что привидение к вам заглянуло, – хохотала Слава, – чуть не поседела раньше времени.

– Визжала так, что все соседи повыскакивали, – не удержалась я от смеха.

– Знаешь, как страшно было. Стоит белое нечто под дверью. Не разглядела же, что это бабкин филей. Так что у тебя тут, подруга, шик-модерн. Вспомним молодость, окна ватой утеплим, бумагой сверху обклеим.

– Слава, март заканчивается, зачем их утеплять?

– Ну тогда просто обклеим, чтобы не дуло. Хотя… Скоро лето. И кондиционера не надо будет. Покрасим и хватит. Ещё мебель подлатаем. Обои я тебе привезу, у меня после ремонта остались.

Дома у Славы было, по-моему, всё. Запасливая, как хомяк, подруга ничего не выкидывала и самое главное, что это всё когда-то кому-то пригождалось. Довольная Славка лезла в свои закрома и везла очередному нуждающемуся запасы. Такая она была. Скорая помощь нашей компании девчат. Дружили мы с института, а потом сокурсницы разъехались, и я осталась со Славой вдвоём. Однако она всегда находила кого опекать.

– Ужинать будешь, помощница? – Улыбнулась я.

– На еду ещё заработать надо, – хохотнула Славка, отыскала в ванной ведро, вытащила из пакета тряпки, моющее и чистящее, – давай, за уборку. Не хочу ночевать в этом бардаке.

– Так ты на ночь? – Удивилась я.

– Конечно. Тебе сейчас нужна помощь квалифицированного психолога и душевная компания.

Работать как головой, так и руками Слава тоже умела. Вместе мы за пару часов отскоблили и отмыли всё. Вытрясли старый матрас на балконе, постелили свежее бельё. Разогрели купленные полуфабрикаты и устроились в комнате, поставив перед кроватью табуретки и водрузив на них наш ужин. Слава даже свечи ароматические прихватила. Теперь по комнате плыл запах табака с ванилью, а мы, сытые и довольные, откинулись на подушки.

– Маль, мне всё не верится, что не было ни единого намёка на Мишкин поступок. Не бывает так.

– Начался сеанс психоанализа? – Усмехнулась я.

– Ага. Все говорят: психолог, психолог. Но мы-то с тобой знаем, что заметить перемены в близких сложнее всего. И всё же. Слишком тщательно он подготовился.

– Слава, ты и сама лучше меня знаешь, что мы виделись полчаса утром и вечером. То, что Миша задерживался, было в порядке вещей. Где он, я никогда не проверяла. Думала, мы доверяем друг другу. Вот только… Год назад я решила уволиться со службы. Устала от своего беспокойного отдела, хотелось хоть после сорока побыть обычной домохозяйкой. Миша отговорил, просил подождать до пенсии.

– И зная, что ты трудоголик, выиграл тем самым себе кучу времени на сборы, – кивнула подруга, – и не придерёшься. Миша твой далеко не дурак, всю жизнь с психологом провёл, вот сам и натаскался. Даже бегство из страны продумал, знал, что ты связи подключишь и приволочёшь его назад.

– Мне сегодня звонил Ваня, – перебила я подругу, – мой супруг ещё и золотишко спёр. Две самые дорогие парюры с изумрудами и бриллиантами, и мужские перстни. Понимаешь? Он сбежал не один.

– Может, продать их хочет?

– Тогда предпочтительней брать не наборами, а кольца с камнями подороже и кулоны, цепочки. Весят меньше, по стоимости больше можно выгадать. Нет, такие вещи берут только в подарок.

– Амалия, мне самой не верится в происходящее. Как так? Вы с Мишей всегда были идеальной парой. А если его похитили? Или заставили каким-то образом уехать, провернув эту сделку в банке?

– И купили ему билет на Кипр? Вещи разрешили с собой собрать? Это где ты таких благородных разбойников видела?

– Да, не сходится дебет с кредитом, – почесала нос Слава, – кстати, о банке. Ведь открыто дело о мошенничестве, они должны заморозить выплаты?

– Подумай сам, с Кипра экстрадиции нет. Дело как открыли, так и закроют спустя какое-то время, а банк «разморозит» выплаты вместе с процентами и пеней за весь период. Тогда мне почку придётся продавать, не только квартиру. Нет, эти упыри всегда своё возьмут. Лучше рассчитаться сразу и закрыть всю задолженность.

– Ты права. Значит, у Миши кризис среднего возраста. Мужики и не такое ещё выкидывают. Во все тяжкие пускаются, – Слава продолжила душеспасительную беседу, – любовница его виновата, точно.

– Тебе ли не знать, психолог ты мой, что человека против его воли уговорить невозможно. Силой Мишу никто не тянул. Произошедшее просто надо принять как данность. И жить с этим.

– Ты оставишь всё так? Не попытаешься найти его?

– Он мог просто во всём признаться. Было бы и больно, и обидно, но я разделила бы всё имущество, как положено и отпустила. Вите всё стоило нормально объяснить. Человек разлюбил, такое бывает. Не так подло. Сын с него пример всю жизнь берёт, подражает во всём. Легко ли рушить идеалы ребёнка? Миша мог остаться для него отцом, а теперь… Сын его не простит. И я не прощу. Остаток жизни положу на то, чтобы отомстить. Пусть десять – двадцать лет пройдёт. Не забуду и не успокоюсь. Пока у меня нет возможности, но таковая обязательно появится. Я верю в бумеранг судьбы. Как его сейчас молодёжь называет: карма-настигарма.

– Не завидую я Мише…

– Подонком быть не надо…

В дверь постучали и мы, переглянувшись, пошли в коридор. Глазка не было. Слава прихватила с кухни сковородку.

– Кто там? – Спросила я.

– Свои, – раздался голос Сухоногова.